Я тебя не помню, Грейнджер

Яростный рёв зрительских трибун и разноцветные полотна в руках студентов сбивали с толку ровно столько же, сколько и вдохновляли на новые свершения. Выходишь на поле, жмуришься от яркого весеннего солнца в совокупности с невыносимым контрастом далеких болельщиков и чувствуешь, как силы приходят для свершения чего-то воистину великого. Например, для победы в финальном матче по квиддичу против вездесущих Гриффиндорцев. И Гаррик их волшебный вовсе не гарант того, что именно «львы» сегодня заберут с собой кубок. Слишком уж много внимания к его очкастой персоне да к корням знаменитым. Малфои ведь тоже не последние люди на селе! Чистокровный род, древняя магия, передающаяся с молоком матери, шикарно растущие платиновые волосы. Всё это не просто так, а знак того, что победа уже почти в широких карманах Слизеринцев. В конце концов, мы очень долго и упорно тренировались наравне со всеми, так что и старания должны были рано или поздно окупиться должным образом. Хотя бы этой прекрасной погодой. Такой, что впору окошко раскрыть и вдохнуть первый глоток майского цвета, когда душа поет, требует праздника. Если бы в сырых подвалах родного факультета были окна, я бы может и затянул серенаду послаще, только единственные арки выходят прямиком в пейзажи прекрасного подводного мира Черного озера, а на ум не приходил ни один человек, которому можно было бы посвятить неровно скачущие ноты. Говоря откровенно, петь я не умею совсем, зато прекрасно обращаюсь со своей новенькой метлой. Из полета в полет регулярно демонстрирую, кто тут папочка. Но и на самого добропорядочного отца бывают промахи: то ветер не тот, то прутья плохо подрезаны, оттого к граниту земли тянет, как магнитом. Сошедшие с челюсти при помощи медицинского волшебства синяки до сих пор фантомно побаливали. Я окрасил эти места манерным почесыванием, особо не вслушиваясь в болтовню нового состава команды. Прошлый расформировали в связи с просто неподобающим, чудовищным поведением капитана и его шайки. Они умудрились набрести на Миссис Норрис глубокой ночью, пробираясь из паба «Три метлы» по потайному коридору. Да, Слизеринцы знали толк в том, как проползти к необходимой цели, не задев чешуйками сухого хвороста. А парни, видимо, растеряли эту способность за третьей рюмкой огневиски, потому не придумали ничего лучше, чем наступить кошке на хвост и под ее страшный крик сбежать в свои сырые норы. Скандал получился фееричный. Филч краснел, бледнел, зеленел, становился даже фиолетовым, когда излагал целую эпитафию к тому, чтобы вернуть старые-добрые пытки ради этих пятерых несчастных. Добрый директор решил ограничиться запретом покидать стены школы, Макгонагалл оказалась более строгой, увеличив наказание до дисквалификации из игры. Понимала всю болезненность ситуации для Миссис Норрис, как кошка поняла бы кошку. Таким образом, рядом со мной сейчас тёрлись двое не особенно шумных второкурсника, парочка лучших друзей с пятого курса и девчонки, с которыми мы пересекались на паре по Трансфигурации. Спокойный хладнокровный контингент убавил пыл былой агрессии, так что в палатке приятнее находится стало. Ведь истинный Слизеринец отнюдь не тот, кто кичится чистотой крови и ведет себя, как последняя свинья, а тот, кто разумом хитер, повадками скромен, дабы своих истинных мотивов не выдавать. Это я такое сейчас подумал? О, Мерлин, расту! Тяжелый занавес непромокаемой ткани зеленого оттенка был поднят вверх и в глаза ударили первые ослепляющие лучи, невольно заставившие прищуриться, чтобы увидеть хотя бы примерное направление того, куда следует повернуть черенок. Я ловко оседлал невидимую подушку, что навеял заранее заклинанием, предугадав некоторые возможные трудности из-за чрезмерного трения жесткой кожи сидения между ног. Проще говоря, геморроя себе лишнего не создавал. И оттолкнулся резко, взметнувшись над свежим-свежим полем после недавно прошедшего дождя, таким, что от озона, парящего в воздухе, дух захватывало. Команда наша сделала пару эффектных кружков вокруг колец, отдав дань традициям и, несомненно, демонстрируя всю свою боевую мощь. Тихо и элегантно, словно ползёшь между россыпью камней к стройному журчащему ручейку впереди, чтобы освежить покрытое костяными пластинами тело. Вместо прохладной воды сейчас выступали порывы встречного ветра, рассекаемые моим скорым полетом. Наслаждение свободы опьяняло легкие, наполняя грудь сладким привкусом груши. Сок плода сочно отозвался на языке. Я взмыл ввысь, попадая как раз на завершение этого небольшого дефиле от противников. Гриффиндорцы двигались резко, с чувством. Они не просто кружили вокруг металлических столбов, а играли с ними в догонялки, то и дело со смехом хлопая по их сияющей на солнце поверхности. Сказал бы я, что они лишь пыль в глаза пускали, как и положено всем обладателям золотой гривы, если бы не находился в каком-то странном нирванном состоянии. Весна в этом году выдалась действительно до чудесного потрясающей. Пока передо мной возникло нелепое лицо Поттера со сползшими набекрень очками, я успел оглядеть трибуны из-под полуприкрытых век. Ряды были явно неоднородными. Змеиный факультет смешался с остальными, то и дело пестрея изумрудным отблеском флажков и пудры красок на лицах. Это же можно было сказать про остальные. Чёткой границы никак не удавалось поймать, даже странную девчонку с цельной головой льва на своей белобрысой не сразу отыскал. Зато Грейнджер попадалась под взор мой с завидной частотой. Раз я ее поймал, когда наконец добрался до Панси, что, как обычно, пронесла на матч нечто съестное, чтобы сильно не скучать, набивая щеки печеньем из столовой. Второй миссис всезнайка зацепила взгляд своей кучерявой макушкой во время моего тщательного осмотра Забини, не пойми как оказавшегося на пару скамеек выше в толпе весело смеющихся Гриффиндорок. И третий, заключительный раз она уже смотрела на меня самостоятельно своими карими округлыми глазами. Как у глуповатой оленихи, иначе не скажешь. Грейнджер, естественно, пялилась не на меня, а на своего Поттера, что уже успел кивнуть на удачу товарищам снизу, оцепить пристальным вниманием мою скромную персону. Мало ли, какую гадость замышляю в свои семнадцать. Я решил немного поддержать эти подозрения, шутки ради, и медленно повернул голову в сторону очкастого, дернув выразительно бровями. Поттер скривился отворачиваясь. Так его, нечего вгонять меня в неловкое положение своими домыслами. Мадам Трюк успела подать громогласным тембром, не требующим даже дополнительных заклинаний, чтобы его точно услышали все, последний сигнал к началу игры: — Я жду честной игры от каждого из вас! Выражение, ставшее крылатым. На носу зарубили, напряглись мышцами рук, подготавливаясь к рывку за юрким снитчем. Золотой комочек с крыльями, постоянно теряющийся на фоне гобеленов, травы и темного дерева трибун. Я намерен его схватить также, как поймал павлина, что утащил мою брошку старосты на прошлых выходных, прямиком за пышный хвост. Перья остались сжатыми в кулаке, а птица боролась до последнего за драгоценную блестяшку. Но сейчас прямо передо мной было не откормленная любимица отца, а парнишка со шрамом на лбу и сосредоточенно поджатыми губами. Лишь бы моё сокровище из-под носа не увел сегодня и ладно. Мадам Трюк поднесла свисток ко рту, потянулась к ремням на ящике с мячами, повышая градус всеобщего напряжения, и наконец огласила внезапно стрельнувшую в голову тишину звонким треском. Бладжеры сразу же принялись за дело, со скоростью самого резкого взмаха палочки взмыв к нашему несчастному охотнику. Тот увернулся и не терял даром времени, двигая за квоффлом в руках у противников. Я последовал этому примеру, облетая для начала арену вокруг тихо и спокойно. Я сконцентрирован, не отвлекаюсь на мелочи, прощупываю внимательно взглядом каждый стебель и зазор. Поднимаюсь выше, оценивая целостную картину сверху. Игроки мелко перемещались в воздухе, от их быстрых движений кружилась голова. Не понять, где кто, ведь два состава просто-напросто слились в одну полосу. Я прищурился, выглядывая собственную цель. Дыхание сперло от того, на какой высоте я сейчас нахожусь. Или то было седьмое чувство? Биение сердца особенно глухо отзывается на ушных перепонках, как только удается заметить нечто сияющее совсем неподалеку, куда я устремился, почти инстинктивно срываясь с места. И быстрее, резче, пока Поттер не прочухал и не повернулся в эту сторону. В ноздрях застыл аромат мокрой земли по мере ее приближения через эти «догонялки», а кончики пальцев онемели, сжимая гладкий черенок слишком плотно. Кожу щёк обжигало жаром поднявшегося в крови адреналина. Я уже предвкушал, как золото в кулаке жалобно скрипнет последними силами на последнюю попытку удрать и смирится, даруя безоговорочную победу. На лбу выступили первые капли пота. Я протягиваю руку вперед, пока ветер откидывает пряди челки на затылок, словно бы стремившись оказать и свою помощь. Солнце же, напротив, нещадно атаковало лучами моё лицо и отрезало всякий обзор сбоку. Страшно? Ещё как. Но снитч вот он, еще немного и пойман! Новый, более собранный комментатор, чем предыдущий, что-то тараторит в микрофон по поводу этого. Ничего не слышу, ведь уши заложило пробкой высокого давления. Облизываю пересохшие губы и почти ощущаю хрупкие крылья на фалангах, как меня сносит с метлы бешеный кожаный мяч хрустящим ударом в открытые ребра.