July

Вечерело. Теплый июльский ветер развевал темные волосы молодой девушки, стоящей напротив распахнутого настежь окна. Она выкуривала сигарету за сигаретой, вглядывалась в окутанную мраком улицу, будто пытаясь разглядеть в ней что-то. Или кого-то. Терпкий запах табака и ладана смешался с ароматом мокрой земли, от чего хотелось вдыхать этот очаровательный парфюм приближающейся ночи все глубже. Заполнить им легкие и раствориться в мягких лучах красного шара, что опускается за горизонт. Последние два года своей жизни Сара провела в России, работая композитором. Приятный голос, потрясающая игра на синтезаторе и тысяча идей для текстов песен подарили ей возможность занять должность сонграйтера в одном из крупнейших мировых лейблов. Штаб находился в Лос-Анджелесе, но специфика профессии позволяла писать дистанционно, будучи в Москве. Друзьям и знакомым музыкантши выбор места проживания показался странным. Старая квартира в центре самой суровой и холодной страны, где по улицам ходят медведи, а местные пьют водку на завтрак, обед и ужин. Однако девушка была уверена и в своем решении о переезде. Никому не удалось уговорить юное дарование остаться. Когда девушке исполнился двадцать один год, ушел из жизни один из самых дорогих для нее людей — отец. С каждым днем становилось все тяжелее находится в родном городе. Пить кофе на кухне, где когда-то они собирались всей семьей. Прогуливаться по скверу, в котором еще несколько лет назад она с отцом устраивала пикники. Буквально всё напоминало девушке о потере. Оставаться дома значило смаковать щемящую тоску годами. Поэтому, когда от знакомой поступило предложение о переезде, Уильямс, недолго думая, согласилась. Саре нравилась природа, архитектура и люди, которые окружали ее в России. Их менталитет и образ жизни был ей близок. Чего только стоят уличные музыканты, что со слезами изливают душу в песнях, у всех на глазах. Девушка часто бродила по московским улочкам с пакетом пончиков в руках, засматривалась на замысловатые старинные здания, окна которых почти полностью погрузились под землю. Здесь царила особая атмосфера, все словно соблюдали особый траур вместе с ней. Не сверкали фальшивыми улыбками и не пытались перекрыть глупыми шутками ее печаль, будто понимая, что вылечить глубокую рану может только время. Единственная вещь, что удручала — бесконечное одиночество. Иногда от длительного пребывания с самой собой, становилось воистину безотрадно. Казалось, что вокруг лишь холодная пустота, от которой душа превращалась в субстанцию бардового цвета, а кости растрескивались по частям. Но это было лучше, чем прибывать в постоянной скорби от утраты. Вязкая тоска растекалась по телу каждый раз, когда Сара видела счастливые семьи или влюбленные милые парочки, прогуливавшиеся по парку близ ее дома. В такие моменты гнев мешался с обидой на мир и саму себя. По этой причине, композиторша как никто другой любила спокойные, летние вечера. Когда не слышно ни заливистого детского смеха, ни ругани молодых девушек из-за не поделённого парня, ни гудящих машин. Ни. Че. Го. «Интересно, я правда люблю одиночество или просто заставляю себя верить в это, чтобы не впасть в депрессию», — подумала брюнетка, бросая последнюю сигарету в банку с мутной водой. На лице заиграла мрачная улыбка. Сара уже давно смирилась со своей судьбой и приняла отведенную ей роль холостячки. Никто в целом мире не смог понять и принять все тонкости ее мировоззрения и принципов. Никто не посещал ее мысли и фантазии. Никто не сумел излечить ее рваную душу, спасти от постоянной тревоги и безотрадности бытия. Никто. Кроме того призрачного, размытого, практически забытого образа из детства. Он как сон, тайное желание и несбыточная мечта, навсегда останется лишь осколком памяти, что больно впивается в и без того, потрепанное сердце. «Художник должен быть несчастен. Только в этом случае на свет родятся вечные шедевры, и жизнь творца обретет смысл», — успокаивал ее внутренний голос. Она сама избрала этот путь и прекрасно понимала все тонкости профессии. Безусловно, можно стать конвейером по производству посредственных песен-одногодок и без остановки писать приедающиеся попсовые мотивы, чтобы добиться успеха. Однако, после такого пропадет и страсть к музыке, и уважение к себе, как к мастеру, чего ей крайне не хотелось. Нужно было завязывать со штамповкой грустных песенок про любовь, чтобы окончательно не потерять желание творить. Но на чем тогда зарабатывать.? В голове внезапно появились строчки, и Сара тихо пропела: «Я умру в середине июня. Знаешь, когда кто-то упоминает тебя, Я всегда теряю рассудок». Солнце скрылось за горизонтом. На небе яркой россыпью засверкали звезды. «Слезы творца превращаются в алмаз», — подметила Сара, прикрыв уставшие глаза. Она продолжала молча стоять у окна и наслаждаться ночной тишиной. Что-то внутри ликовало от неожиданного визита музы. Ветер усилился, все больше раскачивая ветви огромных, растущих близ дома деревьев. Словно огромные изумрудные лапы били они о стеклянные окна спальни, разрушали грезы молодого сердца глухим и громким стуком. Резкой вспышкой просияла на недавно чистом небе молния, разорвав пелену затуманенного сознания. По телу пробежала мелкая дрожь, от чего девушка невольно поежилась и обхватила себя руками. «Так и заболеть можно», — подумала она и потянулась к оконной ручке. Всю оставшуюся ночь Сара провела у пианино, подбирая нужные для песни ноты. Только когда солнечные лучи коснулись бледного лица, луноликая дева направилась к кровати, чтобы прослушать получившееся произведение и наконец вздремнуть. Сомкнув тяжелые веки, она обняла подушку и включила свою песню. «Я умру в середине июня. Знаешь, когда кто-то упоминает тебя, Я всегда теряю рассудок Никто не сможет осудить меня за мою ложь. Ведь истина была известна испокон веков.» Тело начало тяжелеть, мысли путаться. Казалось, что музыка звучит не в наушниках, а в самом сердце. Сара медленно погружалась в царство Морфея. Скрип открывшегося окна. Скрип половиц. Медленные шаги, приближающиеся к кровати. На хрупкое плечо ложится тяжелая мужская рука. Желание спать резко пропало, а меланхолию сменил животный страх. «Что за…?», — пронеслось в голове у Сары. Резко встав с кровати, она направилась проверять квартиру на наличие посторонних. На удивление никого не найдя, девушка выдохнула и вернулась обратно в спальню, — Чудесно, уже галлюцинации появились. Видимо нужно закругляться с ночными посиделками». Вновь расслабившись, брюнетка упала на мягкий матрас и прикрыла глаза. Снова шаги. «Только не сонный паралич», — подумала она, медленно приподнимаясь на локтях, чтобы еще раз убедиться в отсутствии грабителей или маньяков в своей комнате. То, что предстало перед ней, оказалось намного страшнее самых озлобленных убийц и под кроватных монстров. У изножья кровати стоял тот самый призрак из прошлого. Мужчина сорока лет со светлыми глазами, облаченный в белую рубашку и черный длинный плащ. Яркие солнечные лучи очерчивали острые скулы. На бледном лице его застыла многозначная полуулыбка. Это точно был он. Тот самый колдун из сна. Теперь Сара могла рассмотреть его в мельчайших деталях. Навсегда запечатлеть великолепный образ в своей памяти. Пшеничные волосы, тонкие брови, прямой нос. Невозможно точно описать что испытала тогда она. Удивление, радость или дикий ужас. Заполонившую комнату тишину, разбил бархатный голос старого знакомого. —Позвольте Вашу ручку, —томно произнес мужчина, протягивая девушке руку, облаченную в черную перчатку. —Боже, —вскрикнула Уильямс, не отводя взгляда от незваного гостя. Теперь она была уверена в том, что перед ней стоит именно он. —Почти, милая Сара, — с снисхождением добавил блондин, и, не дожидаясь ответа собеседницы взял бледную руку в свою.