Сброшенные маски

Какие ураганы творились в голове Амелии Купер бедной Блум оставалось только гадать. Что заставило её сначала согласиться на эту авантюру, прыгнуть в реку с мистером Сильвой и теперь острить на разные темы, будучи сырой с ног до головы? Загадка. Для себя Питерс определила два варианта: или Амелия так развлекается или пытается скрыть свой страх. Хотя Стоун умеет бояться? Вряд-ли. Значит этой стерве просто скучно проводить школьные будни в стенах Алфеи, скрашивая их пьянками и кучей алкоголя. Весёлая фея, ничего не скажешь. Сама же Амелия ловко пускала шутки на те или иные темы. Как только девушка пошутила про принцессу Солярии, то сразу получила упрёк и грозный взгляд Сола. Стоун сразу подняла руки вверх, и крикнула: «Сдаюсь». Но Стеллу она так больше и не упоминала. Вся эта компания шла довольно долго. В основном из-за Терры, которая ныла, что их скоро поймают, всех арестуют, лишат сил и бла-бла-бла. Амелия дальше не слушала её толком, затыкая фею земли. — Так вали в свою Алфею поближе к папочке, Терра. — не выдержала Амелия, массируя виски. — Твои верные подружки потом тебе всё расскажут. Терра сразу заткнулась и опустила глаза в пол. Ну слава богу больше никто не будет капать на мозги своими проблемами. Если тебе что-то не нравится, так зачем ты на это подписываешься? В чём проблема отказаться? Подруги, если они — «Винкс» — действительно такие хорошие подруги, то всё бы поняли, и не стали на неё давить. Фея растений сидела бы в своей лаборатории с Сэмом и папулей. Сразу отпало желание просить лечебные мази. У Сэма попросит — не обломиться. Стало темнеть, а вся эта компания только подошла к городу. Да уж, весело. Стоун прошла вперёд всех, создавая видимость, что хочет побыстрей всё закончить и накупить себе новой одежды. А на самом деле обследовала обстановку, и использовала магию невидимости. Не дай боже её заметит знакомой матери, та сразу такой ор подымит, боже упаси. С самого раннего детства Амелию окружала гиперопека. Родители нанимали ей самых лучших учителей, не выпускали далеко гулять и старались всегда держать её поблизости на коротком поводке. Отдали в модельное агентство, думая, что это поможет будущей карьере Стоун. Они даже не спрашивали, чего хочет сама девушка. «Мы лучше знаем!» — фраза, которую девушка слышала несколько раз на дню. И это дало свои плоды. Амелия не привыкла кому-либо доверять. Она старалась держаться подальше от толп и фанатов. Но родители её даже не слушали, поэтому отправили в Алфею. «Так тебе будет лучше», — девушку уже тошнило от всего этого и вариант со школой уже не был так плох, как раньше. Хоть отдохнёт от своих родителей, занимаясь своими делами. Фея солнца любила шить одежду. В её гардеробе всегда были собственного производства кофты, топы и штаны. Но в школе она их ни разу не надевала. Яркий макияж, короткая юбка и обтягивающая водолазка — её имидж на ближайшие несколько лет обучения. Если понадобиться, Стоун будет играть роль стервы до самой старости, чтобы к ней никто не привязывался. И оставалось главное, чтобы Амелия сама никому не привязалась. В подростковом возрасте у девушки был лучший друг по имени Джоанн. Они играли, учились магией и делали вместе всё. Им было хорошо вдвоём. Пока про Амелию среди дворца Солярии не стали ходить слухи. От родителей она это скрывала и даже сбегала с занятий, чтобы избежать косых взглядов учителей. А потом выяснилось, что Джоанн и был источником всего этого. Амелия злилась, срывалась на родителях, горничных, не контролировала свою магию. И пообещала себе, что больше никогда не будет никому доверять и, если кто-то посмеет её обидеть, то уйдёт с солнечными ожогами третьей степени. Или ослепнет, как пойдёт. Магазин стоял на краю города и не привлекал к себе особого внимания. Так обычный магазинчик с антиквариатом, ничего обычного, таких полно по городу, а если постараться, то можно найти и получше. Внутри горел мягкий свет, создавая уютную домашнюю атмосферу, а за окном уже собирался дождик. Амелия щёлкнула пальцами, а Аиша всё же переборола свою гордость и высушила её, хотя всё ещё помнила прошлый год. Да-а, Стоун знатно пошатывала нервы фее воды — кстати, и без того не слишком целые — выжимая её энергию буквально досуха. Весь прошлый семестр она то и дело подшучивала над серьёзностью Аиши и «случайно» обливала её работы водой. Она этого никогда не забудет, но мстить девушка не собиралась. Карма штука такая — раз и Амелию ждёт, что-то похуже. Стоун прошла дальше, а Сильва по-царски устроился на диване. Мужчина чувствовал себя, как дома и это грело души девушке. Хоть где-то Сол мог расслабить и не думать ни о чём хоть какое-то время. Сзади послышались шаги и вышел незнакомец, неся в руках чистую одежду и полотенце. «А это, видимо, друг, про которого говорил Сильва», — девушка смотрела ему в спину, боясь сказать. Если признаться, то единственным, кого она слушала по пути сюда — был только мистер Сильва. Он хотя бы не занудствовал. Амелия была поражена. Мозолистые руки, покрытые венами. Лёгкая серая рубашка, которая оголяла небольшой кадык нового знакомого. Овальное лицо, которое было идеально выбрито, а также короткие ореховые волосы. Чуть вскинутые брови, а глаза слегка рассеянные. Но его взгляд притягивал, и создавалось ощущение будто он видит тебя насквозь. Фея солнца продолжила наблюдать за незнакомцем, но довольно скоро почувствовала, что кто-то смотрит и на неё. Оглядываться не нужно было: такой тяжёлый, сверлящий взгляд мог принадлежать лишь одному человеку. Амелия не стала оборачиваться, но произнесла достаточно громко, чтобы Муза её услышала: — Не уж то ты находишь мою спину настолько привлекательной? Фея разума сбилась, и её глаза вновь стали чёрными. Она пыталась прочитать воспоминания Амелии или хотя бы её мысли, но всё было безуспешно. Музе признаться было страшно от того, что Стоун молчит. И молчит достаточно долго, так и не проронив ни слово. Это до ужаса пугала её. От молчаливой Амелии неизвестно, что ожидать. Когда Сильва и новый знакомый перестали разговаривать, то фея солнца бесцеремонно уселась на кресло, обтянутое белой кожей. Стоун подперла щеку рукой и испытующе на уставилась на мужчину с притягательной внешностью. Хотя их в этой комнате было двое. — Вау, — протянула девушка, глядя прямо в глаза незнакомцу. — если бы я знала, что у мистера Сильвы есть такие симпатичные друзья, то вытащила его бы пораньше. Себастьян тихо хмыкнул, окидывая фею взглядом. Он не узнавал в ней никого из тех фей, что видел раньше. По крайней мере, из «Винкс». Девушка поменяла позу, и сейчас, в такой близи, Валтор мог рассмотреть её. И карие глаза, и подрагивающие, густо накрашенные ресницы и искусанные пухлые губы. Яркий макияж ей не шёл, но девушку это не останавливало. На лице у неё было столько тональника, и всех этих штук, которыми пользуются люди, чтобы сделать из себя совершенно другого человека, что он сомневался — это ли её настоящее лицо. Скулы так сильно выделялись, лицо гладкое, словно из журнала — создавалось ощущение, будто её кто-то отфотошопил. Кожа, везде кроме лица и шеи, у неё была болезненно-белая, тонкая и будто синеватая. И это удивляло, считая, что девушка была с Солярии, а там просто невозможно не загореть хоть чуть-чуть. А может родители её не отпускали, кто ж знает. Наверное, Себастьян слишком долго разглядывал её лицо, вглядываясь в каждую нарисованную ею черточку, возможно, Валтор даже задержал дыхание, так сильно его увлекла её идеальная гладкость. — Признаюсь, я даже немного смущена, — девушка ухмыльнулась и протянула руку. — Амелия Стоун. — Себастьян. — мужчина пожал руку в ответ, но даже не понял, кому он сказал своё имя. То ли фее солнце, то ли остальным девушкам, присутствующем в комнате. Хотя это было не особо важно. Амелия встала, и принялась ходить по магазинчику, осматривая всё вокруг. Скоро им пора возвращаться в Алфею, а этого совсем не хотелось. Особенно после разговора с Розалиндой. Амелия прошла в кабинет тихо, как мышка, чтобы не на роком не разозлить директрису. Только Бог знает, что она такого сделала и почему её вызвали. Возможно женщина узнала про невидимость, но вряд-ли ей есть до этого дела. Наверное. Разговор начался вяло, и казалось, шёл по кругу. Обычные вопросы. Как друзья. Как дела на уроках. Полностью отвлечённые. Вскоре директриса всё же села за стол, но вместо того, чтобы принять для вида заинтересованность в разговоре, вытащила какие-то документы и принялась их подписывать. Амелия закипала: «На хрена она меня позвала, если бумажки ей интереснее?!» Сделав пару глубоких вздохов, она всё же включила мозг. «Очнись! Директиса не дура! Она тебя отвлекает! Заставляет расслабиться и потерять бдительность», — мысленно дав себе подзатыльник, Стоун по-новому оценила своё положение и стала внимательнее к разговору. Она старалась не отвлекаться на всё вокруг: жужжащие, искрящие, стукающие, шипящие и т.д. и т.п. Розалинда общалась с ней с этакой снисходительной ленцой, с еле ощутимым «барским» тоном, временами даже улавливались снисходительные нотки. — Амелия, зачем ты ходила в восточное крыло? Не уж то свою подружку искала? — всё. Она знает. Амелия громко сглотнула и отвела взгляд в сторону. «Я так больше не буду», — настолько детская отмазка, что Хейл её уничтожит прям на месте. Стало тяжёло дышать. Тянущее напряжение сковало мышцы девушки. Её сознание было подобно стеклянному коробу, из которого она не могла вырваться, безвольно наблюдая за происходящим. Впервые кто-то пробрался к ней в голову и смог запереть там, невзирая на её сопротивление. Амелия оказалась в положении марионетки. Однако боль она чувствовала далеко не в первый раз. Преодолев оцепенение, Стоун сжала пальцы в кулак, желая вырваться из-под контроля Розалинды. Женщина ухмыльнулась, словно родитель, обнаруживший совершённую ребёнком пакость. Она укорительно цокнула языком, качая головой. — Похвально, конечно, — начала директриса, откидываясь на спинку стула, обитую мягкой тёмной кожей, — но смысла в этом нет, дорогая Амелия. Твои усилия меня определённо забавляют, учитывая их бесполезность. Подбородок девушки дёрнулся. Хейл наклонилась ближе, опираясь предплечьем на стол. — М? Кажется, я не расслышала. — чуть повернув голову, она приложила пальцы к задней части ушной раковины, будто прислушивалась. Фея смерила её гневным взглядом, сжав в кулак вторую ладонь. Её алые губы задрожали, веки распахнулись, не позволяя девушке моргнуть, а каждая жила и мышца в её теле горела от напряжения, которое лишь нарастало. И в один момент всё прекратилось. Амелия жадно глотнула воздух, прежде чем её ноги подкосились и колени вместе с ладонями столкнулись с паркетом, которым был сделан пол в кабинете директрисы. Девушка бессильно рухнула на его светлую поверхность, часто дыша. Прохлада дерева снимала остаточное жжение задубевших мышц. Выступили слёзы, но фея сомкнула веки и судорожно выдохнула, отгоняя чувства. Открыв глаза, она метнула полный ненависти взгляд на Хейл, чьи черты выражали наивысший уровень удовлетворения. Хейл лениво махнула рукой, и Стоун встала на ноги, и шатаясь в разные стороны, поплелась на выход. Это было ужасно. Каждой клеточкой своего тела Амелия чувствовала себя словно кукла. Розалинда прекрасно осознавала, как Стоун боится её, поэтому воспользовалась данной информацией и устроила такую пытку. Фея света вернулась обратно, чтобы сообщить, что им пора уходить. Не дай боже их поймает Розалинда. Второй вызов она точно не выдержит. Амелия уже открыла рот, но случайно стало свидетельницей откровенного разговора. Блум сидела на полу, захлёбываясь в собственных слезах, рассказывая, как же тяжела её жизнь. То Розалинду выпустила она, пытаясь найти ответы, то из-за неё пропала мисс Даулинг, то… Стоун сжала кулаки, успокаивая бурлящую магию внутри себя. Она не потеряет контроль, только не из-за зазнавшийся фейки огня. Амелия не устанет себе повторять, что если все проблемы из-за тебя, то начни решать их, а не ной, думая, что тебя все успокоют. Это только Блум Питерс так во всём везёт, а других могут и нахрен послать. Девушка это знала по себе. — Так решай их, — выплюнула фея, беря куртку Себастьяна. Потом как-нибудь вернёт, не обломится. — Смысл от того, что ты сейчас ноешь и утопаешь в собственных слезах? Тебе нужны ответы, так ищи их! Не строй из себя жертву. Ты права. Всё, что сейчас творится — это только твоя вина и вина твоей гордости. Стоун гордо осталась стоять на месте, прожигая фею взглядом. Как же ей хотелось убить её, раскромсать на мелкие кусочки, ослепить. Но нельзя. Нельзя её трогать только по двум причинам: чтобы не марать руки, и чтобы на тебя не осыпался весь гнев Розалинды. Она же так яро оберегает фею огня Дракона. От этого Амелии хотелось блевать. «Винкс» злобно сверкали глазами. Лучше бы они придумали другой план, и не взяли с собой Стоун. Всё было бы куда лучше без её хамства, шуточек и длинных речей, которые не вдохновляли, а наоборот — дух падал в отчаяние. Не уж то Амелия действительно такая сучка, которой является. Видимо, да. А что уж говорить про куртку, которую она взяла без проса и не вернёт не под каким предлогом. В комнате было лишь два человека, которые были согласны с феей солнца — Сол Сильва и Себастьян Валтор. Оба мужчины разделяли мнения Амелии, и не понимали, за что же подруги Блум так смотрят на неё. Вот-вот и прожгут в ней дыру. Девушки вышли на улице, и Амелия пошла вперёд, слушая все оскорбления от «Винкс».

***

— Хреновый день? — голос рядом заставил Амелию вздрогнуть и вытащить из ушей наушники. Стоун чувствует себя разбитой. На часах десять вечера, весь день позади, а ей все еще хочется спать. Чувствовала себя Амелия также хреново, как выглядела — даже долбаный фейс айди на телефоне ее не узнал. Мешки под глазами и отекшие щеки от большого количества газировки сразу же спустили настроение на отметку ноль, а вяло-текущее состояние не собиралось отпускать до самого утра. Миска со льдом и опускание в нее лица положение хоть и исправили, но все же общая атмосфера раздраженности заставляла Амелию, как обычно огрызаться на всех подряд. Перед девушкой стояла Стелла с бутылкой дорогого коньяка. Видимо, умудрилась украсть его у Розалинды. А принцеска её всё больше и больше удивляет. Амелия не знает, что чувствует. Она саркастично хмыкает, пытаясь выглядеть нагло, но совершенно ничего не понимает. А улыбающиеся Стелла и вовсе переворачивает все с ног на голову, заставляя Стоун думать, что она попала в чертово параллельное измерение. Но Амелия знает, что делать, если ты теряешь контроль — быть Амелией Стоун. Стервы брюнетки не умеют изумляться, стервам брюнеткам не приходится оправдываться или чувствовать страх. Стервы брюнетки всегда всё держат под контролем и ехидно улыбаются. Амелия улыбается тоже. — Поразительно. — девушка выгибается в спине, задевая рукой бутылку. — Если ты думаешь, что мы стали подругами после того, как я героически спасла твоего жениха, то ты ошибаешься. Мы никогда не станет подругами. Стоун нарочито расслабленно разваливается на скамейке и закидывает ногу на ногу, улыбаясь одним уголком губ. Здесь она хозяйка положения, а не кто-либо еще. Стелла беззаботно пожимает плечами, присаживаясь рядом. Что-то внутри неё треснуло, когда Амелия согласилась помочь. На секунду в её глазах появилась жалость, но стоило принцессе Солярии моргнуть, как она тут же исчезла. «Показалось», — фея солнца либо утверждала, либо пыталась поверить в это. Но Стелла знала о Амелии Стоун не так много, но даже это было больше того, чем ей хотелось бы. Слишком яркая помада, слишком высокие каблуки, слишком короткая юбка, слишком большой вырез на блузке, слишком тёмные волосы, слишком-слишком много косметики, слишком хриплый голос. И слишком непредсказуемая. Не так много людей могли безболезненно переносить присутствие Амелии Стоун в их жизни или хотя бы в радиусе километра от неё. От её громкого смеха закладывало уши, а от его наигранности просто тошнило. По праву рождения она была брахманом, по факту — неприкасаемой. Увидеть её можно было только в одиночестве, с наушниками, пьяную, или же не видеть вовсе. Один единственный точный, неопровержимый, достоверный факт о Амелии Стоун — мисс Даулинг терпела все её выходки. Настолько, что позволяла оставаться в её кабинете до поздна и только Афина знает, чем они занимаются там. Сейчас же Стелла сидит рядом с ней, предлагая бутылку виски. Чёрт её заставил прийти сюда сейчас, в такой поздний час. Внутри себя она утверждала, что сделала это специально, но в мыслях так и проскальзывала мысль, что Амелия Стоун — не такая уж и стерва, а просто зашуганная маленькая девочка, которая боится доверять людям. Ещё одна деталь, которая пойдёт в копилку принцессе. Стелла и Амелия были очень похожи, но признавать из них это никто не хотел. — Скучаешь по Лилии? — язвительно спросила принцесса, даже не замечая грустный взгляд Амелии. Или просто не хотела замечать. Стоун глубоко вздохнула. Чем принцеска думала, когда шла сюда? Явно не мозгами. А были ли они у неё когда-то? Амелия очень сомневалась в этом. Фея взяла напиток из рук Стеллы, и сделала один большой глоток. А оказывается напиваться в компании избалованной принцессы не так уж и сложно. Это она поняла ещё утром, когда вышла с кабинета мисс Хейл. — Хочешь поговорить по душам? — ещё несколько глотков, и Стоун уже развалилась на полу, подкладывая под голову руки. — Тогда начинай ты. У тебя с Сильвой, что интрижка? Стелла скрипнула зубами и отвернула голову набок. Амелия Стоун просто невыносима. Когда кажется, что она вроде бы нормальный человек, так нет, она снова ведёт себя как полная сука. Амелия Стоун действительно такая или просто притворяется? Принцесса верила в то, что Амелия не так уж и плоха, но другая часть её утверждала обратное. Стелла взяла бутылку обратно и покрутила её в руках. Вода сталкивалась со стеклянной стенкой, устраивая небольшой шторм, а вскоре снова успокаивалась. — Я скучаю по Лилии. — фея солнца устремила свой взгляд на Амелию, но девушка будто этого не замечала. — Скучаю по её задорному смеху, по смешной складке бровей, когда она хмурится или сильно напряжена. Скучаю по её слабости к сладкому, по ночным историям и рассказам из детства. Лилия Купер — человек, который перевернул мою жизнь, и явно не собиралась на этом останавливаться. Стелла чуть не уронила бутылку на деревянный пол. Амелия Стоун умеет по кому-то скучать. Девушка пожалела о ранних словах, сжимая горлышко напитка в руке. Она не была так хорошо знакома с Лилией, но точно могла сказать, что раньше Амелию можно было ещё заметить в компании Купер. — Ну да. Она не корчила из себя конченную стерву, как некоторые. — фея солнца даже не успела понять, что только что сказала. А забирать слова обратно не хотелось. Пусть уж лучше ненависть к принцессе у Стоун вырастит до небес, чем она будет менять своё мнение. Утренний поступок не в счёт. Это было не ради неё, а ради Сола. Сол Сильва. Стелла даже не могла выйти из Алфеи, чтобы с ним поговорить. Сука почему её жизнь так к ней несправедлива? Только она наконец нашла язык с дорогим к ней человеком, как тут же появляется таинственная женщина и воскресший Андреас, и они забирают его в тюрьму. Стелла никогда не признается никому, даже самой себе, что во всём происходящим винит только Блум и никого больше. Да, она хочет найти ответы, но полоумная фея разума, которая явно причастна к пропаже Фары — не лучший вариант. Но Питерс считает иначе. Фея огня Дракона даже не поговорила об этом с «Винкс», а сказала всё лишь после того как сделала. Сколько бы не длилась их дружба, Стелла никогда этого не забудет, а особенно — не простит. — Знаешь, принцеска… — голос ее надломленный, тихий, уставший. — Иди-ка ты нахер отсюда, — кивает Амелия Стелле почти обреченно, от чего та в недоумении косится на Стоун. Амелия вздыхает. — Признаю, в большинстве случаев это забавно, а я достаточная сука, чтобы смеяться над тем, над чем не принято, но мне надоело, — качает головой она и требовательно смотрит на собеседницу. — Это поливание грязью, причем на моей территории, надоело. Я та ещё стерва, но Лилия была мне дорога. — она ненадолго затихает, чтобы не расплакаться. Делает несколько вздохов и продолжает вновь свою тираду. — И чем ты отличаешься от меня, а, принцессочка? От мерзкой суки Амелии Стоун, которая смеется над чужим горем? Да ничем. Она бросает слова ей в лицо с вызовом, но мировой усталости во взгляде хоть отбавляй, поэтому Стелла не знает, как реагировать. Амелия Купер обычно так себя не ведет. Ей не бывает неприятно. Хотя, может она действительно перегнула. Стелла скашивает взгляд в сторону стервы брюнетки и незаметно выдыхает: когда у тебя есть стойкое мнение и четкое понимание образа, который транслирует человек, легко говорить, что он ужасен. Легко предполагать, что Амелии Купер приносит удовольствие все эти издевательства и легко судить о ней только по тому, что она видит в Алфее. Когда ты видишь одну сторону медали, легко быть уверенным в своих словах. И как же, черт возьми, тяжело, расставаться со своим мнением. Хоть и частично. Потому что когда узнаешь человека ближе, узнаешь другую его сторону, не ту, что он усердно проповедует в своем образе, трудно говорить также, как раньше. Все равно, что узнать, что политик, чьи взгляды тебя не устраивали, оказался не чудовищем, а семейным человеком со своими ценностями. Также и с Амелией Купер — было странно узнать, что она человек. И больно расставаться с тем, что не все, надуманное о ней — правда. Потому что… ну как так? Это не отменяет всего, что она сделала. Пусть эти поступки и были окрашены в глазах Стеллы слишком негативными цветами. На самом деле, помимо хорошего настроения, фея солнца, кажется, до сих пор не отошла от шока. Такое бывает, когда ты не можешь примириться с реальностью, особенно, когда был уверен в прямо противоположных вещах. Это сносит крышу и загоняет логику в капкан из непонимания. Принцесса Солярии не хочет расставаться с прежними убеждениями. Это обидно. Но еще Стелла не идиотка. Она не будет цепляться за иллюзии, даже за самые приятные, просто для того, чтобы остаться в зоне комфорта. Это для слабаков. Она всегда предпочитала принимать факты голыми, даже если они одеты по последней моде. С Амелией Стоун факт был в том, что она ошиблась. От части, но ошиблась на её счет. И как бы неприятно это не было, у Стеллы есть моральные силы и воля признать это. Да, она сплоховала. Просто старые привычки дают о себе знать. — Прости, я не подумала. — Стелла поджимает губы и качает головой — она достаточно здравомыслящая, чтобы признать ошибку, но Амелию это удивляет. Стоун недоуменно поднимает брови и неверяще хмыкает, а потом будто что-то понимает и с тенью досады усмехается. Стелла допила всю бутылку и одним лишь взмахом руки испарила её в воздухе. Амелия аж задержала дыхание — настолько это было завораживающе. — Сильва спас меня от сожжённого, когда я напилась после расставания со Скаем. — Стелла не понимает, зачем это всё говорит, но думает, что это было бы честно. Честно, чтобы Амелия Стоун постыдила её чувство и насмехалась, как делала это обычно. Но Амелия Стоун молчит. Молчит от начала и до конца. А затем берёт руку Стеллы в свою и крепко сжимает. Ни насмешек, ни упрёков, а лишь молчание, которого так не хватало Стелле с самого начала их обучения с новыми правилами. Стелла сделала у себя в голове несколько пометок. Первая — Амелия Стоун не такая уж и плохая. Вторая — не говорит с ней на людях, а то испортишь её имидж и их взаимную неприязнь. И третью — Амелия Стоун просто идеальный собеседник. Чуть подвыпившее, Стелла и Амелия выходили из кабинета истории магии, оглядываясь. Не дай боже их кто-то заметит вместе, тогда уж точно поползут слухи. Два давних врага вышли вместе — все красные, весёлые и пьяные. Рози точно расскажет всем и выставит это так будто они с принцессой Солярии — любовницы, скрывающие свои отношения. Стоун встала в ступор, хватая Стеллу за плечо и, оборачивая к двери. Около неё стоял Джеймс Купер в красных подтёках и с ужасным шрамом на щеке. Захотелось потрогать свою щеку и точно узнать, что у них такого же не появилось. А когда принцесса Солярии побежала, чтобы помочь парню, то Стоун даже показалось, что она перестала дышать. На Джеймсе были точно такие же укусы, как от той твари, про которую было написано в книге Розалинды.