Однажды в Ромашково

24 февраля. Следующий день после празднования Дня защитника Отечества. Герман приехал из города, где тому пришлось ночевать в гостинице, так как обратно в деревню ехать автобус отказался — у водителя праздник. С самой остановки Пин почувствовал запах гари где-то вдали. Пока он шёл по улице этот запах усиливался. Подойдя к своему дому, немец, честно говоря, прихуел опешил: обрушенная крыша, торчащие обугленные доски и обгоревший фундамент — и всё это под слоем пепла. Картина бывшего дома, представшая перед его глазами, всё больше и больше погружала его в чувство отчаяния и опустошённости. Примерно то же самое он чувствовал, когда ему пришлось уехать из Германии после смерти жены. Его половинка была учительницей в местной школе, он часто ходил к ней на работу, вёл у местных ребят кружок по механике… Она умерла внезапно. Пин узнал о её диагнозе — раке лёгких — только после вскрытия. Он долго винил себя за её смерть, винил за то, что не пытался помочь ей и направить на путь исцеления. Позже врачи сказали, что рак прогрессировал аномально быстро и шансов на излечение у неё не было. После этого события Герман начал процесс переезда в Россию, пытаясь сбежать от чувства вины и жуткой грусти. Теперь, от отчаяния, он стоял на крыльце дома Харитона — измазанный в саже, после попыток найти хоть что-то на том пепелище, и чёрный с ног до головы. Неловко постучавшись в дверь, Герман пошатнулся назад, поправляя небольшой рюкзак, в котором находились оставшиеся вещи и документы. — Guten Tag… — неловко произнёс немец. — Гутен, гутен… Что случилось? — Харитон заметил рюкзак за плечами. — Дом kaputt, можно к тебе ненадолго? — выпалил шатен с сомнением на лице. — Как «дом капут»? Можно, конечно, но объяснись понятнее, — мужчина дал пройти другому в жилище. Мужчины прошли в небольшую светлую кухню через веранду дома. Лосев довольно быстро организовал чаепитие с угощениями для неожиданного гостя. Немец был рад такому тёплому приёму, но не мог думать об этом, пока был в саже. Он попросился в ванную, а спустя 15 минут пришёл обратно на кухню в белоснежном вафельном халате, который ему любезно предложил хозяин дома. — Ну так что, что случилось-то? — Сгорел дом, не знаю почему, не знаю и кому сообщать об этом. Денег нет, чтобы жить где-то еще, кроме как in der Werkstatt…* — Герман немного разочарованно произнёс последнее предложение. — Поживи со мной. — Как женатый пара? — удивлённо спросил Пин. — Ну типа того, не переживай, со всем разберёмся! — с лёгкой улыбкой ответил Харитон. Лосев выделил полочки в своём шкафу для нового жильца, объяснил, где и что лежит, как пользоваться техникой, и выдал набор запасных ключей. Немец остался один после того, как партнёр ушёл на работу, понедельник всё-таки. Обхаживая временное жилье, он заметил лежащий на рабочем столе голубой блокнот с бабочками. — Ich gucke doch nur…* — он буркнул под нос, аккуратно открывая блокнот. Небольшие записи по дням, выделенные текстовыделителями чьи-то фразы и цитаты, стикеры с эмоциями — да это же личный дневник! Немец уже хотел закрыть его, как увидел запись о вчерашнем дне: 23.02: Сегодня отдыхал, воскресенье как-никак. Вечером увидел, как что-то бахнуло, наверное, фейерверк. Вспомнил, что сегодня День защитника Отечества. <...> По деревне прокатилась пожарная машина с мигалками, редкое явление. Обычно они появляются лишь на учения по пожарной безопасности у школы. Соседка сказала, что пожар в каком-то доме. Надеюсь, это не моего немца решили поджечь с фразой «Можем повторить!»… Засыпаю под Баха — что-то новенькое. — Mein Deutsch… Wie nett,* — улыбнулся он, закрывая дневник.

***

Уже ближе к вечеру Харитон вышел из школы, потирая переносицу — очередной день выдался насыщенным, полный чрезмерной работы с документацией и непредсказуемых решений нового директора. Он немного устал, но предвкушение встречи с Германом придавало ему сил. Когда Лосев вошел в квартиру, его мгновенно окутала теплота дома, а воздух был наполнен ароматом корицы и яблок. На кухне за столом сидел Герман. На самом столе стояла форма с чем-то вкусно выглядящим. Немец приготовил его любимый немецкий яблочный пирог. — Феноменально! — с улыбкой произнёс Харитон, снимая верхнюю одежду. — Как же вкусно пахнет! — Спасибо, mein Liebling, это, должно быть, твой любимый рецепт. Мужчина помыл руки и подошёл к столу. Он взял кусочек пирога и попробовал его. — Это действительно самый любимый, — подтвердил он, жмуря глаза от удовольствия. — Тебе не нужно было сегодня в мастерскую? — Nein, ребята сами справятся без меня, — с некоторой грустью ответил Герман. После вечернего чая с выпечкой, переодевшись в ночные рубашки и штаны, они перебрались в спальню. Это было небольшое помещение, обставленное немного неряшливо, но с уютом: полупрозрачные занавески, шторы black-out. На кровати лежали мягкие подушки, а рядом висела небольшая полка с книгами. — Какой фильм будем смотреть? — поинтересовался немец, удобно устраиваясь в кровати. — «Мастер и Маргарита», — ответил Харитон, вставляя диск с сериалом и настраивая телевизор. — За 5 лет in Russland не смотрел такое... — пробубнил себе под нос Пин. — Зря, это классика! — Лосев гордо поднял указательный палец вверх. Герман лёг на спину, поднял одеяло, накрывая их двоих. Во время просмотра он в какой-то момент потянулся к Харитону, приобняв его и притянув к себе поближе. Сердца обоих заколотились в унисон, а в воздухе витала атмосфера спокойствия, которого им так не хватало в последнее время.

***

— Guter Film, — отозвался немец, когда фильм закончился и на экран вышли титры. — Но ты знаешь, что еще лучше? — Что? — спросил Харитон, поворачиваясь к нему. — Ты! — Герман наклонился и быстро чмокнул партнёра в щёку, как какой-то мальчишка. Тот почувствовал, как его сердце всколыхнулось от нежности и «мимиметр» в голове зашкалил.

***

Мужчины вместе поняли, что неважно, что происходит вокруг, какие проблемы и беды их настигают — важно только то, что они здесь и сейчас, вместе.