Позолоченные строки

Сто шагов по дороге в пучину людских страданий. Двенадцать лестничных пролетов, десятки ступеней и железная дверь. Ни слова не говоря, он ел горький шоколад до крошки. Так горько, но очень красиво. Ни говоря ни слова играл всеобщий идеал, уничтожая свою личность раз за разом. Разбавляя незатейливой шуткой диалоги, даря комплименты в скучном трепе ни о чем, молча там где надо выслушать и болтая там где надо сказать. Его личность заканчивалась там где начинались люди. Его настоящие желания спрятались глубоко внутри костей боясь показываться на ружу. Они заставляли кости становится ледяными, обжигая кожу изнутри. Он не плакал, не звал на помощь, не кричал, не злился, не радовался, не смущался, не чувствовал, не протестовал, не менял; а все потому что просто этого боялся. Но быдло у него одно; неподдельное желание завладеть сердцем парня, который учился на класс младше чем сам Ли. Его комната стала напоминать алтарь посвященный этому юноше. Сотни снимков полароидного фотоаппарата, создавали на стене паутину из кадров его жизни. И все они были сделаны исподтишка. Шторы Минхо никогда не открывал, его комната всегда была погружена в сумрак. На доске для маркеров, которая висела посередине стены (среди сотен фотографий мальчика), красовались надписи. А в центре, огромным жирным шрифтом было выведено его имя. «Хан Джисон». Запись номер 1: " — Мне кажется, я забываю как без него дышать. Он моя причина просыпаться по утрам и продолжать существовать как личность в социуме. Он мой ангел посланный с небес! Только он может освободить мои руки от носки этих бременных браслетов. Я подарю ему луну, я подарю ему звёзды и все ночное небо. Моя любовь, он ведь согласиться? Конечно же. Я знаю что он любит меня. Я знаю что все эти взгляды были полны теплоты не просто так! Он хочет сказать мне завладеть им! Каждый раз когда он случайно оставлял свои вещи, это было адресовано мне! Я уверен, моя любовь пробудит в нем его истинное «Я». Он поможет мне начать существовать снова. Вот бы только быть на шаг ближе к моей судьбе… Этот день настанет, я тебе обещаю! —» Вам наверное стоило бы видеть с каким выражением лица, юноша писал свои любовные заметки о Хане. Засыпая каждую ночь в обнимку с записной книжкой и его фотографией, он благодарил господа за то что родился с ним в один век, и может учиться с ним в одной школе. Сегодня первый день нового триместра. И для них обоих, он будет незабываемым. Потому что Минхо настроен серьезно. Запись номер 4: " — Да, я собираюсь сделать это. Я собираюсь сделать его своим. Я хочу освободить своего ангела от этого ужасного социума. Он не должен быть его частью. Он не должен светить никому в этом мире кроме меня. Он — мое солнце. Сегодня я собираюсь заговорить с ним. Я чувствую как мое сердце начинает биться чаще когда я представляю его милое и слегка удивлённое лицо. Я слышу его шепот, от него у меня идут мурашки по коже… Я схожу с ума в его отсутствии. Я существую только рядом с ним… И больше абсолютно никак.—» К этому знаменательному дню, он подготовился весьма ответственно. Минхо аккуратно зачесал каштановые волосы назад, идеально выгладил чистую рубашку, и даже соизволил надеть галстук. Натер ботинки до блеска, надушился едва тронутым флакончиком духов, и поцеловал Суни, Дуни и Дори на прощание. Школьный коридор, одноклассники-идиоты, и куча других раздражающих вещей. Он играл свою роль — приличного ученика без особых интересов или черт характера. Но кто бы мог подумать, что творилось у него в голове в этот момент: " — Я чувствую его запах в коридоре. Его класс напротив, и я хорошо могу видеть его в дверном проёме. Сегодня он не выспался, потому что до ночи засиделся играя в приставку… Ах мой ангел, тебе стоило лучше беспокоится о своем расписании! Я специально потянул рычаг рубильника вниз, но даже отключенный свет в твоём подъезде не заставил тебя лечь раньше…—» Из мыслей о возлюбленном его выдернул парень с кудрявой обесцвеченной головой. — Минхо? Ты чего задумался? — Он наклонился дабы заглянуть в глаза юноши, и присел на соседний стул. — Ничего такого. Не обращай внимания. — Ярость почти взяла верх над его нутром, но Ли во время себя остановил. — Хэй, я ведь беспокоюсь…— Старший слегка похлопал его по плечу. Его звали Чан, и он был старостой класса. Минхо знаком с ним со времён средней школы, когда тот случайно застал его за исполнением хореографии-импровизации. Он ничего против этого парня не имел, они были достаточно близки. Минхо во всяком случае доверял ему как никому другому, но о Джисоне никогда в жизни не осмелился бы рассказать. Тот сочтет его маньяком, гарантированно. Как и любой другой адекватный человек. Но вообще-то, Чан не такой. Он очень чуткий и понимающий человек. И в любом случае, он рано или поздно все равно сам узнает что же с тобой творится. Минхо украдкой глянул на него, сжав в кармане пиджака конверт с любовным письмом. Он просто обязан, вручить его Джисону. Сегодня же. На конверте указано лишь имя получателя. А внутри, на помятом листе тетради, уродливым почерком криво выведены строки: «Я разглядел луну в твоих очах, Теперь желаю ими завладеть. Руки твои все в солнечных лучах, Способны лишь меня согреть. Я буду ждать тебя на заднем дворе школы после уроков. Надеюсь, ты озаришь меня своим визитом.» — Ты можешь сделать кое-что для меня? — Минхо все с таким же спокойным выражением лица глянул Чану прямо в глаза. Последнего чуть в дрожь не бросило от такого заявления. — Это последнее что я ожидал от тебя услышать, ха-ха. Минхо, ты не перестаешь удивлять меня! Конечно, что такое? — Юноша всучил ему конверт лицевой стороной к полу. — Класс напротив. Парень за третьей партой последнего ряда. Просто отдай это ему и все. — Он почти засмущался. Чан удалился из класса, оставив Минхо наедине со своими мыслями, которые уже начали покидать его душу изнутри. Сегодня после уроков… Он должен быть готовым, ведь у него так много планов на него… Страшно представить.