Купи моё сердце

      Прошло уже пару недель после того, как Луз стала работать только на Эмити, с тех пор её прибыль увеличилась, следовательно и на операции копить было легче. Носеда уже спокойно приняла свою участь, и уже даже без сопротивлений подвергалась всем идеям мятки. Вот только противная Блайт всё чаще и чаще начала терпко хмуриться в лице, злиться и отыгрывалась сильнее. А что именно не нравится зазнайке – доминиканка так и не выяснила, неужели власть надоела? Было бы неплохо, если бы претензии мятки прекратились, иначе прекратится доход шатенки. И что она скажет, когда её спросят: "Луз, где оставшиеся деньги на операцию?". И что тогда ответит: "Простите, меня больше ебать не хотят". А то не было у Луз такого, что её прям часто вызывали, это весьма проблемно, поэтому постоянный денежный мешочек — весьма, даже очень весьма, хорошо.       Ночь. Улица. Фонарь. Аптека. Лузёнок тяпает в сторону зажравшегося дворца — так Носеда иногда называла Блайтовский дом, в котором жила, кажется, только Эмити, а близнецы лишь раз в пару месяцев приезжали из-за границы погостить. Где родители мятки Луз не знала, но предполагала, что в детстве Эмити была злее, поэтому задушила их, а когда получила деньги, то успокоилась.       Дверь в хоромы открылась, она прошлась по лестнице. Внутри нужной комнаты в темноте шумел телевизор. Носеда прошла к знакомому дивану и села на него, но её тут же скинули на пушистый ковёр: "спасибо, что любите ненавидеть мою пятую точку" — Сдрыгнула, – Будто бы Луз была не человеком, а очевидно нежеланным питомцем её ребёнка, который искал более мягкое место для сна. Блайт в это время лежала себе под пледиком, пусто смотря в экран. Неужели тоже думала о своём бесячем поведении? На самом деле — да, только вот если бы Блайт спросили, то она бы не ответила, почему в последнее время слишком агрессивная, агрессивная до сильных отметин на загорелой коже. Не потому что она стесняется, просто она сама не понимала. Разве это не то, что она хотела? Возможно, Эмити понимала, чего хочет, но только приблизительно — скоро она это опробует — Хорошо, Госпожа, – Луз про себя выдохнула и тоже уставилась в телевизор на старый фильм, положив голову на колени, которые обвила руками. — Одежда в моей спальне на кровати, –свет мигал на лице богачки слишком размытыми пятнами. – Переоденешься и придёшь, – Луз тут же встала, но остановилась, услышав – Хотя нет, помойся, а потом переоденься. Завоняешь одежду — сама отстирывать будешь.       Носеда про себя матюкнулась и пошла в соседнюю комнату. Один вопрос: где одежда? Неужели Блайт решила не утруждаться и потчевать сразу разделанным? Хотелось бы спросить, но Эмити же и так всё время злая, а если злая, то будет не только придираться, но и ебать херово. Поэтому Луз просто приняла душ, высушила волосы, а потом всё-таки нашла откровенный наряд горничной, спрятанный подушкой.

"Блайт, с каких пор ты у нас стесняшка?"

      Носеда прошла в нём к зеркалу, изучая свой образ. Короткий чёрный подол с белым подъюбником, под которым прятались белые трусики и немного раздражающий чёрный бантик на них. Поверх своеобразного чёрного платья с короткими рукавами и квадратным вырезом горловины был пришит белый фартук. На шее чёрный чокер с серебрянным кольцом. В дополнении кошачьи ушки на ободке и пришитый сзади наряда кошачий хвост. Сидело это всё вполне неплохо, даже немного понравилось самой шатенке. Пора к хозяйке?       Диван был спиной к ней, а из-за него торчала копна волос, следовательно Эмити её пока не видела. Вот как не крути, а ситуация некомфортная. Луз выдохнула, немного покритиковала себя и всё на свете, и прошла к дивану сзади, обвивая изящную шею разгорячёнными от душа руками. Но мятка даже не вздрогнула. — Госпожа, вы ждали меня~ – приторно даже для самой себя выдала Носеда с аккуратно выученной улыбкой       Блайт равнодушно повернулась. Уже неплохо, не злится. Подумала бы Носеда, но Эмити в ту же секунду нахмурилась, раздражаясь поведению доминиканки — Пхэ.

"А ХУЛИ ТЕБЯ НЕ УСТРИВАЕТ?!"

      Но всё-таки удалось удержать уголки рта поднятымы, а нос не напыщенным. Руки протянулись к плечам доминиканки. Рывок. Полёт. И, немного болезненно, Луз умудрились перекинуть черед спинку на диван, прямо под тело мятки, которая была весьма привлекательно одета в фиолетовую ночнушку. Чёрт, раз она так легко её перекинула, то если Луз однажды захочет сбежать или разболтать кому-то об их маленьком секрете — то Блайт суд не понадобится, она самолично расчленит тело Носедки без топора и на прощание выебет по старой "дружбе". — Вот неужели ты лучше работать не можешь? Бесишь, – грубо прошёлся голос, как нож по сковородке. Дыхание у Носеды начало сбиваться: она уже задыхалась в своей ярости. Это уже было нетерпимо. После всех стараний доминиканки угодить желаниям этой стервы. — Пиздец! Блайт, ты в край оборзела! –Лицо Носеды мигом поменялось, от чего сердце Эмити дёрнулось, – я кручусь перед тобой уже неделю, пытаюсь угодить. Тебе, нахуй, это всё как горох об стенку! Блять, если ты меня сейчас с довольным ебалом не выебешь, то я тебя прям здесь нагну! Я, блять.. – на губах появился палец, она бы ещё всю ночь распиналась, игнорируя его, но увидела напротив довольный оскал. Вот чего-чего, а этого она не ожидала, даже гнев мигом прошёл. У самой Эмити в душе горело от воодушевлении — Вот здесь, – тихо сказала Блайт, –Прямо сейчас запомни эту эмоцию и это поведение. Запомни, что бездушными куклами я не интересуюсь, поэтому лучше будь такой же противной, как всегда.       Луз удивленно промолчала. Так значит Эмити у нас садо-мазохисткая принцесска? Но на самом деле мятка просто экспериментировала, потому что ей самой нужно было узнать, как сделать подчинение Носеды интереснее. Ну что, Ваше Величество, хотите бунт? будет бунт! И с улыбкой на душе Луз смогла продолжить — Других комплиментов от тебя я и не ожидала, Блайт, – Носеда подскочила, уже сама прижав ошеломленную Эмити к скомканному пледу, – И насколько мне можно быть наглой? – Луз довольно улыбалась и, с некоторым страхом, но всё ещё стойким выражением лица, коснулась рукой выглядывающего из-под ночнушки бедра. Рука приподнялась от коленки чуть выше, задирая мягкую ткань, игнорируя ошеломлённый взгляд мятки и её паузу в дыхании. Шатенка приблизилась губами к чувствительному ушку, – Может настолько?       Тело под ней сразу взбунтовалось и, найдя в себе силы, Эмити подскочила, разгневанная и почему-то с уже взъерошенными волосами. Её пальцы обхватили загорелые запястья и отвели их над головой. Уже в вертикальном положении Луз продолжала физически хамить. Она прильнула телом к Блайт и, запустив носик в ароматную шею мятки, укусила — Ай! Носеда! – девушке удалось оттолкнуть её от себя. Наконец-то Луз удалось увидеть это: разъярённая, но до жути довольная выскочка Эмити. –Продолжишь так делать — я тебя вытрахаю так, что месяц ходить не сможешь — Пф, а разве ты на такое способна? Где пруфы? – провоцировала доминиканка, приближаясь к губам мятки. Внизу у Эмити приятно потянуло.       Удивительно, но их первый и последний поцелуй был тогда, когда они встретились в той гостинице-баре, или как такие заведения принято называть? После этого они не целовались. Эмити заметила долгий взгляд "горничной" на своих губах, сама уже приблизилась, но тут же отпрянула и просто толкнула Носеду на диван, снова доминируя. Кажется, Эмити давно подозревала эту часть себя. Превосходная Блайт, лучшая студентка их института, богатая девушка с невероятными успехами, та, которую считают недоступной, даже в обычном общении, была влюблена в такую простую, с бродячей душой, нищебродку.       Никто не знает о её ориентации. Ну если только Боша иногда спрашивала поподробнее о влечениях мятки, но никогда не получала должного ответа, хоть и догадывалась, какой был верный. А знал ли бы кто, что главным любовным интересом Эмити станет проститутка, на которую та готова потратить все свои деньги? Если бы знали, то как бы сложилась репутация девушки, которая совсем скоро унаследует бизнес покойных родителей? Почему-то только сейчас Эмити признала себя, полностью признала. Она любит ту, к которой никогда не обращалась по имени. Она любит Носеду. Стеклянные глаза блестели под бубнение телевизора. Выражение лица не читаемо. Страх? Боль?

"Почему именно сейчас..."

— Блайт? – Немного напряжённо, пугливо. Слишком непонятно, – У тебя.. всё хорошо?       Волнение охватило Носеду, та привстала, увидев будто бы блеск слёз в уголках золотых глаз, но ее тут же толкнули обратно. Эмити нужно не её тело, а её душа... — Кто разрешал тебе вставать? – Эмити неожиданно сменилась в лице и голосе. – Хорошая слуга, тем более ты, должна вести себя подобающе. Что ты должна сказать? – Носеда опять в коротком ступоре, после которого сумела вернуться в роль — Мяу, блять, – Луз закатила глаза и повернула голову в сторону, но бледная ручка тут же схватила ее за подбородок и подняла обратно. Глаза, цвета лепестка замёрзшего подсолнуха, уставились в душу прислуги — Смотри на меня, – холодно выдала Эмити, – Я должна видеть насколько ты уязвима подо мной. – другая рука скользнула под чёрно-белый подол к хлопковым трусикам. Выражение лица Носеды нахмурилось, а зубы чуть скрипнули, когда аккуратные пальчики коснулись через ткань клитора, медленно потирая вокруг него небольшие круги. Носеда прикрыла глаза, тяжело дыша и чуть раздвигая ноги для лучшего доступа. Рука на её подбородке отстранилась для удержания равновесия, от чего голова Носеды упала на бок, – Ты смотришь не туда!       Прошипела мятка и прильнула губами к шоколадной шее, как и раньше оставляя болючие метки. Доминиканка выгнулась от боли и неожиданного проникновения пальцев, отодвинуших трусики, в её глубины. Они быстро добрались до чувствительной точки, вызывая протяжные стоны — Ам… ах, Блайт! – девушка обвила руками голову, хватаясь за буйные локоны. Эмити чувствовала, насколько сильно её волосы сжимаются и оттягиваются, наверное пару волосинок даже вырвалось, но она продолжала настойчиво кусать и натрахивать на свои пальцы Носеду. Кажется она поняла, почему у большинства мужчин на голове со временем появляется лысина. Но об этом она будет жаловаться потом, не сейчас, когда Луз выкрикивает её фамилию в перемешку с очаровательными стонами. – Ненавижу тебя! Бля-ах-айт!

"Продолжай!"

      Доминиканка крупно дрожит, она совсем близка, ее тело болит из-за напряжения во всех мышцах, вызываемого возбуждением внизу живота и движением уже полюбившихся ей пальцев по нужной точке. Их темп замедляется, от чего Луз разочарованно стонет, нуждаясь в продолжении ласк — За что? – Носеда смотрит на приподнявшуюся голову мятки, та довольно улыбается и продолжает медленно двигаться, от чего шатенка корчится. Этого недостаточно. Она знает, что ей нужно сказать, не раз проходила через это, просто в этот раз будет немного по-другому – Блайт... –девушка сосредоточилась, – Если ты сейчас же не доведёшь меня до оргазма, то я расцарапаю всё твоё фальшиво-милое личи-а-к-А, – Этого было вполне достаточно, чтобы мятка восстановила прошлый быстрый темп, пытаясь проникать как можно глубже, попутно вдавливая большой палец в клитор. Эмити вернулась к нежной шейке, аккуратно целуя один из самых красивых укусов — Хорошая девочка... – Луз дрожала под ней, закрывая глаза от наслаждения, – Послушная… – Ещё более интенсивные толчки от которых дёргалась Носеда, – Моя~       Луз не сдерживалась, ей было плевать, если её стоны были бы услышаны за пределами поместья. Она чувствовала, как её резко поднимают вверх собственные чувства и оргазм, а следом медленно опускают, давая почувствовать через костюм мягкий плед. Она тяжело дышит открытым ртом, приходя в норму, с закрытыми глазами, прислушиваясь к гудению телевизора. А Эмити довольно наблюдала в сторону точки над экраном этого устройства. Скрытая камера.       С тех пор как всё это началось, то у мятки получилось собрать восемь видио с разными моментами; где Луз умоляла её, либо просила, чтобы она сильнее её выебала. Кажется, это нужно было Блайт. Доказательсво, что она нужна. Девушка приподнялась, садясь на край дивана, всё было как-то трудно — Давай, вставай, отнеси костюм в стирку на первом этаже и возвращайся       Луз тоже села и, всё-таки набравшись достаточно воздуха, встала на немного ватных ногах и вышла из комнаты, прижавшись к ледяной — для её разгоряченной кожи — стене, и медленно скатилась по ней, наконец-то давая себе небольшую передышку. — Чёрт... а ведь всё равно стирать придётся, – Луз подняла взгляд. – Да и похуй, зато денежка будет       Девушка аккуратно встала на ещё неуправляемые ноги, немного упираясь в стену. Как так получилось, что от одного простого наказа Блайт ноги Носеды действительно перестали быть нормальными? Всё-таки она ведьма, однажды наверняка напоит наркотиком собственного приготовления и посадит к себе в подвал голышом на привязь. Брр, аж муражки по коже.       Вскоре девушка лежала на диване в другую сторону головой от головы Эмити, под мягким пледом и с миской попкорна в ручках. Халява — эту часть Луз любила больше всего. По телевизору шло что-то чёрно-белое. Совсем не, что хотелось бы доминиканке — Нудятина какая-то. Может, что-то нормальное посмотрим, м? Адекватное? – Луз продолжала смотреть в экран — Смотри что есть и не жалуйся. И смотреть с тобой твоих «экстрасенсов» и «слепую» я не буду. – Эмити посильнее укуталась в плед, закрывая нижнюю часть лица, оставив на поверхности нахмурившиеся бровки — Да почему тебя-то не устраивает? Может я тож гадать хочу. – Пошутила Луз — Будешь гадать сколько денег из чужих кошельков успеешь скомуниздить? Чудо идея! — Да блин. Ну.. хотя идея мне нравится, думаю реализую. – Луз приподнялась, чувствуя вибрацию, – Ты чё, мне в пизду вибратор засунула? – шатенка ошеломлённо посмотрела на Эмити, и та в ответ тоже ошарашенно уставилась. Носеда коснулась кармана на заднице и ее осенило, – Чёрт, это телефон, – девушка ответила — Луз, ты сейчас свободна? – На конце провода прозвучал голос Иды — А что такое? – Носеда удивленно уставилась в пустоту — Дело в том, что у нас людей сейчас не хватает, уже все по клиентам разошлись, а тут ещё один звонит. Я понимаю, ты тоже занята, но может ты там уже закончила? — Ээээ, ну, – Девушка посмотрела на Блайт. Она отключила микрофон и чуть опустила телефон, – Слушай, короче, у нас там завал, а мы уже закончили, так что, я это, пойду наверное, – доминиканка встала с дивана и пошла к двери — Подожди что? Серьёзно? Мы же договорились! – Эмити разгневанно выглядывает из-за дивана — Вообще-то ты просто поебаться позвала-А! – Луз увернулась от летевшей на неё стеклянной миски с попкорном, которая разбилась о стену рядом с закрывающейся дверью, из-за которой глухо послышалось, – Пока!       Осколки валялись у входа, а Блайт так и продолжила грустно выглядывать за диваном, надеясь, что её бродяжка пошутила, и через секунду вернётся, смеясь. Эмити одиноко, она грустно расслабила брови — На самом деле я тебе нужна, правда? – шёпотом сказала мятка, всё ещё поглядывая на ручку. Вздрогнув ресницами и всхлипнув, она вернулась в плед. Пальцы нажимают пару кнопок на пульте, включается «Слепая», а Эмити выдумывает, какой бы глупый комментарий дала Носеда уже за первую минуту просмотра

***

      Очередное утро учебного дня. Прошёл почти месяц с того момента, как Луз продолжала быть игрушкой в руках мятки. А Эмити уже и не понимала саму себя. Ей нравилось использовать Носеду; слышать её стоны, видеть прекрасное тело без единого куска ткани, вдыхать и вкушать её тело и запахи. Но при этом Эмити понимала, что если бы у неё не было денег для шатенки, то та бы даже и не думала о том, чтобы переспать с Блайт, которая только и могла, что довольствоваться её телом.       В один из дней Эмити наняла своего человека, который смог проследить куда Луз постоянно носит деньги. Может семейные долги? Но правда оказалась другой. Каждый раз она ходила с деньгами в больницу, чаще всего почти не тратя их на себя. В итоге Блайт узнала, что Носеда имеет дело с неким доктором Филиппом Виттебейном. Наведя справки и подслушав их разговор удалось узнать, что мать девушки находится близко к смерти. Требуется серьёзная операция. Но что-то не сходилось. Слишком странное было заболевание для такого состояния. Ещё и с условием, что порыскав подробно, оказалось, что у этого "доктора" даже нет медицинского образования. Можно ли сказать, что он водит Носеду за нос уже третий год? Чтобы узнать и разобраться, мятка решается сама пойти в больницу       — Здравствуйте, меня зовут Эмити. – Блайт, выглянув из проёма двери, зашла в белый кабинет, чуть стуча каблучками и поправляя свою шикарную гриву. Лицо сохраняло спокойствие, – мне бы хотелось поговорить насчёт вашей пациентки, Камиллы Носеды.       Мужчина поднял взгляд. Перестав шкрябать ручкой по очередной важной бумажке. — Вы знакомая Носеды младшей? – Он сложил пальцы в замок, мягко и с улыбкой смотря на девушку, на что та кротко кивнула, ещё не отходя от двери, – Тогда где она сама? У неё всё хорошо? — Неважно. Я бы хотела узнать, — скрип стула по полу, Блайт садится на мягкую сидушку и едва касается спинки, на которую повесила куртку. Руки скрестились, будто бы что-то пряча, – Почему диагноз Камиллы не соответствует симптомам? — Оу, медицина — это сложно, там много разных факторов... – Мужчина приподнял стопку документов, собирая их в кучу и для ровности картины пару раз ударил ими о стол краями — Чтобы вы понимали, у меня есть хотя бы некоторое медицинское образование, в отличии от вас, — Блайт оставалась хладнокровной, а улыбка мужчины дрогнула и он замер, – Тем более, почему за всё это время вы так и не смогли сделать стоящую операцию, хотя денег было даже слишком предостаточно собрано за это время — Д-да, просто, вы понимаете –продолжил он нервно настаивать на своём, – это сложные симптомы, чтобы бороться с ними, нужно сделать много маленьких операций, достаточно дорогих. Сразу нельзя, иначе жизнь будет под угрозой — Куда вы потратили деньги?! – Эмити подскочила с криком, а за ней из-за страха встал и сам Филлип, замечая в руке Блайт пистолет — Операции — это дорого! – Мужчина отпрянул подальше, ближе к стене — Не настолько дорого! Не врите! Где деньги?! – Эмити шипела, наступала к нему, уже с гневом скалясь, вбивая доктора в угол, как змея мышку — Я уже всё потратил! Всё потратил! – в панике задыхался Виттебейн, чуть ли не срываясь на плачь и скользя вниз по углу, закрывая голову дрожащими руками — Мне плевать! Вы вылечите Носеду и вернёте все деньги, — дуло уставилось в голову мужчины — Да! Хорошо! Пожалуйста, пощадите! – пистолет отпрянул. Эмити отошла — Если кто-то узнает, то я найду способ сделать вашу жизнь мучительной, – Блайт отошла к стулу, закинула на руку куртку, под которой спрятала оружие, и быстро вышла, направляясь во-свояси, надеясь, что в ближайшее время её не пригласят в суд. А лже-доктор так и остался в углу, тяжело вбирая воздух

***

      Близился новый год, студенты уже довольно разъехались по родительским домам, готовясь к празднованию. В магазинах толпились кучи народа, опять тыря у друг друга из корзинок последние из сегодняшнего завоза мандарины. Луз тоже стала до жути противной. А что делать, если она ну очень хочет хотя бы одну мандаринку, а потом вторую и ещё десяточку? Она будто бы тот же ребёнок, выглядывает из-за коробок овощей, наблюдая, как мужчина, чья корзина была завалена сверху покетом новогоднего фрукта, поставил её и отошёл в сторону сотрудника за советом

"Луз, соберись! Мандарины! Ты хочешь мандарины! Ты возьмёшь мандарины! А в новый год под бой курантов вы поженитесь! Ты уже знаешь сколько у вас будет детей! Погнали!"

      Доминиканка выдохнула и как ни в чём не бывало подошла к отделу с сахором, незаметно приближаясь к заветной корзинке. Аккуратно взяла пакетик и ринулась в другую часть супермаркета. Девушка нагнулась над холодильником с пельменями, упираясь руками в трясущиеся коленки. Обошлось. Тот мужчина даже не обернулся, а сотрудник, которого тот спрашивал, лишь закатил глаза, уже устав от этого всего. Ну, Носеда не жалуется, ей же лучше. — Мам, похоже мандарины закончились, – рядом с прилавком фруктов стояла маленькая девочка с рыжими косичками, торчащими из под выцветшей синей шапки. Её немного волнующаяся мама заботливо сжимала крохотную ручку — Мы бы всё равно не смогли бы их купить. Но у нас уже всё есть, не переживай       Женщина продолжала улыбаться, хотя было видно её грусть, а маленькая девочка всё также разочарованно смотрела на пустую лавку, тоже выдавливая через себя радость. Луз нахмурилась, вспоминая, как сама праздновала новый год в детстве. На столе один салат, две мандаринки и полный казан тушённой картошки, который станет потом завтраком, обедом, и ужином, пока не закончится. Доминиканка не жаловалась, потому что Камилла предлагала провести новый год скромно, а её дочь соглашалась, больше радуясь новой куртке или сапогам. Сейчас девушка уже пошла к кассе, оплатила покупки и, выйдя, ответила на очередной звонок с работы. — Вся во внимании, – Луз натянула красную шапку на уши, лишь бы не отмёрзли, и покачалась под налетевшими снежинками — Луз, опять "Вишенка", критерий на счёт одежды нет, сказали лишь бы кто и побыстрее, – знакомый голос Иды и небольшой кашель, уже успевшей заболеть в праздники, женщины — Звучит стрёмно, – Девушка ухмыльнулась, рассматривая мандарины в белом пакете. Куда бы их деть? С собой взять? Здесь сожрать? Она увидела перед собой знакомые фигуры мамы и дочки из магазина, – Ладно, принимаю, всё будет замечательно       Девушка отключила телефон и пошла в их сторону. Совсем тихо подошла к девочке, чуть присев, пока мама болтала по телефону и протянула ей пактик, придерживая указательный палец к губам. Глаза девочки забегали по лицу и прослезились. На лице скромно вырисовывалась тихая улыбка и немое "спасибо". Луз прошла дальше, уже мимо матери и понимающе похлопала её по плечу, совсем удивлённую и непонимающую в чём дело. Ну а брюнетка по-быстрому сбегала, чтобы они не додумались вернуть ей тот пакет.

***

— Честно говорю, я не осуждаю, просто в шоке, вот кто-кто, а инцестники у меня еще не были, – по правде сказала Луз, пройдя в мозолившую глаза комнату "7". Как ей вообще реагировать на эту ситацию? Два одинаковых человека, только разного пола, и есть её клиенты? Она сбита с толку и даже не знает, как реагировать, ведь раньше даже не думала, что такое-то её коснётся — Кто сказал что мы инцестники? – сказал зеленоволосый, довольно качаясь на дорогом стуле. Каким-то чудом между этой мебелью и ним была крепкая любовь, поэтому тот до сих пор не брякнулся головой о стол или носом в пол. Грустно было бы умереть в таком классном синем деловом костюме. — У нас для тебя важное задание, которое мы должны обговорить наедине, – уже строже сказала его сестра-близнец, у которой волосы были пострижены намного короче, чем у братца. Та стояла посреди комнаты в более простой одежде. Бежевая водолазка, да длинная юбка — Порнушку снимаете? – Среди этой элиты Луз была простушкой, радует, что хотя бы на такие встречи чуть подкрашивалась и одевалась поприличнее.       Девушка противно выдохнула и подошла к Носеде, открывая фотку на телефоне. Глаза доминиканки округлились. Откуда у них фотка Эмити? Хотя стоп… получается

"Чёрт, это ж те самые близнецы Блайт. Эмира и Эдрик"

— Вижу восхищение, да, она красивая, вся в меня и Эдрика, – Эмира ухмыльнулась, убирая телефон, – скоро будет новогодний праздник среди "важных шишек" — И мы о-очень беспокоимся о нашей младшенькой, – Эдрик чудом оказался позади Луз и обнял шокированную за плечо, – За всё время она кучу раз отшивала парней, и только мы знаем, что она по девочкам — Но она сама виновата, потому что не учла, что если она спрятала свой дневник от родителей, то это не значит, что она спрятала его от нас, – Эмира продолжала спокойно улыбаться — И наша бедненькая, несчастная сестрёнка, – Эдрик саркастично сострадал Эмити, прижимая внешнюю часть ладони ко лбу, – Без любви, без внимания! Совсем одна! Даже ни с кем не целовалась, не встречась, что уж там говорить о серьёзном! – Эмира закатила глаза от этого цирка. А Луз? А Луз в шоке — она догадывалась, что у Эмити нет опыта, но вот чтобы настолько всё серьёзно было. Блайт даже жалко стало. — Слушай, если ты её соблазнить сможешь, уломать на свиданки, да даже просто уделять ей внимание, – за всё это мы будем платить. Если вы еще и реально сойдётесь и поженитесь, то всем нам в плюс. Тебе богатая жизнь с прекрасной женой, ей лекарства на болючие раны одиночества, а нам отсутствие волнения за сестру, – Эмира заранее потянулась за деньгами из сумочки, доставая дохрена налички. — Воу-воу, подождите. Это вот что?! – Для Носеды это было слишком много информации за такой короткий промежуток. Она даже перегреться не успевает, что уж там говорить о движениях. Впервые она отказывалась от денег. — Это? – Златоглазка завораживающе начала махать бумажками перед лицом брюнетки, не сводя взгляда. Рука её оказалась на подбородке Носеды, пальцы прижимались к щекам, немного впиваясь остреньким маникюром, – Это деньги за первый танец Эмити, который ты украдёшь у неё на новогоднем празднике, дальше — больше. Не переживай, мы обуем тебя, оденем, подкрасим за свой счёт и будешь шо-ко-лад-кой       Парень усмехнулся и отцепился от тела претендентки на их фамилию. Ладно, Носеда явно заворожена этим глубоким приказывающим взглядом, рука аккуратно отцепилась от ее лица и стало очень спокойно на душе — Ну так что? – Паренёк вернулся за свой стул и продолжил покачивания, будто бы и не вставал до этого с него. Луз помяла булками и всё-таки согласилась.       Потому что, если честно, то это предложение вполне заманчивое и логичное. Но всё-таки Эмити уже знает её и план может не сработать. Тем не менее такое количество денег её слишком влекло. Если повезёт один разок станцевать, то эта пачка будет её       Почему она до сих пор копит? Просто ещё не знает, что не должна, не знает, что где-то на другом конце города её любимый врач молит всех знакомых дать в долг, лишь бы набрать настолько огромную сумму, которую все эти годы ему давала младшая Носеда. Но возможно именно сейчас этот момент может полностью перевернуть жизнь Луз, просто она как всегда об этом не знает. — Оставь нам свой номерок, мы позвоним тебе, когда нам понадобится, подберём тебе нарядик, потом его можешь себе оставить

"Как же хорошо что они не знают о моей ситуации с Эмити..."

      Луз ушла, понимая, что Эдрик и Эмира немного упустили часть жизни младшей сестры, иначе бы она не знала каковы были бы последствия того, что они знают о её грязной работе и противном отношении младшенькой Блайт, которая с радостью пользовалась не лучшим положением своего врага. Не знали они, что сестричка повелась с проституткой, не знали, что Носеда разделила её, получается, первый поцелуй. И факт их незнания радовал Носеду. Можно ли сказать, что Эмити выросла из "подросткового периода дневников"? Или же та прознала о заинтересованных сиблингах? В любом случае, всё хорошо заканчивается для Луз, пока что. Девушка спокойно себе ушла, оставляя близнецов довольствоваться своим актёрским мастерством — А на их свадьбе за тостом расскажем им, что на самом деле они вместе только благодаря нам, – Эдрик продолжал раскачиваться и улыбаться в потолок.       Оба были безумно счастливы. Носеда не прознала, что на самом деле они знали намного больше информации, которую поведали доминиканке. Эмити не выросла и до сих пор выдавала всё неразделённое бумаге, естественно упуская всё самое пикантное, но это не меняло того факта, что Эдрик и Эмира знали настоящее отношение сестры к Луз, которая пашет на своей странной работёнке ради лечения матери. Но им не нужно было шантажировать Носеду, это на крайний случай, пока что только заинтересовать. — Даже не знаю, будет ли свадьба у них, насколько вообще хорошо то, что мы сделали. Всё же между ними сложные отношения, – Да, оба знали правду, и оба пытались разжевать кашу, которую заварила парочка. Они смотрели новые записи в дневнике, они видели все последствия их драк, они знали, но они молчали, и теперь они повлияли...