Дацин

***

      День у Чу Ваньнин не задался с самого утра. По привычке, она встала ни свет, ни заря и до начала утренних занятий тренировалась, хотя всё тело болело и говорило об усталости:       — Я должна стать сильнее, — превозмогала она себя, — чтобы защитить тех, кто мне дорог.       Наконец закончив, еле держась на ногах, она поплелась в зал для утренних занятий. Сегодня у адептов должна была быть общая лекция от Главы Ордена, поэтому Ваньнин хотела лично проверить присутствие своих подопечных.       Зайдя в зал и быстро оглядев лица присутствующих, она обнаружила своих учениц, Ши Мэй и Сюэ Мэн, что тут же приветливо улыбнулись ей. Стоит ли говорить, что этой негодницы по имени Мо Жань не наблюдалось?       — Думает, что ей всё позволено, — разозлилась про себя Ваньнин, — ну сейчас я ей устрою приятное пробуждение!       Однако, в комнате Мо Жань было пусто. Ваньнин нахмурилась, не желая признавать, что начинает переживать.       Тем не менее, волноваться было не о чем. Шицзунь обнаружила свою нерадивую ученицу в столовой.       — Действительно, либо спит, либо ест, что ей ещё делать! Ленится постоянно, — Ваньнин была не в себе от злости.       — Приветствую Учителя, — Мо Жань тем временем расплылась в нежной улыбке и протянула длинные руки к белым одеждам Шицзунь.       Ваньнин свела брови у переносицы и отстранилась:       — Ты почему не на лекции?       — Ох, у этой ученицы были дела поважнее. Прибуду на лекцию с небольшим опозданием. Простите, Учитель, сейчас побегу.       Какие дела могут быть важнее ученических обязанностей? Какие дела могут быть важнее культивации золотого ядра?       Ваньнин процедила:       — Марш на лекцию. А после занятий, я тебя жду в зале для наказаний. Ты нарушила одно из главных правил Пика Сышэн: ученики должны быть пунктуальными и не опаздывать на занятия без уважительной причины.       Мо Жань в ответ лишь заливисто рассмеялась.       — Чего смешного? — всё внутри Чу Ваньнин начинало закипать от раздражения.       И как она вообще всегда терпит эту несносную девушку под боком? Но без неё, стоило признать, Ваньнин уже не представляла своей жизни.       — Учитель, вы правда не помните, какой сегодня день?       — День, когда я хорошенько отхлестаю тебя Тяньвэнь за твои опоздания.       Мо Жань вздохнула:       — Учитель, вы так жестоки! Пойдёмте со мной, я вам должна кое-что показать.       — Тебе нужно идти на лекцию, что ещё ты хочешь показать мне! Мо Вэйюй, ты совсем отбилась от рук!       Мо Жань не дала договорить, резко схватив ладонь Ваньнин и переплетая их пальцы вместе. Сердце у Чу Ваньнин тут же упало куда-то в пятки, а очередное обвинение не успело прозвучать вслух.       Ученица повела Шицзунь в дальний угол столовой, что был скрыт от сидящих за другими столами. Обычно здесь кушали повара и другая прислуга, но сейчас почему-то никого из них не было видно. Ваньнин нахмурилась: она везде привыкла искать подвох.       — Где все?       Мо Жань виновато почесала затылок:       — Ну… Я попросила их удалиться ненадолго… Погулять?       У Чу Ваньнин в голове всё путалось: зачем Мо Жань это сделала? Без работы поваров все ученики останутся без обеда.       Предвещая очередную порцию негодования, Мо Жань спешно пояснила:       — Мне нужно было свободное помещение!       Она сорвала с ширмы шёлковую ткань, что закрывала стол от чужих глаз:       — Сюрприз!       Зрачки Чу Ваньнин расширились от удивления, и где-то внутри начало разливаться такое тягучее, сладостное тепло. Она мягко улыбнулась, больше не в силах держать привычное отстранённое выражение лица.       Увидев столь искреннюю улыбку, Мо Жань вся засветилась от счастья:        — Это всё вам, Учитель! С праздником!       Ваньнин тут же как молнией ударило. Точно, а она и забыла о своём же дне рождения, ведь её никто никогда с ним не поздравлял. Для всех учеников она была вселяющей страх фигурой, которую нужно было уважать с благоговейным трепетом, но держаться от неё в стороне. Но Мо Вэйюй? Она смогла растрогать всегда холодную Старейшину Юйхэн.       Сглотнув так некстати подступившие слёзы, Ваньнин проговорила:       — Это ты… Вы… Вместе с Ши Мэй и Сюэ Мэн? А почему они не здесь?       — Они не здесь, потому что это — подарок лично от меня.       Сердце Ваньнин опять предательски забилось, затрепетало подстреленной птицей. От осознания, что Мо Жань сделала это для неё, и только для неё, Чу Ваньнин было очень приятно.       Шицзунь внимательно осмотрела всё, что стояло на столе: огромный выбор блюд, и все её самые любимые. Но что самое важное — ни намёка на острую пищу, которую Чу Ваньнин ненавидела всей душой.       Волей-неволей Учитель вспомнила тот эпизод их жизни, когда Мо Жань полностью позабыла о её предпочтениях, стараясь угодить Ши Мэй, которая была без ума от обжигающей огнём еды. Тогда Ваньнин осталась без обеда. Но горечь уксуса на сердце ощущалась куда больнее и досаднее, чем вынужденная голодовка. Ваньнин не могла злорадно про себя не отметить: теперь её вкусы были для Мо Жань на первом месте.       — Всё как любит Учитель! — будто прочитав эти мысли, подтвердила Мо Вэйюй, — садитесь, скорее, попробуйте!       — А ты?       Мо Жань хитро улыбнулась:       — Учитель разрешает мне прогулять лекцию? Я, конечно, была бы не прочь составить вам компанию…       Чу Ваньнин смущённо прокашлялась и закончила:       — Спасибо за заботу. Скорее иди.       Мо Жань уже действительно развернулась, чтобы уйти, как вдруг голос Шицзунь окликнул её:       — А это что? Здесь, на столе.       За обилием яств Ваньнин не сразу заметила одиноко стоящую в вазе стройную веточку цветущей яблони Хайтан.       — Мне кажется, яблоневые цветы вам очень к лицу, Учитель. И знаете, — Мо Жань повернулась к Ваньнин лицом, — я всегда хотела вам сказать. Тогда… В тот день… Я сорвала ту ветку для вас.       У Чу Ваньнин от этих слов всё внутри перевернулось, а в горле встал противный комок. Мо Вэйюй хотела подарить ей яблоневую ветвь, а что получила в ответ?       Стоило вспомнить свою реакцию, как кожа Шицзунь тут же покрылась мурашками. Как же она себя ненавидела.       То, что Ваньнин узнала, оказалось последней каплей в её непробиваемой броне, и мелкая хрустальная слезинка всё-таки упала в чашу с едой.       — А-Жань, — прошептала Шицзунь, сама удивившись тому, как назвала свою подопечную.       — Это всё в прошлом, Учитель. Только не плачьте, — Мо Жань аккуратно обняла Ваньнин за плечи, — и наслаждайтесь своим завтраком. Вы же опять тренировались спозаранку и забыли поесть?       Как же Мо Вэйюй хорошо её знала. Как облупленную.       — Прости меня… — выдавила из себя Чу Ваньнин, — я себя ненавижу.       — Перестаньте так говорить, Учитель! Я больше не хочу слышать от вас таких слов. Пообещайте мне.       Но Чу Ваньнин упорно молчала. Как можно было простить такой паршивый поступок?       — Пообещай мне, Ваньнин, — Мо Жань прошептала Шицзунь на ухо.       — Обещаю, — тихо-тихо ответила Ваньнин, — обещаю… Только перестань меня смущать.       Мо Жань, смеясь, отстранилась и невинно похлопала ресницами:       — Простите, эта ученица была невежливой.       — Очень, — пробормотала Чу Ваньнин, уже пробуя на вкус лапшу в сладком соевом соусе.       — Но всё-таки, я сегодня вам подарила ветку, как и хотела. Видимо, судьбой было решено, чтобы это случилось позже.       Ваньнин бросила взгляд на растение:       — Я сохраню её. Ступай, ты и так уже сильно опоздала.       Мо Жань развернулась к двери, но вновь повернулась обратно:       — Ну что тебе ещё, Мо Вэйюй? — Ваньнин пыталась искусственно злиться, хотя в душе расцветала весна.       — Мне ещё нужно будет прибыть в зал для наказания?       Неужели Ваньнин опять даёт Мо Жань поблажку? Всегда верная принципам, Шицзунь не могла в это поверить. Приняв гордый вид, она продекламировала:       — За счёт других важных заслуг, провинившаяся ученица освобождается от наказания.       Мо Жань улыбнулась и, неожиданно поцеловав Ваньнин в бледную щёку, промурлыкала:       — Можешь отхлестать меня плетью в своей комнате, золотце. Если так сильно хочется.       Некогда бледные щёки Чу Ваньнин тут же заалели, а кончики ушей стали пунцовыми:       — Прочь отсюда, я тебя сейчас привлеку к наказанию за сквернословие.       — А что я не так сказала? — продолжала веселиться Мо Жань.       Чу Ваньнин недовольно поджала губы и сузила глаза феникса:       — Я сказала, прочь отсюда. Потом поговорим. В моей комнате, — чуть тише добавила Шицзунь.       — Эта ученица слушается, — шутливо поиграв бровями, Мо Жань наконец-то поспешила к выходу.       А Ваньнин осталась наслаждаться своими любимыми лакомствами, но вряд ли они будут слаще вечера, что ожидал её впереди.       — Я люблю тебя. И это — не та любовь, которую испытывает ученица к Учителю, — Ваньнин с улыбкой вспоминала когда-то давно произнесённые Мо Жань слова.       — И я тебя люблю, А-Жань, — прошептала Чу Ваньнин сама себе, — и далеко не той любовью, которую испытывает Учитель к своей ученице.