Исцеляющая любовь

      — Юнги, подожди меня, - позвал парня, староста группы, в которой учились оба молодых человека.       — Джун, последняя пара закончилась. Давай быстрее, - подгонял старосту Мин.       - Я знаю, - усмехнулся парень. - Ты, надеюсь, не забыл, что являешься волонтером? - поинтересовался Намджун.       - Не забыл, а что ты хочешь? -       - Вот тебе адрес, - протягивая листок бумаги с написанным адресом, . - К нему раньше другой волонтер ходил, но сейчас тот заболел, поэтому к нему пока будешь ходить ты.       - Парень значит. Ясно. Он студент? У нас учиться?       - Студент, учиться у нас, но на курс меньше, кажется.       - Понял, ну тогда я пошел, - произнес Мин и направился на выход.       Двадцатичетырехлетний Мин Юнги. Учился на последнем курсе в университете в Сеуле по специальности Дизайн и искусство. Добровольно был записан в ряды волонтеров, и такое поручение не было для него в новинку. Правда, после занятий у него были другие планы, но их, увы, пришлось поменять.       Подходя к нужному дому, Юнги сказал себе:       - Надо было побольше узнать о нём. Например, его имя, - усмехнулся он.       Так как квартира находилась на первом этаже, парень ее сразу же нашел. Недолго думая, он позвонил в дверной звонок и, услышав, что дверь не заперта, вошел, сразу же замерев на месте.       Его встречал парень очень необычной внешности. Светлые волосы, хрупкое телосложение, но у него были невероятно красивые голубые глаза. Именно они заставили его остановиться, и он не сразу заметил, что он сидит в инвалидном кресле.       - Ты?.. - нахмурившись спросил парень.       - Юнги.       - Я не об этом спрашиваю. Мне и так известно, как тебя зовут. - Пренебрежительно поджав губы он. - Я спрашивал, почему вместо Тэхёна пришел ты?       - А, так к тебе Тэ ходил, - догадался парень, не смущаясь его недружелюбия. - Он приболел и пока я вместо него       -Тогда свободен. - Холодно бросил парень, махнув рукой ему на дверь позади. - Мне ваша помощь не нужна. Тэхёна я принимал только потому, что он мой друг.       - Так, это не тебе решать. Ты у нас на попечении, так что сиди и не возникай. - Невозмутимо отпарировал парень.       - Нет, сейчас встану и пойду возмущаться. - Язвительно хмыкнул в ответ светловолосый.       - Слушай, не придирайся к словам. Смысл ты понял. Кстати, я это, в общем, к тебе спешил и не успел узнать детальную информацию на счет тебя. Как тебя зовут?       - Так уж и спешил. - Ехидно покивал головой он, явно не доверяя. - Скажи просто, что тебе просто не было интересно.       - И все-таки?       - Чимин, - вздохнув, ответил парень, понимая, что он будет настаивать до последнего.       - Молодец. А я Юнги, - тут же одобрительно улыбнулся парень.       - Да знаю я. - Возвращая в голос язвительность фыркнул Чимин. - Я же сказал в начале, что в твоем представлении не нуждаюсь. Хотя конечно... Разве ты меня слушаешь? - риторически-насмешливо спросил парень.       - Сарказм тебе не к лицу.       - Да? А что тогда? - вздернул он бровь.       - Милая и нежная улыбка, я так думаю.       - Ну, думай дальше. Все равно повода для улыбки у меня уже давно нет.       - И как давно? - понимая, о чем говорит Чимин, спросил парень. Без жалости, просто с поддержкой в глазах. Понимая, что это жалеть его - будет непоправимой ошибкой.       - Два года, - сдавлено, ответил Чимин, отворачивая голову.       - Понятно. - Просто кивнул он.       Чем наверно и заслужил хоть какое-то доверие с его стороны.       - Ладно. - Встряхнувшись, буркнул Чимин. - Давай, делай, что требуется и сваливай. Это я Тэхёна чаем угощал, а ты другое дело.       -Это почему же? А вдруг я тоже чая хочу. - Чуть нагловато усмехнулся Юнги, понимая, что так можно расшевелить этого паренька.       - Ты мне не друг, чтобы с тобой чаи гонять.       - Правильно. - серьезно кивнул парень, с бесенятами в глазах.       - Очень смешно, - без тени улыбки, сказал Чим.       -Ну ладно. - отступил Юнги.- У тебя для Тэхёна были какие-либо поручения на сегодня?       - Вроде нет.       - Тогда на сегодня я свободен, а завтра снова зайду. Согласен? - лучезарно улыбнулся Мин.       - Хорошо, - нехотя, согласился Чимин.       - До завтра.       - Ага.- буркнул в ответ парнишка, наблюдая как Юнги уходит.       И когда за парнем закрылась дверь, грустно усмехнулся:       - Дурак ты, Чимин, дурак. В нормальных условиях вы бы даже не познакомились. Он тебя вон уже сколько лет не замечает! А ты тут такую возможность можешь потерять!..       Вздохнув от понимания, что сам же испортил первое знакомство, он решил просто выкинуть всё это из головы. Хотя бы на сегодня...       Крутанув колёса своей коляски, Чимин уже скоро добрался до кухни, где стал заваривать чай. Действия он все эти выполнял четко и на автомате.       А когда-то даже простое заваривание этого напитка вызывало трудности.       За этими воспоминаниями Чимин невольно вспомнил аварию. Так глупо тогда вышло. Он, восемнадцатилетний парнишка, счастливо сдавший вторую сессию на первом курсе по специальности дизайн просто радовался, что впереди предстоят два месяца выходных. А потом... Почему он тогда не заметил как переключился светофор? Одна маленькая ошибка, по причине невнимательности... Дальше был удар машины, боль, больница и страшный диагноз - он не сможет ходить.       "...У вас поврежден поясничный отдел позвоночника. А в следствие этого вы вероятно больше не сможете ходить..." - именно это он услышал от врача, когда очнулся. Он долго не мог поверить, осознать. Потом, когда наконец пришлось принять этот собственный дефект, была жалость к самому себе и боль.       Даже сейчас от этих слов врача, прокрученных в голове, становилось физически больно. Хоть теперь это чувство и притупилось.       Так что его первые большие каникулы были проведены в больницах, поликлиниках и реабилитационных центрах. За лето он более менее оправился, немного привык к коляске, научился ей управлять, хотя первое время у него просто жутко болели руки, не смотря на упражнения, укрепляющие мышцы и различные специальные тренировки и лечебные физические занятия. Да и вообще ездить на инвалидной коляске - это было намного сложней, чем могло показаться на первый взгляд. Но он по маленьким шажочкам учился справляться.       И этого все равно еще было недостаточно для нормальной жизни, для дальнейшего пребывания в том даже универе. Пришлось писать заявления для перевода с дневного отделения на обучение на дому.       Хотя чего уж скрывать порой хотелось вообще на все плюнуть, особенно в первое время. Все бросить, закрыться в квартире и ничего вообще не делать. Ни с кем не хотелось общаться. Порой даже с единственным родным человеком - с мамой, которая ему безмерно помогала.       Кому в этот момент было тяжелее? Порой Чимину  казалось, что ему, но его маме  было так же сложно и невыносимо, как и ему. Она одна помогала своему единственному сыну, сама нуждаясь в поддержке, но некому было ее оказать. Отца у Чимина не было, он буквально сбежал от них, когда узнал о беременности своей подруги.       Но они справились. Они вдвоем смогли не впасть с отчаянья и с сохранившейся, хоть и маленькой, надеждой на лучшее, жить дальше.       Пусть травма и оставила свой необратимый след на их жизнь. Ведь многие знакомые тогда отвернулись от них, и остались только пару действительно хороших друзей, но им и этого хватало. Да, они стали более отгороженными, замкнутыми возможно, и стали немного острее реагировать на окружающих, но они старались и тут как могли. Чимин после того, как закончил второй курс и вновь вернулся на очное отделение к своим одногруппникам проводил время и с ними, по мере возможностей, мама вновь восстановилась на работу после длительного отпуска, они переселились в льготно выданную им квартиру на первом этаже, поскольку прежняя была не приспособлена для инвалидной коляски и была на четвертом этаже... И постепенно жизнь, может и не возвращалась на круги своя, но стала достаточно приемлемой.       Звук закипевшего чайника заставил парня очнуться и вынырнуть из тяжелых воспоминаний. Сделав себе чай, он бросил взгляд на часы, прикидывая, сколько времени осталось до прихода мамы. Как оказалось - более часа. Поэтому Чимин и отправился в комнату, где под включенный телевизор мыслями вернулся к недавнему гостю.       Юнги... Он ведь видел его в университете и до аварии не раз, хотя они и обучались в разных корпусах. Только тогда, приглянувшейся ему парень, о существовании Чимина и не подозревал. Впрочем, Чимин и сам не стремился познакомится первым.       А после стало не до отношений. Ну, какие отношения в его положении?! Смешно. С ним и общаться-то не все готовы из-за этого кресла. Именно поэтому , Чимин стал более  агрессивным, что ли. Принимал в штыки новых людей, настороженно относился ко многим.       Глоток чая смыл горечь на языке. Потому что понимание того, что о своих мечтах о настоящей любви придется забыть, оставил именно этот противный привкус во рту.       Да что говорить, если даже к социальным работникам он впервые обратился за все эти годы,  только из-за того, что в гололед и по заснеженной дороге он сам не справится ездить - и вынудило его записаться на помощь в социальный центр. Хорошо, что там Тэхён работал и Чимин именно его попросил курировать.       И сегодняшнее появление не друга, а Юнги, сбило его с толку. Что его тогда толкнуло на язвительность? Да многое. И то, что он сейчас впервые заговорил с ним, представ в инвалидном кресле, и то, что словно в насмешку ему в его глазах он заметил искру интереса, и... масса всего вообще!       А таким образом, через холодную едкость, он пытался все это скрыть. И волнение, и неуверенность и оставшуюся обиду на несправедливость, что он теперь находиться в таком неприятном положении.       - Чимочка, я дома! - из-за маминого голоса, раздавшегося откуда-то из коридора, парень чуть вздрогнул.    Чимин  одернул себя вновь, понимая, что опять об этом парне задумался, и отозвался:       - Привет, мам! А я тут телевизор решил посмотреть. Кстати, хочешь чай сделаю? Себе недавно заварил, чайник еще горячий.       - О, давай, - обрадованно согласилась женщина, заходя в комнату. - А то на улице так холодно. Брр!       Чимин кивнул. И поехал обратно на кухню. Привычные действия вернули утраченное на миг душевное равновесие, и парень забыл о том, кто это самое спокойствие и нарушил, так внезапно ворвавшись в его жизнь.       * * * * *       Зайдя домой, Юнги первым делом убедился, что один в квартире, что порадовало, поскольку он мог спокойно подумать в тишине.       Он жил с родителями в четырехкомнатной квартире в престижном районе, так как его семья была достаточно обеспеченной. По дороге домой, парень почему-то вспоминал, из-за чего вообще пошел волонтёром в социальный центр. В тот день они всей семьей ужинали за столом. Юнги тогда еще сдавал выпускные экзамены в школе. Родители настаивали заняться делом, а не дурака валять. Так он стал волонтёром.       Парень быстро переоделся, перекусил на скорую руку, заварив себе чай, пошел в свою комнату, выдержанную в строгом черно-белом стиле.       Захватив с собой ноутбук, Юнги, пока он загружался, прилег на тахту, вспоминая в этот момент о Чимине. Почему-то из памяти не выходило его лицо, которое было, по мнению Юнги, очень привлекательным. Вдруг ему пришла в голову идея найти его в соцсетях . Найдя его страничку в друзьях у Тэхёна, он стал просматривать его фотографии, двухлетней давности. Больше фотографий с ним не было. Зато были другие. Фотографии художественных работ. Причем, как заметил парень, очень красивых работ.       -Такс, теперь прочтем общую информацию. Пак Чимин... Пак Фамилия знакомая, но вспомнить не могу. Так, дальше. Любит: сладкое, природу и вечерние прогулки. Да уж, информации маловато. - Пришептывал себе под нос парень. Придя к первой паре в универ, первое, что сделал Юнги, это спросил, надо ли ему что-то знать о том, что он будет делать для Чимина. Потому что вполне возможно, Тэхён выполнял какие-то поручения, выходящие за рамки обыденных. – О, хорошо, что ты спросил! А то я бы и забыл, - досадливо поморщился Намджун в ответ. – В общем, тебе надо зайти в соседний корпус универа, к дизайнерам, в третью группу. Найдешь там старосту и попросишь задания для Пака. Просто из-за последних сильных снегопадов и нерасчищенных нормально дорог, он не может сам посещать пары, даже с сопровождением. А учиться-то парень наравне со всеми, хоть и с такой маленькой поблажкой со стороны преподавателей, что он может временами не ходить, но должен дома отрабатывать. Так что дуешь за заданием, потом к нему, это все отдавать. Остальное – это уж как клиент пожелает. Юнги понятливо кивнул. С таким задание проблем возникнуть не должно. Как он крупно ошибался, Юнги понял, когда после своих пар пришел и в течении уже двадцати минут выбивал у Хосока – того старосты, задание. Он упорно не хотел ему ничего отдавать!!! – Хосок, да подумай сам! Зачем мне еще эта тетрадь нужна, если не отнести ее Чимину?! – Меня на счет тебя не предупредили! – в который раз отрезал Чон. – Я вообще ждал Тэхёна. Так что или доказывай, что я именно тебе должен отдать или вызывай Тэхёна. Юнги с трудом удержался, чтобы не начать биться головой о стену от непробиваемости этой человека. Он бы с радостью предоставил доказательства, который так упорно просил Хосок, но телефона Чимина он не знал! И только потом до него дошло, что можно его спросить у Намджуна. Что он и сделал. На все ушло еще несколько минут. Пока до одного дозвонился, пока объяснил Чимину, кто он, пока тот подтвердил его кандидатуру… Но результат того стоил: Хосок отдал ему тетрадь, правда, при этом состроил недовольное лицо, намекая, что ему эта все ситуация не нравится. Почему так, Юнги не смог понять, но заморачиваться долго не стал. Он и так опаздывал к Паку по времени, а ведь после него у него еще один «заказ» был. Поэтому не теряя времени, парень быстро направился к Чимину, почему-то внутренне радуясь и ожидая эту встречу. Чимин только закончил складывать мольберт с красками, когда в дверь позвонили. Догадавшись по недавнему разговору по телефону, что это Юнги, парень быстро выехал из комнаты, плотно прикрыв дверь. Открыв дверь, Чимин впустил парня, просто кивнув в приветствии. – Еще раз здравствуй. – Не обращая внимание на его не дружелюбность, улыбнулся Юнги. – Ох, и намучался я сегодня с твоей старостой. Чимин невольно чуть усмехнулся. Он и забыл какой у него Хосок ответственный и принципиальный. Так что в то, что парень мучился – сомнений не было. – Тебе смешно, а я уже начал задумывается о том, что я действительно не имею права брать тебе задание, – все-таки заметив его реакцию произнес Юнги и протянул ему тетрадку. – Держи, кстати. – Спасибо. И… извини, я мог бы предположить, что Хосок может такое устроить. Надо было ему раньше позвонить. – Да ладно. – Отмахнулся Юнги. А Чимин только сейчас понял, что за разговором он не понял, как они вдвоём уже были в зале. – Ну, мне все еще в этом доме не положен чай? – делая вид, что не заметил, как Чимин нахмурился, беззаботно спросил парень. – Пошли, ладно уж. – Не испытывая восторга по этому поводу согласился парень. Но и отказать не смог, все-таки действительно немного виноватым себя чувствует из-за старосты. Да и честно говоря, Юнги умел ставить вопросы так, что тут уж поневоле согласишься. Что удивило Пака, пока они продвигались на кухню, что Юнги даже не пытался подойти и подкатить ему коляску. И это порадовало на самом деле. Очень уж Чимин не любил, когда ему таким образом указывали на его недостаток. – Какой чай будешь? – внешне не показывая, что ему импонировало его поведение, уточнил Чимин, ставя чайник. – Любой, мне без разницы.- Чимин лишь кивнул. – Ты рисовал? – вдруг ни с того ни с сего спросил Юнги и когда Чимин вопросительно на него глянул, он кивнул на его руки. – У тебя краска на ладонях. – Да, заканчивал один пейзаж. – Чуть улыбнувшись от упоминания своей деятельности, ответил парень. – Покажешь? – искренне заинтересовавшись, что и подкупило Пака, попросил Мин. И он, чуть подумав, кивнул. – Пойдем в комнату… Оказавшись в небольшом помещении, где в ряд стояло куча картин с подписями и воздухе витал запах красок, Юнги действительно начал внимательно и с удовольствие осматриваться. – Это все ты? – с восхищением и уважением на него посмотрев, пораженно уточнил Мин. – А ты здесь еще кого-то видишь? Я, конечно. – Со смехом ответил Чимин, и в самом деле польщенный тем, что выражал его взгляд. – Ничего себе… - возвращаясь к рисунках пробормотал парень. Над одной из картин он вдруг остановился. – Слушай, а это не ты той самый Пак Чимин, который последние годы выигрывает все конкурсы в универе?! – Эм, ну я… – Это же здорово! Ты действительно молодец! А я наконец знаю, автора всех вывешенных на стенах университета картин! – улыбнувшись, Юнги отошел от его пейзажей и вернулся к нему. А Чимин вдруг понял, что любуется его улыбкой. Осознание того, что он вновь смотрит на него как обычный парень, восхищенный им, как парнем, отрезвило. – Спасибо. – Достаточно сухо кивнул Пак, после того, как мысленно обругал себя. – Все, ладно, пошли, там уже чайник сейчас закипит. Юнги явно был удивлен такой резкой сменой настроения, но Чимин не обращая на это внимание, развернул коляску. Когда они уселись за стол пить только что заваренный чай, Юнги все же попытался расспросить Чимина о его увлечении. - Чим, так значит я действительно твоими работами частенько любуюсь у нас в университете? -Да, я же сказал уже, - вздохнув, произнесла он. – Ну и что с этого? - Как что? Это же классно, - не зная, что сказать, ответил парень. – У тебя потрясающий талант, который отмечается на всех выставках, в которых ты принимаешь участие, а ты говоришь так, будто это что-то такое несущественное. -Если ты такой большой поклонник моего таланта, то ты должен был заметить, что я уже довольно таки давно ничего нового не выставлял, – резко осадил его Пак. - Надеюсь, ты понимаешь по какой причине. -Если честно, то не очень, - нахмурив брови, ответил Юнги. Чимин на это только закатил глаза и, вздохнув еще тяжелее, чем прежде, попытался объяснить все ему, как неразумному ребенку. -У калеки мало шансов достойно представлять свои работы на различных конкурсах: или победу будут присуждать из жалости, или другие будут так думать. А просто картины вывешивать на стенах нашей альма-матер никто не собирается, пусть даже у меня есть свой послужной список. Поэтому я сейчас рисую для себя. И тебя, кстати, посвящать в это я не собиралась. -Да я так и понял, - усмехнулся парень. – Ты ведь у нас такой дружелюбный. -Ага, но если не нравится, то тебя здесь никто не держит. У меня есть друзья, которые мне могут помочь, и я тебе сразу сказал, что в твоих услугах не нуждаюсь. Или еще раз повторить? - Чимин понимал, что уже откровенно грубит, но Юнги смог затронуть сокровенное в душе, и поэтому сейчас он просто не мог сдерживаться. -Нет, спасибо. На память не жалуюсь. Но, увы, это не тебе решать, поэтому я от тебя теперь не отстану. Так что мучайся молча. -В смысле? – не понимая ничего, переспросил Чимин. -Ну, я же вижу, что я тебе не особо нравлюсь. Из этого следует вывод, что мое присутствие приносит тебе одни мучения. Но так как я в любом случае не собираюсь прекращать посещения тебя, то тебе нужно с этим просто смириться и не портить ни мне, ни себе нервы. Знаешь ли, нервные клетки не восстанавливаются, - так же язвительно ответил Мин. Чимин не ожидал от него такого ответа и даже не нашёл достойного ответа, но быстро сориентировавшись, сказал: -Знаю. И тебе советую их тоже поберечь. Тем более при общении со мной. -Только если ты поскромнее вести себя будешь. – уже спокойнее произнес парень, и с легкой улыбкой подшутил над  Чимином. - Ты ведь парень добрый, а хочешь казаться злюкой. -Я тебе не парень, - хмуро ответил Чимин. Обычно те, с кем он общался, старались ему во всем потакать, не грубить, а тут этот парень, с которым он не особо и общается, по крайней мере, старается, вот так лихо дает ему отпор. -Не парень? А в каком смысле? Неужели решил посвятить меня в свою интимную жизнь? – подмигнул он ему. – Спасибо за оказанную честь. - почти в открытую издевался Мин. -Что?!! Ты офигел? Какого ты вообще задаешь такие вопросы! -Судя по твоей бурной реакции скорей всего еще невинный мальчишка, - продолжал поддевать парня Юнги. -Это. Не. Твое. Дело. – Выделил каждое слово Пак. Ему так и хотелось встать с этого кресла и навалять хорошенько этому наглецу, но, увы, такой возможности он был лишён. -Ну, ты же сам завёл этот разговор, а теперь обижаешься. Как так можно, ай-яй-яй, - шутливо пожурил его парень. -Слушай меня внимательно. – ледяным тоном отчеканил Чимин. – Еще слово на эту тему, и я тебя даже на порог квартиры не пущу. И мне до одного места кем ты ко мне приставлен, понял? Юнги быстро сообразил, что Пак вполне может так поступить, поэтому решил закрыть такую пикантную тему. -Ладно, прости. Действительно ляпнул, не подумав. А так как спокойного чаепития у нас не получилось, то я, пожалуй, пойду. Но я, как тот Карлсон, еще вернусь, - подмигнул он ему. - Поэтому просто смирись с этим и давай постараемся, если не подружиться, то, хотя бы, просто нормально общаться. Чимин долго на него смотрел, а потом, вздохнув, сказал: -Фиг с тобой, давай. Все равно достанешь, так пусть хоть по моему согласию. Но черту, советую, не переходить, - предупредил его Чимин и развернул свое кресло, собираясь провожать засидевшегося гостя. Тот, поняв непрозрачный намек, последовал за Паком и, попрощавшись, ушел. Юнги вернулся, как и обещал. Причем на следующий же день. И Чимин, открыв двери, мысленно, как какую-то мантру, повторил про себя то, что он решил еще ночью. А именно: он очень будет стараться не грубить. Ведь все-таки Чимин сам понимал, что невежливо себя ведет с человеком, который, в общем-то, ни в чем перед ним не виноват. Но при этом всем, он больше не намерен был подпускать парня к себе. Чимин твердо решил, что больше не позволит выводить его на откровенные беседы. Ибо его творчество, его жизнь – все это не должно Юнги вообще волновать. И при этом, он и сам будет в хоть какой-то безопасности в плане того, что бы видеть в Юнги только социального работника, но никак не привлекательного парня. – Чимин! Чим, аууу! Пак рассеянно уставился на ладонь Мина, которой он махал перед его лицом. Это заставило его вынырнуть из мыслей, и понять, что парень уже давно вошел, закрыл за собой дверь и теперь упорно ждет от него отклика. – Прости, задумался. – Суховато произнес он. – И да, привет. Проходи. – Бывает-бывает, - улыбнувшись уголком губ, покивал он в ответ. – А куда проходить? – В комнату. Я тебе отдам вчерашнее выполненное задание, завтра отнесешь, отдашь Хосоку. Ну а он, соответственно, новое задание тебе передаст. Юнги понятливо кивнул. А Чимин, мысленно, поздравил себя. Итак, они пообщались пять минут и совершенно при этом нормально. И главное, ему удалось разговаривать предельно по-деловому. – Вот, - спустя минуту Чимин протянул ему тетрадь и тубус. Парень протянутое взял бережно и с вопросом глянул на круглый футляр. – Там выполненные рисунки. – Коротко бросил Чимин, всем видом показывая, что не намерен ему ни показывать их, ни даже говорить, что там нарисовано. Юнги про себя усмехнулся такому упрямству, но настаивать ни на чем не стал. А то опять колючки свои выпустит, а ему этого меньше всего хотелось. Он вообще отчего-то желал, чтобы с ним Чимин перестал злится и закрываться. Но Юнги понимал, что для того, чтобы видеть его таким – ему еще стараться придется и стараться. И он, в общем-то, ради такого готов был и расстараться. Только что трудно ему придется. Наверняка будет трудно воздержаться. Вон даже сейчас ему так хотелось его подразнить, разрушить это серьезное и какое-то деловое выражение на его лице, что Мину пришлось дать мысленный себе подзатыльник. Опять ведь пригрозит, что выгонит. И теперь уж точно откажется от его компании. Поэтому Юнги лишь сложил все в свой пакет и уточнил: – Это все? – Да. – А что теперь? Чимин растерялся от этого вопроса. Потом выглянул в окно, где с самого утра его дразнило солнце и все-таки решился. – Я хотел бы в парк. Вроде погода неплохая, в кои-то веки… Этой фразой он явно смогл удивить парня. – Да. Погода отличная. И конечно, пошли в парк. Ты, наверное, не выходил на улицу… – Не ВЫХОДИЛ, – подчеркнуто вежливо, но с горькими нотками, ответил Чимин.  – Я два года. – Блин, Чимин, перестань. Ты ведь понимаешь, что я хотел сказать. Он поджал губы, но кивнул. И Юнги, с извиняющимся взглядом, попросил: – Давай, мы просто сейчас поедем в парк. Такая формулировка лучше? Вздохнув, Чимин чуть хмыкнул. – Да. Только тебе придется несколько помочь мне управлять данным транспортным средством. Там, - кивок в сторону окна. – Наверняка еще снег толком не убрали. – Конечно, помогу. Иди собираться. Я пока здесь подожду. Чимин мысленно поблагодарил парня. Потому что тот явно почувствовал, что его просьба, не распространяется на все, а действительно ограничивается только выручкой на улице. Но уж дома он со всем справится сам. Когда они оказались на улице, Чимин поглубже вдохнул зимний воздух и даже зажмурился от удовольствия. Каждое время года он любил по-своему и зиме он радовался, потому что обожал хрустящий под ногами снег. Правда сейчас он не мог этим насладиться как раньше, но, тем не менее, зиму Чимин продолжал любить. - Такой калейдоскоп эмоций на лице, - с улыбкой произнес Юнги, который в этот момент стоял перед Чимином и заметил, как менялось выражение его лица, от радостного, почти счастливого, до грустного. – Интересно, чем это вызвано? -Не бойся, не из-за тебя, - съязвил Пак. -Жаль, - честно ответил Мин. Чимин удивленно на него посмотрел, но промолчал. -Не обращай внимания, - махнул он рукой. – Ну что, в парк? -Да, конечно. Уже через несколько минут они были на месте. Солнышко пробивалось сквозь верхушки деревьев и озаряло все вокруг бриллиантовым свечением. Снег еще и не думал таять, но благо дорожки были очищены и Юнги без проблем довез Чимина сюда. -Давай здесь остановимся, - попросил парень, когда они остановились возле одной из скамеек, на которую и присел Мин. Заметив это, Чимин неуверенно произнес: -Я, конечно, ничего не имею против, скамейки очищенные, но сейчас зима все-таки. Ты бы не сидел так просто на них, а то заболеешь еще или отморозишь себе что-то. -Хорошо, раз ты так заботишься о моем здоровье, я встану, - с улыбкой произнес парень. -Ни о чем я не забочусь, просто глупо сидеть на холодной скамейке зимой, - смутился Чимин. -Ладно, я понял, встаю. -Вот и молодец. -А то, - довольно произнес Юнги, а потом, продолжая улыбаться, сказал: -Чимин, я тебе сейчас кое о чем попрошу. Ты можешь и отказаться, но я очень хочу это сделать. Чимин скосил на него взгляд и, нахмурившись, поинтересовался: -И что тебе от меня нужно? -Можно я тебя сфотографирую?- выпалил он. Глаза парня сразу же расширились, и он удивленно переспросил: -Что?! -Я хочу тебя сфотографировать. -Слышу, не глухой, - огрызнулся Чимин, а потом, успокоившись, добавил: - Ты не думал, когда мне это предлагал, что мне неприятно будет слышать такое предложение? -А что здесь такого? Я хочу сфотографировать красивого парня на фоне сказочно прекрасного пейзажа. Ты только оглянись вокруг. Ты же художник и должен понимать, что нельзя не заметить ту красоту, которая окружает нас сейчас. -Тогда я явно испорчу кадр, - грустно ответил Чимин, но посмотрев в сторону понял, что Юнги прав. Вокруг них действительно очень красиво и он сам бы, будь рядом с ним принадлежности, попытался бы перенести всю эту красоту на бумагу. Присев рядом с ней на корточки, Юнги продолжил: -Я же по твоим глазам вижу, что ты меня понимаешь. Позволь мне воплотить то что я хочу. Кусая нижнюю губу, он раздумывал над предложением Юнги, а потом, вздохнув, согласился. -Только помни, что я тебя предупреждали на счет испорченного кадра. -А ты не забудь, что я тебе сказал, - улыбнулся Юнги и стал доставать из рюкзака фотоаппарат. -У тебя Canon Eos R6 ? – удивленно спросил Чимин. -Я смотрю ты тоже неплохо в камерах разбираешься. -Да, я еще люблю и фотографировать, - признался Пак. – Просто с цифрового нормальные снимки сделать трудно, вот и предпочитаю больше рисовать. -Ну знаешь, - настраивая объектив на Чимина, начал Мин: - Если фото своих работ у тебя на страничке в соцсети делал ты с цифрового фотоаппарата, то у тебя и тут проявляется талант. Снимки бесподобны. -Так, а ты откуда знаешь? -Я заходил к тебе на страничку, и в этом нет ничего зазорного, так что нечего возмущаться. -Да, ты прав, - успокоился Чимин. – Просто не думал я, что ты успел и ко мне заглянуть. -Ну, должен же я был узнать, чем ты живешь. Ты же сам ничего не рассказываешь. -А ты и не спрашиваешь, - возмутился Чимин. -Ну да, конечно. Смотри, - сказал Юнги, приседая рядом с Чимином и, показывая ему его снимки, которые успел сделать. -Но как? Я даже не заметил, что ты уже начал фотографировать, - удивленно произнес парень, рассматривая профессионально сделанные фото. -Ты просто так увлёкся общением со мной, что и не обратил на это внимания. К тому же на меня ты даже не смотрел. Постоянно взгляд в сторону отводил. Ну как, нравиться? -Очень, - тихо, сказал Чимин На экране фотоаппарата он видел себя. Но не просто парня-инвалида, а парня, который отображает в каждом кадре разные эмоции. И это придает фотографии некую живость, Чимин будто чувствовал энергию, исходящую от него самого на этих фотографиях. Он перестал фотографироваться с того самого момента как сел в кресло, боясь увидеть на фото угасающего молодого парня. Но сейчас, фото показывает его с разных сторон. Сильного, волевого, уверенного и даже смущенного. Пак и не думал, что на фотографии может излучать такие эмоции, но как оказалось, это ему под силу. -Спасибо, - только и смог он сказать, искренне благодаря Юнги. -Всегда к твоим услугам. А сейчас, может перекусим что-то, а то я с утра нормально не ел. Как на счет хот дога? -Ну тогда давай ко мне, и я тебя нормально накормлю. В знак благодарности так сказать. -Я не хочу навязываться, поэтому я лучше дома поем. -Ага, и это будет только через час, а то и больше. Поэтому никаких отговорок, - категорично заявил Пак. -Хорошо. Тогда направляемся к тебе, - с улыбкой согласился Юнги и, спрятав фотоаппарат, повез Чимина к нему домой. Дома то перемирие, что воцарилось между ними, никуда не исчезло. Пожалуй, даже укрепилось. Чимин улыбался. Юнги веселил шутками. Чимин, как и обещал, приготовил ход-дог, а Юнги все это с аппетитом умял. А после они вдвоем пили чай, временами переговариваясь на разные темы. И после очередной паузы, которая совсем не напрягала, Чимин вдруг признался: – А знаешь, я ведь хотел тебя игнорировать. Вот совсем не обращать внимания. Удивленно поднятые брови парня были ему ответом. – Да-да. Я правду говорю. Мне не нравилось, что каждую встречу у нас перепалки, я ведь не такой уж и хам, - в этом месте Чимин чуть грустно улыбнулся и добавил: - Ну, по крайней мере до аварии точно им не был. Но это не важно. Я в любом случае собрался тебя взять в игнор и общаться только по делу. Юнги хмыкнул, откидываясь на спинку стула. И Чимин с облегчением понял, что тот не обиделся, а скорее развеселился. – От чего же передумал? – улыбаясь, уточнил он. В душе радуясь, что Чимин теперь сидел перед ним без своих колючек, а такой живой, открытый, смущенный, что ему просто до боли хотелось его погладить по пылающей щеке, обнять и… поцеловать. Последняя мысль немного шокировала. Но не настолько, чтобы она исчезла из головы. Наоборот, как только он сознался, Юнги еще больше захотелось воплотить в жизнь задуманное. Только понимание, что если он так сделает, Чимин закроется вновь, останавливало. – Это всё твои фото! – с оттенком шутливого обвинения признался Пак. – А вообще не знаю. Просто не получилось. – Хм… Значит, теперь я могу даже расспросить про твои картины, не боясь быть посланным вон? – тут же лукаво поинтересовался парень. А Чимин вместо того, чтобы обидеться, как на миг захотел, вдруг рассмеялся. И милостиво кивнул. – Ладно, можешь. Даю тебе на это пять минут. – Вау! Господин Пак, это честь для меня. – Уже четыре с половиной минуты, - царственно напомнил парень, да только губы так и подрагивали от сдерживаемой улыбки. Юнги настолько прямой намек понял. И действительно вновь заговорил о его творчестве. Расспрашивал, где он берет вдохновение, где создает картины, что любит писать больше всего. А потом еще и заставил показать ему сами произведения. Причем интересно ему было глянуть как на старые картины, так и на новые. Они отличались. Чем-то неуловимым, но разнились. Но Юнги не стал это говорить. Ведь понимал, в чем причина: ясно же, что авария и трудности в жизни чуть сказались и на творчестве парня. Тем более, он видел, что картины даже чуть более глубокими стали, чем только выигрывали. – Не перестаю восхищаться… Ты все-таки молодец, Чим… - когда они вновь вернулись на кухню, в который раз похвалил парня Юнги. – Спасибо, - покраснел он. – Чимин, а можно немного понаглеть? Пожалуйста, подари мне какую-нибудь из своих работ? Из последних, если можно… - и пока Чимин с широко раскрытыми глазами недоверчиво смотрел на него, Юнги поспешил заверить. – Мне, правда, очень хочется. Пожалуйста. – Ой… Я… Уф, не ожидал, - совсем уж смутившись признался парень. – И конечно, подарю. Только я не знаю, что тебе дать. Может, ты сам выберешь? – Хорошо. Я пойду, посмотрю? – Ага, давай. Я тут пока посуду уберу… Юнги, получив разрешение, тут же пошел в мастерскую. И выбрав там одну из последних законченных картин Чимина, вернулся. Чимин, глянув на недавно завершенный пейзаж зимы, который, писал в не особо радостном настроении, удивился, но кивнул, давая согласие. Юнги не знал, почему выбрал именно эту картину. Просто она была какой-то завораживающей, что ли. Грустной, но очень красивой. От нее веяло одновременно и холодом, но рассвет, изображенный на холсте давал надежду на потепление. Вскоре, вместе со своим подарком, Юнги ушел. Предварительно завернув картину, конечно же. А Чимин после ухода Юнги долго смотрел из окна ему вслед. Ему вдруг так захотелось, чтобы он вернулся, еще хотя бы ненадолго остался. И он отчетливо понимал, что былая влюбленность возвращается. Только если раньше ему просто нравилась внешность парня, то теперь его обаяние смешалось с тем, что теперь он знал Юнги лично. И он из-за этого еще больше нравился. И от этого было одновременно и как-то волнительно-радостно и грустно-грустно, потому что нереальны были все его возродившиеся мечты… Конкурс «Зимняя сказка»… Юнги случайно зацепился за это объявление в универе. И отчего-то не прошел мимо, а остановился, прочитал. И в голове тут же засела одна мысль. Всю дорогу до дому он обдумывал, как все провернуть. Это был художественный конкурс. Каждый желающий мог участвовать прислав одну работу на зимнюю тематику. И теперь Мин загорелся мыслью послать туда взятый пару дней назад у Чимина пейзаж. Это идея была внезапной, но почему-то казалось правильной. Ведь Чимин мог выиграть. И раньше его работы уже занимали первые места в различных выставках. А теперь он не выставлял. И он понимал причины, которые он ему озвучивал. Они ведь не были лишены логики. В конце-концов запросто могли или занизить его оценки или наоборот – из жалости накинуть пару баллов. А Чимин, как он уже успел изучить за все эти дни, был парнем гордым, за справедливость. Поэтому сейчас его ум работал на полную, пытаясь понять, как так сделать, чтобы ему самому передать его работу, но от его лица. Придя домой, парень первым делом залез в Интернет. Узнать все об организаторах конкурса, об условиях… И когда выяснилось, что организаторы вообще приехали из другого города в поисках талантов в их университете – это воодушевило. Значит, были мизерные шансы, что они знают Пак Чимина и уж тем более, как он выглядит. А уж когда он узнал, что картину можно отправить по почте по указанному адресу, то и вовсе утвердился во мнении, что решение он принял верное. Уже через пару часов, завернутая картина, вместе листиком бумаги, на котором он написал данные Чимина, была отправлена на конкурс «Зимняя сказка». – Привет! – появившийся на его пороге Юнги прямо лучился радостью. Чимин даже сам улыбнулся из-за исходящих от парня волн веселья. – Привет, проходи. Я тут пока работаю, так что ты сейчас можешь просто попить что-нибудь. Уж за столько времени, думаю, запомнил, что где лежит. – Не вопрос, - кивнул Юнги, который действительно за неделю уже успел все изучить. Да и тем более, что с тех пор, когда они подружились, Юнги частенько наравне с Чимином хозяйничал на кухне, помогая. Ведь после того, как Тэхён выздоровел, он так и не «отдал» Чимина обратно. И даже уточнил у Чимина, не против ли он. Он не возражал, ведь своего друга он и так временами видел, потому что тот заходил к парню в свои свободные вечера. А с Юнги  у них установились очень даже дружеские отношения, так что Паку не хотелось их разрывать. По крайней мере именно так Чимин объяснил свое согласие самому себе. Не позволяя даже мысленно признаться, что тут несколько иная причина… – А чем мы потом займемся? – заваривая себе кофе, крикнул Юнги. – Не знаю пока… Может опять в парк сходим? – Можно, - идя к парню, согласился он. – Но у меня есть встречное предложение. Как на счет того, чтобы расширить нашу программу. Чимин, услышав это, даже отвлекся от работы, посмотрев на уже зашедшего в комнату парня. – В смысле, расширить? – Я хочу пригласить тебя в кафе. Или в кино. А еще лучше, сначала в кино, потом в кафе. И если тебе еще захочется – можем и в парк сходить. Первое время он просто переваривал эти слова. Чимину даже показалось, что это какой-то обман слуха. Но нет, судя по серьезному выражению лица и вопросу в глазах парня, Юнги не шутил, и правда ждал от него ответа. А Чимин от волнения даже не мог сказать ничего. Потому что такое предложение уж больно походило на… свидание? Он прямо не знал, что и думать. И только тут понял, что уже кивает, как бы давая согласие. Тут же Чимин испугался. – Юнги, слушай, может не надо. Мы все-таки в таком месте будем, а я… – Цыц! – перебил Юнги, сверкнув глазами, ибо понял, что хотел сказать Чимин. – Молчи лучше. Чим, все, ты уже согласился. Поздно отступать. – Но все будут… – Смотреть? И что? Меня эти взгляды не волнуют. И тебя не должны. И вообще, в парке мы тоже людей встречали. И ничего же такого не произошло. Пак вздохнул. Спорить, судя по всему было бесполезно, да только все равно его беспокоило происходящее. – Но… – Чимин, давай ты хотя бы попробуешь? Если что-то пойдет не так, я обещаю, мы сразу уйдем. Но я очень хочу сводить тебя куда-нибудь. Да и ты… разве ты этого не хочешь? Он промолчал. И Юнги понял, что был прав. Он хотел. Наверняка ему надоела эта изоляция. А еще ему хотелось верить, что ему была более чем приятна его компания. Потому что его общество – было для Юнги даже более, чем просто приятным. Ему нравился Чимин, очень нравился.  Хотелось с ним разговаривать. Он в последнее время с великой неохотой уходил домой и выйдя за порог уже желал, чтобы наступил следующий день. Юнги ведь не надо было прямо каждый день ему задание относить и забирать. Но он все равно приходил. Потому что хотел его увидеть. Нет, пожалуй, хотелось ему большего, чем увидеть. Но пока он не позволял себе об этом самом большем думать. Вот и сейчас, Юнги тряхнул головой и почти что приказал: – Все, доделывай работу и собирайся. Как ни странно, Чимин послушался. И нисколько не пожалел, что согласился на предложения Юнги. Они, как парень и обещал, сначала посетили кинотеатр. Юнги купил лучшие билеты в самом центре кинозала, а когда Чимин спросил, как они туда доберутся с его коляской, молча, взял на руки и перенес к их местам. Он даже пикнуть не успел. Потом парень быстренько сходил за большой упаковкой попкорна, и они вместе стали поедать его за просмотром фильма. После кинотеатра Юнги и Чимин направились в кафе, где заказали парочку вкусных десертов на двоих. Там они поделились впечатлениями о фильме, поговорили о картинах Чимина и об увлечении парня фотосъемкой. Чимину удалось отвлечься от неприятных мыслей и опасений, будто на них все смотрят и он смог получить максимум удовольствия от общения с парнем. После они решили по пути к дому Чимина прогуляться по парку. Приблизившись к нужному подъезду, Юнги помог Чимину попасть в квартиру. И когда они стояли у него в коридоре, Чимин поблагодарил парня за то, что он уговорил его на эту прогулку. -Я безумно тебе благодарен за этот день. Я давно так не отдыхал. И ты оказался прав, мне было практически все равно, смотрят на меня или нет. Благодаря тебе я отвлёкся от этого внимания. -То ли еще будет, - с улыбкой, многозначительно пообещал Юнги. Чимин не понял этой фразы, но уточнять не стал, что он имел в виду. Вместо этого поинтересовалась: -Мама еще на работе, может останешься пока, чаю попьем? - Нет, Мини, - Юнги во время прогулки было разрешено обращаться именно так, по-домашнему, чем парень вовсю уже пользовался. - Уже когда мы были в кафе и просто общались, я заметил в твоих прекрасных глазах тень усталости. -Но я не устал от твоего общества, - возразил парень, покраснев от комплимента, но упорно давя в себе смущение. -Я не об этом, - Юнги, улыбаясь, присел на корточки и взял его руки в свои. – Ты отвык от… скажем так – активного времяпровождения. А сегодня его было в избытке. И тебе не от меня нужно отдохнуть, я тебе этого уж точно не позволю, а просто набраться сил. Ты же помнишь, что обещал мне еще поход в цирк, афишу которого мы сегодня видели? -Да, помню. И я понял, почему мне нужен отдых. Чимин, говоря это улыбался, а Юнги, уже в который раз подумал о притягательности его пухлых губ. Только в этот вечер, в отличии от прошлых раз, отказываться от поцелуя было выше его сил. Привстав, он уперся руками в подлокотники кресла и нежно поцеловал Чимина в губы. Аккуратно провел языком по губам, прося его расслабиться, впустить его. И когда Чимин слабо вздохнув, приоткрыл губки, он  углубил поцелуй. Когда он оторвался от его рта, у обоих были небольшие проблемы с дыханием. А покрасневшее лицо Чимина, искрящиеся, но смущенные глаза, подсказали, что он не испугался, хотя наверняка и не ожидал от него ничего такого. Но то, что Чимину он был приятен – Юнги понял точно. И это безумно радовало. Хотелось, конечно, повторить поцелуй. Еще раз прикоснуться к его губам. Но парень понимал, что пока этого достаточно. Именно поэтому он лишь провел кончиками пальцев по пылающей щеке и негромко произнес: -Отдыхай. Я завтра приду. После чего с неохотой ушел. Юнги оставшись в коридоре задумчиво смотрел на дверь. А сердце в это время сладко-сладко замирало или быстро начинало биться. Еще бы. У него было свидание. И ему назначили второе. Причем тот человек, который ему сильно нравился. Мало того! Если судить по поцелую, то становилось понятно – что он ему тоже! Чимин невольно улыбнулся. С этой улыбкой и застала его мама, которая в этот момент открыла дверь, заходя в прихожую. – Чими? Ты чего тут сидишь? – А? – очнувшись, встрепенулся Чимин. – О, привет мам. Да я просто только что пришёл с…прогулки. Мама, знающая о том, что к ним приходит волонтер Юнги и даже знакомая с ним,  кивнула. И только тут заметила странную мечтательную дымку в глазах сына и то, как он улыбается, хоть и пытается не делать этого. Мысль, что ее сын, похоже, влюбился, опалила женщину волной беспокойства. Но, усилием воли, она заставила себя успокоиться. В конце-концов, влюбленность – это прекрасное чувство. Когда мир видится в розовом цвете, когда все кажется волшебным. И сыну не помешает все это испытать, а то совсем её мальчик зачерствел за два года, прошедших с аварии. Госпожа Пак ничего не имела против ориентации сына. Единственное, о чем стоит беспокоиться, это чтобы Юнги его не обидел. Но в принципе он не производил впечатление легкомысленного и ветреного человека, как показалось женщине. Но с другой стороны… Её сын не был обычным мальчиком. Нет, она не считала, что её мальчик не заслуживает счастья, что он должен быть обделён в чем-то. Но и уходить от правды женщина не хотела. И то, что Чимина из-за его инвалидности смогут по-настоящему полюбить далеко не все – понимала. И вот тут-то и была проблема. Если Чимин полюбит, а вот объект его любви не ответит взаимностью… Если для него это останется лишь какой-нибудь влюбленностью, которая имеет свойство остывать, то это будет не просто плохо, а ужасно. Потому что Чимин у нее конечно сильный, но… перенесет ли он это?.. Вздохнув, женщина еще раз посмотрела на сына. Тот в это время вопросительно смотрел на конверт в ее руках. Женщина, отогнав мелькавшие опасения, встряхнулась и наконец ответила: – С прогулки… Понятно. Чимин уловил легкую иронию в голосе мамы, но в ответ лишь невинно хлопнул глазами. И быстро так перевел тему: – А что за конверт? – Да вот я ящике было. И это кстати тебе, там получателем ты указан. Чимин удивился. И взяв конвертик, с любопытством глянул на обратный адрес. Ему совершенно не бы знаком ни он, ни отправитель, некий – Бан Ши Хёк. Нахмурившись, Чимин вслед за мамой поехал в комнату, цепляясь глазами за надпись Организатор конкурса «Зимняя сказка». Ничего не понимая, парень разорвал конверт, доставая сложенный лист формата А4. Чимин раза два прочёл текст. Не понимая, что это вообще значит. Не обманывает ли его зрение, не шутка ли это, не ошиблись ли отправители. Но нет. В начале послания значилось его имя и данные. На черно-белом маленьком фото была тоже определенно его картина. Только не понятно было, как она попала туда, если Чимин точно помнил, что дарил ее Юнги но никак не отсылал на конкурс. И это еще было не все. Помимо того, что без его ведома, его картина оказалась черти где, так она там еще и заняла второе место! – Что там такого, Чими? – не выдержала долгого молчания мама. Чимин вместо ответа протянул листок маме. Та после прочтения в шоке на него глянула: – Ты…ты опять стал участвовать в конкурсе? – Это не я, - чуть хрипловато ответил парень. – Эту картину я подарил Юнги. Получается, он от моего имени ее туда отправил. Мама подняла брови. – Вот как… - только и сказала после паузы она. – Злишься на него? Чимин растерялся. И прислушался к себе, пытаясь определить, что он вообще чувствует. – Скорее нет, чем да. Эта картина вроде как не моя уже стала, после того, как я её подарил. И Юнги был волен ей распоряжаться как хотел. Но… с другой стороны, немного странно осознавать, что он не предупредил меня, ничего не сказал, от моего имени что-то решил. Мама понятливо кивнула. Потом кинула еще один взгляд на бумажку. – Тут сказано, что тебя приглашают для вручения награды. И для разговора о возможности сделать свою выставку, если у тебя есть свои картины… Пойдешь? Чимин глубоко вздохнул. Выставка. Его. Личная. О таком он мечтал уже неизвестно сколько лет… – Я…я подумаю, - в итоге выдавил парень, понимая, что сейчас слишком много чувств испытывает. – Хорошо, я поняла. Иди-ка ты спать сейчас. Утром все обдумаешь. И если что к нужному времени Юнги тебе поможет добраться на встречу. Чимин в ответ только кивнул и, крутанув колесо коляски, отправился в свою комнату. Только вместо того, чтобы растилась постель, да укладываться Чимин подъехал к окну. Следя за снегопадом на улице, он вдруг понял, что ему просто необходимо поговорить об этой победе с кем-нибудь. Хотя нет, не просто с кем-нибудь. С Юнги. Только вот хотелось еще и немного наказать этого парня за самоуправство. Поэтому взяв телефон, Чимин быстро набрал номер Мина. И когда тот поднял трубку, Чимин, даже не здороваясь, вкрадчиво так поинтересовался: – А ты ничего не желаешь мне рассказать?.. – Эй, хватит нервничать! Я уверен, все будет хорошо, - успокаивающий голос заставил Чимина вскинуть голову, чтобы тут же увидеть наклоненного к нему Юнги, который внезапно появился перед его лицом, и с нажимом провел по его ладошкам. Только тогда он понял, что вцепилась в подлокотники кресла, настолько сильно переживая. Медленно, Чимин кивнул и разжал пальцы. – Спасибо, что согласился со мной приехать. Юнги лишь хмыкнул, как бы отмахиваясь от благодарности. – Считай, что я так вину искупаю за то, что ничего тебе не рассказал и тайно послал картину. Чимин чуть улыбнулся от этой фразы. Да, вчера он его, конечно, знатно помучил, когда сделал вид, что жутко обиделся и что теперь не хочет его даже видеть. Юнги реально тогда, похоже, испугался, ибо попросил дать ему возможность все объяснить. Чимин «смиловался». Все выслушал. И, конечно, по итогу «простил», тем более, что обида действительно чуть улеглась. Ему даже стало приятно, что Юнги захотел ему таким образом помочь, показать, что, не смотря ни на что, он может иметь успех…. Ну а сегодня, еще раз поговорив с парнем, он твердо решил: пойдет на вручение приза. И хотя было страшновато, ведь наверняка у всех шок будет, когда он появиться в инвалидном кресле, а кто-то будет смотреть даже с жалостью или презрением, но Чимин все-таки решился, тем более, что Юнги, хоть и не настаивал на этом, но давал знать, что поддержит его, что будет с ним все время. Вот теперь они и стояли перед нужным зданием. – Ладно. Хватит тут стоять, поехали, – вздохнув и выдохнув, решительно кивнул Чимин. Юнги улыбнулся. И неожиданно поцеловал его, будто еще и поцелуем тоже поддерживая его. И одновременно выражая, что он рад видеть его решимость. Чимин спустя секунду ответил на движения его губ. И понял, что теперь тело охватило волнение другого рода. Это было так приятно, головокружительно…. Да вообще, Чимин обрадовался этому поцелую. Он ведь ждал его, с того самого момента, как пришел Юнги, хотя и не давал себе об этом думать. Но вот – сбылась, что называется мечта… – Теперь точно поехали, – спустя некоторое время оторвался от него Юнги, после чего зашел за спину и подтолкнул кресло, поднимая на крыльцо. Все прошло … хорошо. Не то, чтобы прямо замечательно, ибо все-таки неловкие паузы были. Ну, никак никто не ожидал, что одни из победителей будет в коляске. Но надо отдать должное другим участникам и организатором, все быстро справились с шоком. Наградой оказалась неплохая такая сумма денег. И грамота, конечно. Чимин был рад, кстати, и тому и тому в одинаковой степени. Потому что первая вещь – в любом случае не будет лишней, а вторая – приносила радость потому, что возвращала уверенность в себе. Ведь парень не держал в руках ничего такого уже больше двух лет…. Ну а после этой всей церемонии и поздравлений, к Чимину с Юнги подошел мужчина. Как оказалось - тот самый Бан Ши Хёк. Он официально познакомился с ними, и отвел в сторонку для беседы. Рассказ, что ему безумно понравилась картина, и что он вообще хотел бы, чтобы это он занял первое место. Но другие судьи решили иначе, и с перевесом в два голоса победила девушка. Но Бан Ши Хёк, зато решил сделать именно Чимину предложение организовать выставку. По итогу, Чимин согласился. Он все-таки ходьбы лишился, а не ума, чтобы отказываться от такого шанса. Вот и согласился. Они договорились с мужчиной, что тот зайдет к нему домой завтра, чтобы отобрать картины. А Чимин пообещал, что еще обязательно напишет пару новых картин, если сроки позволят. А они позволяли. Ибо Бан Ши Хёку все равно надо было много всего сделать, чтобы выставить его работы. Так что месяц, а то и два у него точно были. Домой Чимин ехал уже весь в мечтах. И в мыслях. В голове то и дело мелькали образы, которые он собирался по приходу «нанести» на холст. Юнги, видя все это его не отвлекал. Только руку его не выпускал, постоянно поглаживая, отчего Чимину было так хорошо, что он ее и не думал убирать из теплой ладони парня… Когда они через некоторое время остались вдвоем в комнате парня, перед этим рассказав все о награждении его матери, Юнги решил начать нелегкий для него разговор, так как не знал, какова будет его реакция. - Мини, ты, наверное, сейчас не настроен на разговор со мной из-за всего свалившегося, но я считаю, что нам надо с тобой кое-что обсудить и расставить все точки над «и». - Ооо. Ну, конечно, о чем речь. Давай поговорим, - чуть удивленно кивнул Чимин. - Я думаю, я достаточно показал симпатию к тебе. И почти не сомневаюсь, что это взаимно. Поэтому, чтобы совсем все было понятно, я вот что хотел тебе предложить, - присев перед ним, и взяв  его руку в свою, сказал Юнги. - Может начнем наш собственный конфетно-букетный период? - Ты о чем? – неуверенно переспросил парень, нахмурившись. - О том самом, Чимин. Давай попробуем построить отношения?.. -Юнги, погоди, - скованно одернув руку, перебил он — Чимин, мои ведь чувства взаимны, верно? — Юнги, я инвалид и этого не исправить. - по щеке парня скатилась одинокая слеза. — Чимин , послушай.. — Нет, это ты послушай, я не могу вступать в отношения, я не хочу быть для тебя обузой, я не тот, кто нужен тебе. - ещё одна слезинка скатилась по щеке Чимина. — Чимин, мне нужен ты! — Нет, не нужен! Уходи, Юнги, прошу тебя. — Да блять, я люблю тебя, ты это понимашь? Мне не важно - можешь ты ходить или нет! Ты мне нужен, очень нужен, Чимин. — Ты понимаешь, о чем говоришь? Просто ты пойми, одно дело: все оставить как есть. Пару раз поцеловаться, провести хорошо время вместе, и знать, что это все лишь временно. И совсем другое – то, что предложил ты. Не боишься того, что у нас будут неполноценные отношения? — Они будут самые что ни на есть полноценные! – горячо возразил Юнги. - Он неожиданно поцеловал Чимина, будто еще и поцелуем подтверждая свои слова. Юнги был немного груб, кусался , потому что обиделся на слова младшего, потому что полюбил его и больше не представлял без Чимина свою жизнь. — Не говори так больше, и перестань думать, что можешь быть для меня обузой, слышишь. — Прости, я не хотел тебя обидеть. - Чимин смотрел на их сплетенные руки пытаясь снова не заплакать, но предательская слеза скатилась по щеке парня. — Ну ты чего? - Юнги присел рядом, стирая слезинку с щеки парня. — Ты ведь хорошо всё обдумал? Полностью уверен в своём решении - начать отношения с инвалидом, который никогда не сможет ходить. - после сказанных слов, Чимин посмотрел в глаза Юнги. –Да, я полностью уверен, и хочу, чтобы ты не сомневался во мне! - на это раз, Чимин накрыл губы Юнги своими, поцелуй получился очень медленным, но таким нужным. — У меня есть ещё одна новость. - разорвал поцелуй сказал Мин. — Ты скорей всего, снова будешь меня отчитывать, но, я позволил себе еще одну маленькую вольность: я нашел одного очень хорошего специалиста, который, я уверен, тебе обязательно поможет. Я это сделал не потому что стыжусь тебя, а потому что тебе ну никак не подходит сидячий образ жизни. И я верю, что благодаря различным методикам, ты сможешь стать на ноги. Чимин от полученной информации заледенел и горько усмехнулся: — Думаешь, мы не бывали у врачей? Поверь, там я с мамой побывал и не раз. И все говорят одно и то же: шансы минимальны. —  Но они ведь есть! И я предлагаю тебе использовать это! Ухватиться за эту возможность. У тебя все получится, я уверен... – чтобы придать большую убедительность словам, Юнги обхватил лицо парня, заставляя того смотреть не в сторону, а на него. И ласково поглаживая большими пальцами его щеки, парень старался убрать эту напряженность, что сковало Чимина. — Не знаю. Это слишком тяжело. Мне надо подумать, - в итоге выдавил он и все-таки высвободилась из ласковых рук Юнги. — Я оставлю тебя, чтобы ты все смог хорошенько поразмышлять без моего давления, - смиренно кивнул Юнги. – Но прошу, дай себе шанс. Ты же не сломался после аварии, так докажи себе, что не отступишь и сейчас! -Я подумаю, - коротко повторил парень. — Буду ждать твоего звонка, - произнес он, и, поцеловав рассеянного и взволнованного Чимина в макушку, вышел из его комнаты, а затем и из квартиры. Выйдя на улицу, Юнги достал из кармана телефон и набрал номер своего отца. Тот практически сразу ответил. — Пап, ты договорился с дядей Минхо? — Да, он сказал, что ты можешь обращаться к нему в любое время. Только я не пойму зачем тебе специалист в этой сфере? — Это не мне, а моему парню. — У кого-то из его близких проблемы с передвижением? – после недолгой паузы уточнил тот. — Я для него самого спрашивал, - заранее предвосхищая реакцию отца, Юнги упрямо поджал губы, хотя этого он видеть не мог. Молчание, воцарившееся на том конце провода было даже красноречивей слов. — Сын, а у вас это серьезно? —Более чем, - руша сомнения в голосе папы, твердо и четко отчеканил Юнги. Мужчина промолчал вновь. И вздохнув, в итоге произнес, понимая, что если его сын настроен так, то спорить сейчас бесполезно: — Ладно, потом поговорим. Юнги положил трубку, немного расслабляясь. Как бы то ни было, отец, не смотря на все его сомнения, похоже принял его точку зрения. Может не одобрил, но по крайней мере, он теперь был уверен, что он не станет переубеждать. Но собственно, даже если бы было по-другому, он не намерен был сдаваться. Главное теперь – чтобы Чимин согласился… Чимин долго сидел, замерев и уставившись в одну точку. И все думал, думал…. Обо всем: и о том, что сказал Юнги о своей симпатии, и о своем отношении к нему, и о его предложении. Все эти мысли сумбурно крутились в голове, «перебивая» одна одну. По итогу у него даже голова болеть начала. Решив, что на сегодня просто слишком много на него свалилось, он пришла к выводу, что сам сейчас ничего не решит. А кто поймет лучше всех? Он точно знал, кто ей точно зла не пожелает…. Поэтому быстро крутанул кресло, и, подъехав на кухню, где мама смотрела телевизор, негромко заговорилаэ: — Мам, мне с тобой надо посоветоваться… Женщина выслушала все. И то, что не было сказано – она тоже поняла. Да, её мальчик точно влюбился. И уже сильно. Но главное, что она вынесла из рассказа, что это, похоже было у пары взаимно. Ну не стал бы Юнги такое устраивать, если бы Чимин был для него легким увлечением. — ... и я теперь не знаю, что делать-то?.. Женщина отвлеклась от раздумий, услышав этот вопрос. – Чими, ты хочешь, чтобы я за тебя это решила? – в итоге мягко ответила она. — Да нет, просто… Чимин замолчал, разводя руками, словно не зная, как все объяснить. Но женщина понятливо кивнула, и подойдя к сыну опустилась перед ним на колени. – Солнышко, ты знаешь, я поддержу тебя в любом случае. Знаешь и то, что я никогда не заставляла тебя идти к врачам. Потому что в такого рода реабилитации нужно твое желание, стремление. И поэтому задумайся: хочешь ли ты? По-настоящему, всей душой, желаешь ли пойти, чтобы попробовать? Готов ли к этому?.. Просто ответь себе честно на эти вопросы. Чимин закусил губу, и отчего-то почувствовал, как защипало в носу. Понимая, что близок к слезам, Чимин сжал зубы и, поморгав, глянул на маму, которая с пониманием и любовью смотрела на него. – Я не знаю…. И боюсь… Тихий шепот наконец прорезал тишину, и женщина в ответ на него, просто погладила Чимина по голове. – Иди-ка ты спать, солнышко. Утро вечера мудренее, все-таки. Вдруг как проснешься, решение само в голову придёт… Чимин чуть хмыкнул с ноткой недоверия. Но все-таки кивнул, и на миг, прижавшись к обнявшей его маме, и поехал к себе. …Уснуть Чимин смогл только после нескольких часов. Все еще не давали покоя мысли, предположения, взвешивания «за» и «против». И мамины вопросы, словно молоточки, стучали в голове. А когда он заснул, ему приснилось что-то из его прошлого. И он не запомнил деталей сна. Совсем не могл сказать, где происходило действие, кто еще там был. Единственное, что запечалилось в памяти – это как он бежал. Сам. Своими ногами. И поэтому, хоть сомнений и опасений было много, Чимин с утра знал, что согласиться на предложение Юнги. Смешивая краски, Чимин случайно глянул на календарь и поразился, оказывается мало прошло времени. Всего две недели пролетели с тех пор, когда он дал согласие на предложение Юнги. Наверное, не удивительно, что ему показалось, что прошло больше, ведь за это время много чего изменилось и произошло в жизни Чимина. Сейчас, работая у себя в комнате над новой картиной, парень в мыслях «перебирал» все события. Он вспоминал, как на следующий день после разговора с Юнги дал ему утвердительный ответ на счет консультации и возможности дальнейшего лечения у врача. Парень был этому очень рад, так как верил в Чимина, в его силы. Не забыл он его заверить также что просто счастлив, что Чимин согласился принять его ухаживания. После первой консультации врач убедил Чимина, что шансы на выздоровление у него есть. Чимин хоть и отнёсся к этому с долей скептицизма, но в душе больше всего желал, чтобы лечение помогло – ради себя, мамы и отношений с Юнги. Его не покидала предательская и тревожная мысль, что парень в любой момент может его бросить, решив, что он безнадежен. Это давало мощный толчок, чтобы он не сдавался и подписал документы на реабилитацию… Юнги же не только вместе с ним посещал врача, но и помогал ему с подготовкой к выставке. Оценивал со стороны его работы, давал дельные советы, участвовал в организационных вопросах. За что Чимин был ему безумно благодарен. Ведь именно он заставил его вновь поверить в себя, в собственные силы. Но… Это все было хорошо, но Чимин вдруг подумал, что при всем внимании парня к нему, он стал реже посещать его. Раньше, еще в начале их общения, все было по-другому. Встреч было больше. Парень уверял, что все дело в учебе, и не вдаваясь в подробности, переводил разговор на него. Но Чимин все равно боялся, что это всего лишь отмазки. Что, таким образом, Юнги «страхует» себя и просто не дает ему слишком привыкнуть к нему, их общению, чтобы в случае неудачного лечения, можно было с наименьшими потерями прекратить отношения. Эти мысли, пусть и недолгие, но оставили свой отпечаток и на картине, смазав пару штрихов. Но Чимин быстро взял себя в руки и исправил недочеты. И буквально приказала себе не думать в таком ключе, не накручивать себя. В это время открылась входная дверь, и Чимин услышал веселые голоса матери и … Бан Ши Хёка. Чимин усмехнулся. Этот мужчина, посетив их квартиру впервые, чтобы посмотреть на картины, все чаще стал к ним наведываться после этого. И, как казалось Чимину, его работы играли в этом далеко не первую роль. Ему с первой же встречи приглянулась его мама Пак Со Хён. И Бан Ши Хёк теперь был у них довольно частым гостем. Чимин замечал, что его маме нравится внимание мужчины, но оба тем не менее вели себя сдержано, не пытаясь перейти границ. Чимин вдруг подумал, что этот мужчина идеально подошел бы его матери, если бы они решились на что-то большее, чем есть сейчас. За то время, пока он бывал у них, Чимин утвердился в мнении, что это хороший человек и на него можно положиться. Пусть он пока его знал недостаточно хорошо, но он внушал доверие. И как бы там ни было, но парень был рад, что после общения с ним его мать стала чаще улыбаться. Это было для него как бальзам на душу, ведь последние два года у мамы, как и у него было не так много поводов для радости. Так что определенно было бы здорово, если бы у женщины и у Бан Ши Хёка сложились бы отношения. Он только поддержал бы их. Может, стоило и маме на это намекнуть и ему?.. Задумавшись, как бы это сделать, Чимин упустил момент, когда оказалась в комнате не одна. – Здравствуй, трудяга. Все трудишься? Чимин с улыбкой обернулся к мужчине. – Здравствуйте. Да, мне ведь все равно больше особо и заняться нечем, - смущенно пожал он плечами. – В университет я все еще не хожу из-за снега, который и не думает проходить, хотя уже конец марта. Так что… пока полностью посвящаю себя картинам. – Понятно, - усмехнулся мужчина – Покажешь, что уже имеется? – Конечно, - сразу настраиваясь на деловой лад, Чимин махнул рукой в бок. – Вот там законченная картина, над которой я до этого работал. Ну и та, что передо мной – новое, пока в работе. Мужчине увиденное понравилось, хотя последний холст он рассматривал очень долго. И после того как похвалил его, добавил: – Чимин, у тебя ничего не случилось? Мне кажется, на фоне остальных эта картина какая-то… немного более мрачная, что ли… Чимин вздохнул. А после этого, сам не зная, зачем, рассказал мужчине про реабилитацию, которая должна была начаться уже завтра. Мужчина не стал задавать глупых вопросов на тему, переживает ли он, а лишь после недолгого молчания неловко приобнял его, сказав, что все обязательно будет хорошо. И пусть это было банально. Но у Чимина от этой фразы потеплело на душе и стало как-то легче, что ли. И поэтому, поблагодарив и отстранившись, Чимин на эмоциях выпалил: – Бан Ши Хёк, вам ведь нравиться моя мама, да? Тот замер, напрягшись, и Чимин поспешил добавить: – Нет-нет, я не собираюсь что-то плохое говорить… Наоборот, мне хочется сказать, что я не против буду, если Вы начнете за ней ухаживать. В ошалевших синих глазах мужчины по очереди мелькнули недоверие к услышанному, надежда, а затем и радость. И Чимин понял, что не ошибся ни в чем. – Умеешь ты, конечно, удивлять, Чимин. – В итоге чуть хмыкнул мужчина. – И да, ты прав, Со Хён мне нравится. Также ты угадал и с тем, что я опасался твоей реакции. Поэтому… спасибо, что сказал мне все это. – Пожалуйста. И кстати, мама обожает цветы-каллы, шоколадный торт и походы в театры. Мужчина на такой «намек» громко засмеялся. – Понял, учту. Добавить он ничего не успел, потому как с кухни их позвала та, которую они обсуждали. И хитро переглянувшись, как настоящие заговорщики, они направились на кухню. Юнги с трудом удержался, чтобы выйти из аудитории тихо, а не хлопнуть дверью, хоть на ней срывая злость и усталость. А еще лучше было бы высказать все преподу. Но нельзя было, к сожалению. С Ким Сынмином, у него были и так более чем натянутые отношения. Из-за того его руководитель по дипломной работе и придирался к нему. Уже недели две как критиковал всё. Начиная с выбранной темы, заканчивая тем, что ему не нравится как подан материал. Хотя у Юнги были еще пока только наброски, да еще названия , благодаря которым он собирался оформить особую часть. Но какое там! Парень, по итогу, не продвинулся дальше названия дипломной и формирования целей с задачами. А все остальное – препод просто перечеркнул, выставив материал плохо подобранным, обвинил его в плагиате, и напоследок забраковал один из опросников. И ведь поменять руководителя нельзя! Все преподаватели уже заняты, да и поздно уже! Черт, кто бы мог подумать, что этот Ким такой злопамятный. Ведь стычка у них была где-то пол года назад, причем он, Юнги, тогда весьма корректно указал, на небольшую ошибку в лекции. Ну и понеслась. То зачет тогда Юнги по предмету сдал, даже весьма просто, и не думал уже, что эта ситуация ему аукнется. А оно вон как получилось. Еще раз мысленно выругавшись, Юнги приказал себе успокаиваться. Не хватало еще в таком взвинченном состоянии к Чимину идти. Ему сейчас и без него волнений хватает, так что он про все эти проблемы с дипломной работой старался не заикаться даже. Зачем ему еще и за него переживать? А зная его, он не сомневался, что нервничать Чимин будет, и немало. А он в общем-то не считал, что эта ситуация в принципе заслуживает его внимания. Так что к дому Чимина он подходи максимально спокойный. И главное – он точно знал, что сейчас надо вообще все мысли выкинуть из головы, да сосредоточится на его парне. Потому что сегодня тому будет нелегко, как минимум. Дверь в квартиру ему открыла госпожа Пак, и Юнги, поздоровавшись с ней и отказавшись от чая, предпочел сразу перейти к делу: – Я подумал, что чем больше мы будем тянуть, тем больше Чимин волноваться будет. А потом еще в последний момент передумает... – Ничего я не передумаю! – возмутились из-за спины женщины. – И не волнуюсь…почти… Юнги быстро сжал губы, чтобы не рассмеяться. Госпожа Пак, судя по всему – сделала тоже самое. Но они оба заверили, что верят Чимину, который в этот момент подъехал к ним. – Ладно, поехали, нас уже ждут. Чимин, с преувеличенной бодростью закивал, и быстро надев поданную мамой куртку, с напряженной улыбкой, глянула на Юнги. – Я готов. Через полчаса они уже стояли возле клиники, где Чимин должен был пройти первое реабилитационное занятие. Оно было больше вводным, но тем не менее, курс лечения уже можно было считать «открытым». И вот тут-то нервы у Чимина сдали, он вдруг остановил коляску и чуть ли не с паникой глянул на Юнги. – Шшш, спокойно, – сразу же успокаивающе зашептал Юнги, опускаясь перед ним на корточки. – Все же хорошо. Что это мы вздумали бояться? И куда ты спрятал того храброго парня , что был на пороге? – Видимо, потерял по дороге, – нервно хмыкнул Чимин. Но тем не менее от заботы Юнги, да и просто от его присутствия, паника стала немного отступать. А уж когда он стал ласково перебирать его пальцы, шепча о том, как он им гордиться, что он решился на все это, как верит в него, на сердце и вовсе стало тепло-тепло, беспокойство и вовсе отошло куда-то на второй план. Тем более, что все слова Юнги подкрепил поцелуем: одурманивающе нежным, мягким, тягучим… От него даже голова закружилась. А когда Чимин отстранился, понимая, что ему не хватает воздуха, то еще какое-то время ощущал как ласково ладони Юнги поглаживают его щеки. – Готов? – чуть погодя, спросил Юнги. – Да, теперь – точно да, - уверенно кивнул Чимин, после чего они оба направились в здание. В доме Пак было темно. Госпожи Пак не было дома, а Чимин сидел у себя в комнате, не включая свет. Так ему было легче сосредоточиться. А это парню очень надо было сейчас, так как он понимал, что последнее время, вся его жизнь как в тумане. Уже довольно долго Чимин ходил на реабилитацию, а даже не может вникнуть в ее суть. И если бы, кто-то спросил его, что он там делает, Чимин не смогл бы толком ничего ответить, так как мыслями постоянно был где-то далеко. Юнги все реже стал появляться у него дома, и это пугало парня. Он повторял, что все дело в учебе, но он с каждым разом все больше боялся, что все это отговорки. И из-за этого, постоянно думая об отношениях с Юнги,  Чимин даже не мог бы сказать, дает ли пользу эта реабилитационная программа или нет. Хотя мама и врачи уверенно говорили о его большом вероятности выздоровления. Но Чимин только знал, что если и есть успех, то только потому, что у него есть ради кого стараться. Юнги, естественно, играл в этом не последнюю роль. Сейчас же, сидя у себя в комнате и глядя в окно на ночной город, Чимин сжимал в руках телефон и надеялся, что лечение даст результат и всё в его жизни наладится. Во всяком случае первые шаги к этому уже сделаны. Да и его мама сейчас была на свидании с Бан Ши Хёком. После того разговора с мужчиной, Чимин стал замечать, что он начал активнее ухаживать за его мамой, приглашать ее куда-нибудь каждый вечер. Вот и сейчас они ужинали вместе в каком-то ресторане. От этих мыслей его отвлек «оживший» в его руках телефон. С волнением заметив номер Юнги, парень быстро ответил на звонок. — Мини, я тебя не отвлекаю? — Нет, что ты. Да и ты просто не можешь отвлекать, - с убеждением ответил он. —Спасибо, - по голосу слышно было, что он улыбается, но уже следующую фразу он произнес серьезно. – Извини, что стал реже к тебе наведываться. Надеюсь вскоре все изменится. Ты там как? Как проходит лечение? — Мама говорит, что я все делаю правильно и врачи уверенны в том, что есть высокий шанс на выздоровление. — Это замечательно! – искренне воскликнул Юнги. – Я рад. Очень. – И я… - с долей неуверенности пробормотал Пак. Юнги же этого сомнения не уловил, он в этот момент открыл почтовый ящик, в котором его руководитель вновь раскритиковал теоретическую часть его дипломной. Именно поэтому он мысленно чертыхнулся и проговорил: – Ладно, милый, я тут немного занят. Эта учеба меня скоро доконает. Но обещаю, что на открытии твоей выставки, я буду с тобой все время рядом. А сейчас мне пора. Не скучай. Я в тебя верю. – Спасибо, для меня это очень важно, – тихо ответил парень и вскоре услышал короткие гудки. Чимин положил трубку. И только потом почувствовал, как сильно прикусил губу от волнения, размышляя, не скрывается ли за его словами об учебе совсем другое… В квартире Пак, на кухне, в этот вечер было многолюдно. И Чимин и Юнги, а также госпожа Пак и Бан Ши Хёк– все собрались, чтобы отметить открытие выставки. Решив скромно отпраздновать первый день показа  картин Чимина,  старшее поколение купило бутылку шампанского и тортик. — Ну что, Чимин, поздравляю тебя. Уже в первый день твоя выставка собрала большое количество людей, - произнес Мужчина. — Спасибо, - одновременно радостный и смущенный Чимин кинул благодарный взгляд на него. – Сам не ожидал, что все так хорошо пройдет. Спасибо вам. Без вас не было бы никакой выставки. - Брось! Выставки не было бы без тебя. Ведь люди не на меня приходили смотреть, а на твои работы. Так что это ты молодец, что собрал столько людей. -Ну, тогда я благодарю вас за то, что вы помогли организовать выставку, - со смехом, ответил парень. После первого тоста, Чимин и Юнги решили оставить взрослых, а сами, получив по кусочку торта, переместились в свою комнату. В спальне парня, настроение Чимина чуть поменялось, и Юнги заметил, что Чимин стал каким-то задумчивым, и тут же поинтересовался, о чем он сейчас думает. -Понимаешь, - начал он, - я сегодня был там с мамой, с тобой, с Бан Ши Хёком. Ко мне подходили, поздравляли... Там было много людей, которых я знал еще с прошлых конкурсов. И…. Даже не знаю, как объяснить. Чимин замялся, подыскивая слова, и вдруг с отчаяньем выпалил: – Мне все нравилось, кроме одного – я сидел в этом дурацком кресле! Будто не принимал участие в мероприятии, а был посторонним наблюдателем. Все они смотрели на меня буквально сверху вниз. И хоть выставка была моя, а я… Я из-за этого чувствовал себя неуютно там. И сегодня, как никогда остро, мне безумно захотелось снова ходить, да хоть просто стоять! Но не зависеть от этого дурацкого кресла. -Солнышко мое, - Юнги не выдержал горечи в его голосе и в уже привычнои жесте сел перед ним. – Все будет хорошо! Раз у тебя появилось такое желание, значит это только пойдет на пользу тебе. Мотивируя, так сказать. И дела пойдут быстрее. Мне твоя мама рассказывала, что ты даже не обращаешь внимания на свои успехи, хоть они уже намечаются, о чем уже не раз говорили врачи, - пожурил его он. -Я просто тогда не понимал, почему ты от меня отдаляешься, - смущенно признался Чимин. – Но сейчас, когда ты мне всё объяснил, я больше не буду вести себя так глупо. - Ох, эти твои подозрения, так вообще отдельный разговор. Это ж надо было такое надумать!! Я же говорил, что сейчас все время, фактически, занимает дипломная работа, а ты себе такие глупости надумал, что я удивляюсь. Откуда в тебе такая фантазия? -Вот такой я у тебя глупый, - с улыбкой пожал плечами Чимин, еще больше смутившись. -Зато мой, и не забывай об этом. -Никогда, - замотал головой Чимин и сам наклонился к Юнги, своим лбом прислоняясь к его. -Вот и молодец. Ладно, ты отдыхай, а я уже пойду. А то вечер уже, засиделся я у тебя. -Завтра зайдешь? -Постараюсь, - вздохнул Юнги. – Мне на утро назначена встреча с руководителем, а потом к тебе загляну. Хорошо? -Да, конечно. -Отдыхай, солнце. Домой приду, позвоню, - поцеловав Чимина, попрощался Юнги. Когда за ним закрылась дверь, Чимин в который раз вздохнул, чувствуя облегчение. И похвалил себя за смелость, которой набрался, и благодаря чему сегодня перед выставкой напрямую изложил Юнги свои подозрения. И надо было видеть его наполненный удивлением взгляд! Он сразу дал понять, как глупо все то, что он напридумывал. Это же подтвердил и словами , пояснив причину своей занятости. Только в этот раз подробно рассказал о руководителе и его придирках. И Чимин поверил. Поэтому и смог наконец успокоится на этот счет и сосредоточится на выставке, которая действительно прошла хорошо…за некотором исключением. Вздохнув, Чимин кинул взгляд на свои ноги. И очень понадеялась, что врачи не ошибаются и какие-то успехи действительно есть. Остальные два дня его выставки прошли тоже замечательно. Им заинтересовались, как художником, его увидел «свет» и важные персоны в этом бизнесе, и, как признался Бан Ши Хёк – выставка принесла хорошую прибыль. Это захватывало. Это приносило Паку по-настоящему сильное удовольствие и удовлетворение. Так что все эти дни у Чимина улыбка с лица не сходила и он сиял, не хуже теплого весеннего солнца. На таком энтузиазме, он даже без проблем сдал свою сессию и молился, чтобы Юнги тоже успешно защитил свой диплом, который наконец-то одобрил руководитель. Может, потому что смилостивился, но скорее – потому как что-то менять уже было поздно, ведь защита была на носу. Правда, в сам день защиты, настроение резко упало, уж больно Чимина переживал. Наверное, даже сильнее самого Юнги, которому пришлось его же успокаивать. Но зато он и громче его самого кричал «ура!» парню в трубку, когда он сообщил, что защитился на высший балл. После такой радостной новости, на реабилитации Чимин по-особенному старательно и главное – с отличным настроением выполнял все упражнения, за что получил похвалу от реабилитолога. Дома все тоже радовало. В том числе вид жутко смущенной мамы, которая, краснея как школьница, «отпрашивалась» у него на ночь, поскольку хотела ее провести у Бан Ши Хёка. Чимин, посмеявшись, отпустил госпожу Пак, на последок крикнув, что он всегда вообще-то хотела братика и сестренку. Мама ему в ответ пригрозила кулаком и попросила прекратить паясничать. После маминого ухода, Чимин еще раз позвонил Юнги. В очередной раз поздравил его. Они проговорил не меньше получаса – точно. Пока Чимин прямо в трубку не зевнул, после чего Юнги приказал ему идти спать, тепло и нежно пожелав ему спокойной ночи. Заснул Чимин почти сразу, как только голова коснулась подушки. А под утро очнулся на полу, от удара об него же. Он, оказывается каким-то образом умудрил так перевернутся в постели, что упал. Охнув от боли в спине, Чимин понял, что ударился не слабо, даже затылком немного приложился. И как ни пытался Чимин подняться самостоятельно – ничего не получилось. А в какой-то момент он и вовсе оставил эти попытки, потому что каждая приносила новую волну усилившейся боли. Госпожа Пак его нашла там же, беззвучно плачущим, и тут же кинулась к сыну, на ходу вызывая скорую… – Ну? И как ты так умудрился, а, солнце? – именно с этими словами в палату к Чимину зашел Юнги. И Чимин, от такого мягкого, чуть шутливого тона, чуть не заплакал. За который раз, в течении нескольких часов, которые прошли с момента, когда домой пришла мама. Нет, после того, как Чимин почувствовал поддержку мамы, понял, что он не один, парень чуть успокоился. И когда скорая приехала, уже не плакал, и старался не двигаться, поскольку только в неподвижном состоянии тело не пронзала острая боль. Он старался держатся и когда его забрали в больницу, и тут – на обследованиях. Но вот когда врач объяснил, что с ним - сдержать злые, обиженные слезы было нереально. Падение, как пояснил доктор, было хорошим знаком. В том плане, что он, видимо, во сне все-таки каким-то образом сумел пошевелить ногами, раз скатился с постели. Но упал он не очень удачно. Да и его резкая попытка подняться тоже добавила проблем. Он как-то сумел защемить какой-то нерв, получить синяк на спине и… Что самое ужасное – те успехи в реабилитации, которых он добился – их больше не было. И вот этого было плохо. Очень. Его мама еле смогла успокоить. А теперь искренняя поддержка в глазах Юнги, вновь заставила его всхлипнуть. Только слез уже не было, просто было горько и обидно. До боли, буквально. – Эээй! Малыш, перестань, - Юнги мигом оценил его состояние, и тут же оказался рядом, сжимая его лицо в ладонях и большими пальцами гладя по щекам. – Юнги… – Я рядом, солнце. И по-прежнему верю, что все получится. Ты ведь не собрался сдаваться из-за такой мелочи?! Чимин закусил губу. И с трудом удержался, чтобы не сказать в ответ, что не видит смысла в том, чтобы «не сдаваться». – Я не знаю, - вместо этого произнёс он. – Чимин, не смей! – теперь уже Юнги настойчиво пытался словить его взгляд. – Не смей мне даже думать о том, чтобы все бросить! Ты смог, понимаешь, смог добиться успеха. И да, я понимаю, что теперь тебе кажется, что все это зря! Но ведь не всегда у нас все получается и выходит сразу, порой, чтобы достичь цели, надо вот так вот «упасть». Но главное – это суметь потом подняться, понимаешь?! Суметь не отчаяться, а найти в себе силы двигаться дальше! И я точно знаю, что эти силы у тебя есть! Чимину одновременно и горько было подобное слышать, и в то же время – приятно. Поддержка любимого в этот момент и его слова – всколыхнули что-то внутри, возрождая уже погасшую надежду. И уловив это изменение в его настроении, Юнги продолжил его убеждать: – Мини, ну сам подумай! Не всегда ведь путь к успеху – прямой. Даже чаще всего, у нас по-настоящему что-то стоящее получается, когда мы преодолели проблемы, препятствия и трудности на пути! Вот ты когда писал свои картины… Не всегда удавалась сразу нарисовать то, что ты хочешь, верно? Но ты ведь не опускал руки? Вот и сейчас, солнце, я просто не позволю тебе сдастся! – и видя, как Чимин что-то пытается возразить, то ли шутя, то ли на полном серьезе заявил. – Я тебя силком потащу на реабилитацию, если откажешься от нее сам! Чимин всхлипнул, теперь уже сам не зная отчего. И нет, он не испугался, конечно, такой вот угрозы, но – в его слова поверил. – Юнги, ты не понимаешь… Не представляешь… Это столько месяцев – и все напрасно, - слезы все-таки не удалось сдержать. Но Юнги не растерялся, убрал их пальцами и наклонился к парню, целуя того в соленые губы. – Я все понимаю. И верю, что сейчас трудно начать все заново, фактически, - после поцелуя прямо в губы зашептал Юнги. – Но, милый… пожалуйста, попробуй. Ради мамы, которая теперь винит себя, что оставила тебя на ночь. Ради меня, потому что мне очень хочется пройтись с тобой по… да не важно, главное – именно пройтись. И… Мини, ради себя. Вспомни, как тебе на выставке хотелось не сидеть в кресле, а стоять… – Хотелось… И сейчас хочется. Не смотря ни на что… – Ну вот! И неужели ты позволишь какой-то…мелочи, встать у тебя на пути? – произнес Мин, вновь возвращаясь к более шутливому тону, поскольку понимал, что больше давить уже опасно для психики Пака. И действительно, от подобного тона, Чимин, пусть и не совсем искренне, улыбнулся, а не разрыдался. А спустя паузу, покачал головой в ответ на его слова. – Не позволю. Ты прав, это просто еще одно испытание. И его тоже надо преодолеть. Юнги почувствовал искреннее облегчение. И будто груз с плеч упал, состоящий из треволнений последних часов, которые начались с момента, как ему позвонила госпожа Пак, сообщая о состоянии Чимина. Что тогда с ним было, описать трудно. И страх за любимого, и боль от понимания того, что он испытывает, и сожаление, и … Уф, чего только он не пережил, пока спешил к нему в больницу. И только сейчас, когда он убедил его не сдаваться, когда его состояние отдалилось от депрессивного, он успокоился. С большего, по крайней мере. – Вот и молодец. Значит, через пару дней, когда это разрешит твой врач, сюда приедет твой реабилитолог. И вы продолжите работу прямо в этой больнице, тем более, что подходящий зал тут есть. – Юнги! – Что? – невинно пожал плечами. – Надо было заранее всё решить. Не думал же ты, что я все пущу на самотек и оставлю тебе хоть малейшую лазейку в уклонении от реабилитации? Чимин только головой покачал, потому что на миг…коротенький совсем миг он эту лазейку действительно искал и уже продумывал, сказать о том, что пока надо отложить работу, ведь он не сможет ездить в центр, пока тут лежит… Но Стас явно предусмотрел все, в том числе и пути отступления. И качественно их перекрыл. Зато теперь Чимин сам себя отругал за то, что искал эти пути. – Тоже мне – стратег, - проворчал . Чимин Юнги только улыбнулся. И быстро перевел тему: – Маму позвать? Скажешь ей заодно о решении все продолжить. Глубоко вздохнув, Чимин кивнул. – Зови. Заодно и убедим её, что в случившемся она точно не виновата… Женщина зашла в одноместную палату сына, которую ей выделили благодаря денежной «просьбе» Бан Ши Хёка , и присела на стоявший рядом стул, видимо, оставленный Юнги. Сначала и она, и Чимин молчали, но тут Чимин выдал: – Мам, я сказать тебе хотел… я ведь здесь долго пробуду, так что, если хочешь, может приглашать к нам Бан Ши Хёка, ну или оставаться у него на ночь. Я не возражаю. – Чимин! О чем ты сейчас только думаешь?! – шикнула женщина. – Мама, я серьезно. Не хочу, чтобы ты винила себя, в том, что оставила меня на ночь одного. – Но ведь, если бы я осталась дома, ничего этого не случилось бы… – Мам, я упал не потому что тебя дома не было, а из-за того, что реабилитация давала свои результаты, - перебил парень самобичевание матери. - Или раз так получилось, мне нужно прекратить заниматься реабилитацией? - Нет, что ты! – тут же замахала головой женщина. – Ни в коем случае! – Ну вот… Тем более меня и так Юнги еле уговорил продолжить проходить курс. - В смысле? – переспросила женщина. -Ну, я просто…. Я немного разочаровался во всем этом, ведь все пошло насмарку. Но не переживай, Юнги меня переубедил и проходить программу, пока я тут нахожусь, я буду здесь же, - поспешил успокоить её Чимин. – А ты не отвергай этого мужчину. Он этого не заслуживает. Я не хочу, чтобы из-за этого инцидента страдали ваши отношения. И вообще, ну подумай: что бы изменилось, останься ты дома? Я бы все равно упал… Женщина тяжело вздохнула. Пересела на постель к сыну, с нежностью и легкой грустью посмотрела на уже такого взрослого и рассудительного сына и, погладив того по волосам, кивнула. -Хорошо, Сыночек. Я постараюсь. -Это правильно, - утвердительно кивнул Чимин и, заметив улыбку матери, спросил. – Чему улыбаешься? -Смотрю на тебя и радуюсь, что у тебя Юнги есть. Это он тебя к жизни вернул. И сейчас с этой реабилитацией переубедить смог. -Я тоже рад, что ближе познакомился с ним, - и, замявшись, Чимин добавил, - может после реабилитации я встану и у нас наконец будет нормальные свидания, отношения. С прогулками, с походами куда-нибудь... - Обязательно будут, сыночек. Я уверена в этом… В этот момент в палату зашел еще один посетитель. Это был Бан Ши Хёк, который приехал забрать госпожу Пак домой за некоторыми вещами, которые Чимин просил привезти к нему. -Чимин, как ты тут? Молодые и красивые санитары не пристают? Ты говори мне или Юнги, сразу разгоним, - с таким серьезным видом, но смешинками в глазах сказал он, что женщина и Чимин не сдержались и прыснули. -Нет, прецедентов не было. Но если что, я понял к кому обращаться, - посмеявшись, ответил Чимин. -Вот и молодец, - кивнул мужчина и заметив, что Чимин делает ему знаки, добавил: - Милая, ты спускайся в холл, а я перекинусь с Чимином парой фраз на счет выставки и сразу же тебя догоню. -Хорошо. Чими, я пакет соберу, и Ши Хёк его тебе сегодня же завезет тогда, а то я с работы не надолго отпросилась. -Мам, там ничего сверхважного нет, поэтому с этим можно и до завтра повременить. Честно. -Ну, ладно, солнышко. Не скучай, - сказала женщина и, поцеловав сына, вышла из палаты. Как только за ней закрылась дверь, Чимин сразу начал: -Бан Ши Хёк, вся надежда на вас. Я с мамой поговорил, чтобы она себя не винила из-за случившегося, и она вроде поняла, но если опять начнет себя изводить, то берите дело в свои руки. Чтоб она об этих глупостях не думала. И, - тише добавил парень. - Я не против ваших с ней отношений, поэтому можете смело оставаться у нас на ночь или маму к себе забирать. Мужчина на это только рассмеялся. - Ну ты даешь, Чим. Лежишь в больнице, а сам такие указания даешь. Хорошо, все понял и принял к сведенью. А сейчас мне пора, а ты выздоравливай. -Договорились, - улыбнулся парень и, когда мужчина вышел из палаты, попытался настроить себя на дальнейшее долгое пребывание в этих стенах. И понимание, что и мама, и Юнги его поддерживают, успокоило его и придало уверенности в своих силах, и в том, что все обязательно будет хорошо Две недели в больнице прошли быстро, как ни странно. Наверное, потому что скучать Чимину не приходилось. К нему приходили и одногруппники, и Юнги, и мама с Бан Ши Хёком. Плюс он постоянно был или на процедурах или проходил реабилитацию. А в свободное время рисовал в альбоме или читал. Но тем не менее, из больницы он выписывался с радостью. Как ни крути, а заведение здравоохранения – все-таки не лучшее место и на дом отдыха не тянет никак. Забирать его должен был Юнги, который на этом буквально настоял, убедив, что госпоже Пак не надо отпрашиваться с работы. И на заверения Чимина о том, что он и сам может добраться домой, а у него вообще-то сегодня праздник: получения диплома, он лишь отмахнулся. Чимин минут десять спорил с Юнги на этот счет. Ведь ему просто положено было отметить полученный диплом с одногруппниками, повеселится, а не ехать и забирать его. Но парень лишь бескомпромиссно заверял, что отметить всё он сможет на выпускном, а своего парня он в любом случае из больницы заберет сам. Чимин в итоге сдался. И сейчас, получив документы о выписке, ждал парня возле крыльца. В прочем, ожидание не продлилось долго и уже вскоре Чимин улыбнулся, увидев, как на другой стороне улицы, ему помахал рукой Юнги. В черном костюме выглядел он по-особому: официально, серьезно и безумно привлекательно. И Чимин заметив, как одна девушка задержала оценивающий взгляд на Юнги, не без гордости подумал, что да, его парень хорош. И он его! И в этом он нисколько не сомневался! От подобной мысли Чимин улыбнулся и встретил взгляд парня, с которым его разделяли пару метров пешеходного перехода. Ему показалось даже, что мир сузился до Юнги, его глаз и ответной улыбки. Юнги все так же смотря на него быстро шагнул навстречу. А Чимина ни с того ни с сего кольнула тревога, заставившая его разорвать контакт глаз и глянуть в сторону. Темно-синяя машина стремительно выехала из-за угла и водитель, не сбавляя скорости ехал в их направлении. И Чимин умом понимал, что Юнги сейчас заметит двигающийся транспорт, остановится, пропустит машину, и все будет хорошо. Но страх за его жизнь, ведь сейчас он явно не видел авто, плюс нахлынувшее воспоминания о собственной аварии сковали тело словно в тиски, и все звуки словно затихли. Он даже не дышал в это мгновение, ощущая что-то сродни панике. А потом сердце заколотилось как бешеное, вспотели ладони, из груди вырвался рваный вдох, его всего затрясло и… Он ничего не понял. Не осознал, что произошло. И в воспоминаниях потом осталось только какой-то рывок и свой крик: – Юнги, стой!!! И он остановился. Только не понятно, от чего. От его неожиданного крика или… Или от того, что он сейчас тоже стоял. На своих ногах. Машина проехала мимо, между ними. Но Юнги все так же в шоке смотрел на Чимина, с постепенно разгоравшейся радостью, недоверием, надеждой… А Чимин… Чимин вообще ничего не понимал. Медленно опустил глаза вниз. С минуту просто бессмысленно смотрел на свои ноги. Задохнулся от шока. И рухнул прямо в объятия подоспевшего Юнги. – Чимин! Солнышко! Ты… Ты стоял! – шептал Юнги, покрывая поцелуями его лицо и крепко-крепко прижимая к себе. А после бережно посадил его обратно в кресло, словно чувствуя, что адреналин выплеснулся и теперь-то ноги просто не держат его от такого двойного шока. – Юнги?.. - на этом у него закончились слова и Чимин повторно задохнулся от многочисленных эмоций и ощущений, и он просто с дикой надеждой глянул на парня. – Да! Да, милый, ты стоял! – О Господи… Чимин сначала рассмеялся. И не понял, почему это у него при смехе-то щеки такие мокрые. А Юнги сжимал его лицо, иногда целуя и вытирая его слезы, шептал что-то нежное, радостное и успокаивающее… Чимин еще очень долго находился в прострации. Совсем не слышал, как Юнги позвонил его маме, рассказывая новость и только его слова: «Чимин стоял», отзывались где-то внутри сладкой дрожью. Потом, когда эмоции схлынули, а он в этот момент уже находился на приеме у своего реабилитолога, Чимин осознал, что он чувствует, очень даже хорошо чувствует ноги. И мышцы, которые временами подрагивали то ли от волнения, то ли от такой уже забытой нагрузки. Нет, он в последнее время действительно отмечал возвращение чувствительности к ногам, но сегодня все было так…остро, что ему в очередной раз от этого сносило крышу. И рядом сейчас находилась счастливая, но заплаканная, как и он, мама, которая крепко-крепко сжимала его руку. А вторую – гладил Юнги, тоже не оставляющий его. – Пак? – вышедший врач, с которым он уже сегодня виделся с утра, удивленно посмотрел на них троих. – Что-то случилось? Он и слова не дал вставить ни Юнги, ни маме. И сам с благоговением выдохнул такие важные для него слова: – Господин Ли Минхо, я стоял! Я. Стоял... Сам… Сначала мужчина ничего не понял, из этой немного обрывочной информации, а затем расплылся в довольной улыбке и приглашающе махнул в сторону кабинета. – Отличная новость, Чимин! Ну, прошу ко мне, будем вас осматривать… _________________ ЭПИЛОГ Чимин скучает. До безумия, если быть совсем честным. Они с Юнги не контактировали уже третий день, Юнги улетел в Лос-Анджелес на какую-то выставку, которая могла сыграть огромную роль в его жизни. Он сейчас чувствует себя по-настоящему брошенным, а он ведь любит, очень сильно между прочим! Последние время отношения с Мином были непонятными. Юнги постоянно пропадал, домой приходил поздно, а на все вопросы отвечал коротко: я работаю. Чимин плакал каждую ночь, когда Мин не приходил домой, а перед отъездом они снова поссорились и вот третий день не разговаривают. Чимин ненавидит тот момент, когда Юнги так изменился, он мог не приходить домой, а потом говорить - заработался. Сидя сейчас в полюбившемся за последние несколько месяцев баре, Чимин решает расстаться с Юнги. Да, больно, но таке отношение любимого человека ранит намного больше, чем расставание с ним. Допивая последний бокал вина, Чимин увидел новое сообщение на телефоне от Юнги. Сообщение было коротким в нём Юнги сообщал, что купил Чимину билет в Лос-Анджелес , вылет завтра в восемь. Сидя в самолёте у Чимина появилось странное чувство,  это не была тревога, но что-то ему подсказывало, что эта поездка полностью изменит его жизнь! Чимин был настроен на расставания с Юнги, но надеялся, что он прилетит они поговорят и всё станет на свои места. Одиннадцать часов перелёта, что Чимин только не делал: читал, слушал музыку, спал, играл. И вот наконец он приземлился в аэропорту Лос-Анджелеса. Юнги обещал встретить, но в холле аэропорта его не было. Чимин вышел из аэропорта, огляделся вокруг, но Юнги не было. Как только Чимин подумал, что Юнги просто забыл о его прилёте, на его талию легли руки старшего. — Я скучал, Милый. - сказал Мин уткнувшись лицом в шею младшему. Чимин развернулся лицом к Мину, всего несколько секунд Юнги смотрел в глаза Чимину перед тем, как затянуть его в такой тягучий , безумно нежный поцелуй. Разорвав поцелуй Чимин ответил: — Я тоже скучал по тебе. - после сказанных слов Чимина,  последовал ещё один поцелуй, но уже более пошлый,  оба показывали как же соскучились по друг другу. — Поехали в отель. - сказал Мин и взял за руку Чимина. По приезду в отель Юнги как поменяли, не было больше блеска в глазах, ласки и любви. Юнги просто лег на постель и втупился в свой телефон. — Юнги , я любви хочу. — Мини, не выдумывай. Ты с дороги, устал. Губа Чимина затряслась от щемящей жалости к себе и обиды, хлёстко проехавшейся по его самолюбию, ещё и взгляд Юнги добавил масла в огонь. Он психанул, прикусил губу, предчувствуя, что выход своим скопившимся эмоциям его организм всё же нашёл в виде слёз, и, не желая их демонстрировать, сорвался в ванную. Стремление закрыться, спрятаться и пожалеть самого себя, если больше не на кого рассчитывать, затопило всё сознание. Чимин хотел порыдать и почувствовать, какой же он несчастный, потому что Юнги его не любил. Такого никогда раньше не случалось — его парень всегда хотел, а здесь отказался. Юнги начал переписываться в телефоне. Но дойти до ванны Чимин не успел: Юнги вскочил с кровати с ловкостью пантеры, перескочил через путающееся одеяло под ногами на полу и вцепился ему в руку. Развернул на себя и взял его щеки в плен своими ладонями.       — Э-э-э! Чимин-а, ты чего это? Реветь надумал? Не дури! — Юнги тихонько прошептал и, мягко приподнимая лицо Чимина, утёр большим пальцем горькую слезу, скатившуюся из глаз.       — Пусти! — взбрыкнул Чимин. — Иди дальше в свой телефон смотри! Я почти неделю тебя не видел, я ласки хочу! Я много прошу, Юнги?! Такое чувство, что тебе плевать на меня в последнее время! Ты устал от меня, разлюбил?       — Горе ты моё, ну что ж ты вредный такой, а? Мини, не чуди. Нашёл из-за чего реветь! Влагу разводишь на ровном месте! — Зачем ты купил мне билет сюда? Что ты этим хотел сказать? - предательские слёзы скатились по щекам. Юнги уперевшись лбом об лоб, тяжело выдохнул и сказал: — Мой маленький, самый любимый мальчик! - Юнги быстро чмокнул в носик Чимина. — Я прошу, потерпи ещё сутки, ты всё поймёшь, только не плачь, слышишь? Я не могу видеть твои слёзы, милый! Против всего мира пойду, чтобы ты не плакал. — Поцелуй меня, Юнги. - дважды просить не пришлось, Юнги поцеловал, нежно, но требовательно. Вечером Юнги ушел по каким-то своим делам, Чимин же остался в номере.  Но сидеть одному в номере оказалось скучно. Он решил прогуляться вокруг отеля. Но спустившись в холл на первом этаже, он увидел Юнги, который стоял с девушкой, она ему что-то рассказывала, а он улыбался. Сказать, что у Чимина земля с под ног ушла - это ничего не сказать. Горькие слёзы с новой волной покатились по щекам. Юнги вернулся в номер в приподнятом настроении, но как только он увидел, что Чимин собирает вещи, при этом рыдая, его настроение мимолетно пропало. — Чимин, что случилось? — Юнги, ты мне изменяешь? - у Мина шестерёнки в голове практически перестали работать. Он что? Ему не послышалось? Чимин серьезно это спросил? —Ч... что? - не веря своим ушам ,  спросил Юнги. — Чимин, о чём ты? — Ты мне изменяешь с той девушкой,  Юнги? - смелел Чимин, поднимая свой взгляд в глаза напротив. — Я видел вас в холле. Не ври мне, умоляю. - Губы Чимина предательски дрожали. Юнги несколько раз моргнул, то открывал, то закрывал рот, прежде чем ответить. — Чимин, ты с ума сошёл? — Я так и думал, что ты не скажешь мне правду. - шмыгнул носом, Чимин закрыл свой чемодан. — Я улетаю обратно в Сеул. - Юнги прижал Чимин к себе, тот пытался высвободится, но ему это не удалось. — Чимин, скажи, после всего, что мы прошли, ты настолько мне не веришь? Думаешь, я хотел, чтобы ты приехал и мы расстались? Я люблю тебя, чёрт возьми! Я просил тебя сегодня потерпеть всего сутки, это так сложно? — А ты думаешь, легко видеть как любимый человек отдаляется? -  Юнги пальцами стер слёзы, которые катились по щекам. — Я сейчас тебя прошу об одном, лечь со мной спать, а завтра на одиннадцать часов одеть свой охренительный костюм и привести себя в порядок. Завтра всё узнаешь, но прошу, не накручивай себя. Утром Юнги ещё раз попросил Чимина отпустить плохие мысли и приготовится к важному делу. И он ушёл, оставив парня в номере одного. Чимин готовился, нанёс легкий макияж, одел выглаженный костюм белого цвета. К одиннадцати часов он выглядел как с иголочки. От Юнги пришло сообщение, где он просил спуститься в холл. Спустившись в холл его встретил парень и попросил следовать за ним, когда они вышли на пляж, который находился, другой стороны отеля, Чимин увидел стойку , которую используют для регистрации брака, когда его взгляд нашёл Юнги, Чимин тихо ахнул, Мин выглядел великолепно: чёрный выглаженный костюм, волосы красиво уложены, теплая улыбка освещала его лицо. А когда же он увидел Бан Ши Хёка и маму, которая с струдом сдерживала слёзы, он  в отрицании глупо замотал головой в стороны. Юнги медленно подошёл и стал на одно колено. — Мини, каждый день проведённый с тобой - это неописуемое счастье, я очень хочу провести с тобой всю оставшуюся жизнь. Я очень надеюсь, что ты хочешь того же. Пусть в нашей стране этот брак не признают, и выданный сертификат будет всего лишь бумажкой, мне все равно. Ты будешь знать, что ты мой муж, что это навсегда, что я люблю тебя! Ты выйдешь за меня, Чимин-а?   - Чимин активно закивал головой. Юнги поднялся на ноги, чмокнул ошарашеного Чимина в губы и повёл его к стойке, где их ждали родители и работник ЗАГСа. Юнги и Чимин стали напротив друг друга держась за руки. Женщина начала свою речь. На фразе берёт ли он в мужья Мин Юнги, Чимин ещё держал себя в руках, когда давал согласие. Следующий вопрос последовал к Юнги. Берёт ли он в мужья Пак Чимина, услышав "Да", Чимин не сдержавшись - прослезился. Женщина сказала, что они могут обменяться кольцами. Чимин трясущимися руками надел на палец Юнги кольцо, при этом сказав: — Я люблю тебя, Мин Юнги. Когда же Юнги надел кольцо на маленький палец Чимина, он сказал: — Чимин, ты для меня не просто любимый человек, ты частичка моего сердца. Ты моя душа. Ты мой кислород. Ты моё всё. Ты улыбка на моём лице и стук моего сердца. - слезинка скатилась по щеке парня от этих слов. Дальнейшие слова женщины Юнги не слушал, он просто притянул Чимина и впился в пухлые губы нежным поцелуем, пока их родители взрывали хлопушку с конфетти у них над головами.  Фотосессия, пьянка, счастливый смех и любимый человек рядом.