Мрак забвения.

Вокруг сплошная темнота и ни единого звука: от этой неловкой тишины дыхание задержать только хочется, но ветер подхватывает сиреневые пряди волос и заставляет виться их слегка. Теплые огни загораются один за другим, освещая небольшие участки пространства, и вот везде уже так много бумажных фонариков, которые плавно поднимаются вверх. В пустоту. Это место непохоже на все остальные, но почему-то именно здесь хочется остаться и забыться навсегда. И когда только неизвестность перестала быть пугающей? Асахина вдруг застывает, только в недоумении пялится в одну точку и глазам своим не может поверить. Вдали мерещится знакомый силуэт, единственный, который до такой степени запечатлелся в памяти. Девушка продолжает плавно приближаться, а звук от ее каблуков раздается эхом. Она рядом, и стертый в руины мир в этот момент замирает. Не правда ли? — Прости, не ожидала, да? — Шизуку выглядит неподдельно счастливой, и, кажется, это не без причин. Глаза сами непроизвольно снова обводят все ее черты. Например, красиво уложенные голубые волосы, изящный подбородок, подтянутое лицо и о боже. Томный взгляд, напоминающий бездонный океан. — Что ты… Что ты делаешь здесь? — с ноткой горечи бросает Мафую, не желая слышать ответа. Наверное, это очень грустно, на протяжении года видеть одну и ту же персону каждую ночь. Асахина все еще помнит тот декабрь. Трагичный и глупый отчасти. Частые встречи в клубе стрельбы, искренние улыбки и ее смех. Открываться кому-либо никогда не было удачной затеей, но в то время Хиномори смогла доказать ей, что это не страшно даже, что найдутся люди, которые поймут и примут. Даже если обещания были нарушены и стерты в пыли воспоминаний. — Ох, дорогая. Я всего лишь хотела напомнить, что ты не должна закрываться вновь и поступать так же, и как я, — спокойным голосом разъясняет Шизуку, внимательно следя за каждой эмоцией той. «Так же, как и я.» Эти слова болезненным чувством отдаются где-то слева в груди и словно стрелой пронзают сердце. И в самом деле, им давно не приходилось стоять настолько близко друг к другу. Хиномори аккуратно берет девушку за плечо и спокойно (в отличии от напряженной сиреневоволосой) дышит сзади нее. На щеках Мафую появляется розоватый румянец, и она соврет, если скажет, что не скучала по этим трепетным прикосновениям. Из-за Шизуку в том же самом израненном месте происходит целая катастрофа, полностью состоящая из чувств, как будто бы сакура с нежными цветами своими ветками вьется, заполняя легкие и перекрывая кислород. Любовь, которая может убить. Любовь, которая убивает. Любовь, которая не должна существовать. — И отпусти меня, — раздается шепотом. Последнее, что слышит Асахина перед тем, как все вокруг уходит во мрак. Остается только пепел.