Мне нужен кто-то...

Держа в тонких пальцах сигарету, парень аккуратно стряхивает с неё пепел, что успел накопиться и снова подносит ко рту. К сожалению, это единственное чем он может отвлечься от того, что происходило с ним вообще. Особенно от позора на весь колледж и окончательного разочарования в обществе. Делает очередную затяжку и молится всему, что вообще может быть святым о том, чтобы поскорее уже умереть. Несмотря на то, что дым он выдыхает в окно, в комнате всё-таки воняет сигаретами. Однако особо бояться было нечего и даже сама Василиса Васильевна ничего ему не сделает, если эта вонь не проникнет за пределы комнаты. А уж об этом он позаботился достаточно хорошо... Заклинание сложное, но вполне себе действующее. Недовольно бросив взгляд на полупустую пачку, Астер продолжает своё дело. А ведь ему эту пачку не так уж давно принесли... Может надо было сразу всю пачку в рот запихать и поджечь? Каков шанс что он так умрёт? А какой что это будет слишком долго и мучительно, что он снова затараторит, путая слова, одно из множества отложившихся в памяти заклинаний и всё обойдётся? В любом случае проверять он это не собирался и всё, что ему было нужно сейчас–стоять, опираясь на большой подоконник одной рукой, да курить. Можно было бы и скинуться с окна, но оно не открывается нормально. Его сил сломать окно даже с разбега не хватит, только если что-то тяжёлое кинуть. Но чтобы его кинуть нужно поднять, а в последнее время Астер и себя с кровати поднять не может, не то что какие-то тяжёлые предметы. Видимо его силы уходили потому что он в край обленился и просто не хотел ничего делать, ведь будучи под домашним арестом, а вернее запертым в своей комнате общежития, так как дома он не имел, делать ничего и не нужно было, только с бумагами возиться. Ну и конечно продолжать забивать свою голову совершенно различной информацией, что пригодилась бы парню, если бы он сам не поставил крест на своей карьере. Это пятно–грязная краска, смешание бело-розового, и чёрного в том бою на поле для флайдбола, то, где он по настоящему чувствовал себя правым и гордым за каждый полученный и нанесённый удар, те мгновения, когда он действительно чувствовал себя наполненным настоящими эмоциями, чувствовал себя героем и тем, кто действительно способен помочь–очернило его в глазах преподавателей, окончательно поставило крест не только на том, чтобы быть уважаемым на его будущей работе, а именно быть уважаемым преподавателем в волшебном колледже, но и на и самооценке. Левая рука сжимается в кулак незаметно, тонкие губы начинают дрожать, а на глазах кажется вот-вот выступят слёзы. Противно. Почему Корвин его тогда не прикончил, почему Василиса Васильевна этого не сделала? Почему тогда единственный, кто был рядом–Влад? Почему отвёл за руку, почему Астер сквозь слёзы и чуть ли не истерику слышал как именно он пытался как-то успокоить? Почему он вообще сидел рядом в кабинете Василисы Васильевны, хотя она не раз намекала ему выметаться с её кабинета, а он, понимая всё, оставался рядом и каждый раз когда она отходила куда-то, вздыхая, приобнимал за плечи и пытался хоть как-то развеселить? Где он сейчас? Сегодня вроде выходной, поэтому вряд-ли он занят чем-то. В любом случае у Влада должны быть дела важнее, чем Астер. Да любое дело будет важнее, чем встреча с таким мусором, как он. Одиночество на пару с ненавистью к самому себе кажется точно начинает съедать аспиранта изнутри. Почему ему так плохо? Почему ему вообще приходится всё это терпеть? Внутренний голос начинает сводить с ума, сначала задавая подобные вопросы поодиночке, а потом выливая всё что есть, как будто обливая ледяной водой с ведра, наперебой, из-за чего голова начинает сначала просто болеть, а потом и вовсе трещать, создавая невыносимые болевые ощущения. Голос в голове кричал сразу несколько фраз одновременно, не прерываясь, и всё что было понятно из общего потока совершенно разных мыслей: «ПОЧЕМУ ИМЕННО Я? ПОЧЕМУ НЕ КТО-ТО ДРУГОЙ, ПОЧЕМУ СТРАДАЮ ИМЕННО Я?» Сигарета падает в пепельницу, а Астер на колени, ударяясь лбом о край подоконника, из-за чего шипит от боли и хватается за голову, в надежде что она сейчас каким-то магическим образом отпадёт и закончится всё это. Эти приступы неизвестно чего каждый раз, как только он начинал восстанавливаться после каких-то тяжёлых событий, были невыносимы. Ему больно, страшно, невыносимо, ему нужен кто-то, ему нельзя прекращать думать о чём-то отвлечённом, хорошем, ему нужно, нужно... Раздаётся крик и негромкий стук о пол. Он уже ничего не слышит, только голоса в голове. Он не может сосредоточиться. Он корчится на полу, схватившись за голову и дёргаясь так, будто намерен её оторвать. На какой-то момент сознание ненадолго возвращается к нему, благодаря чему получается глотнуть воздух ртом. Как будто он только что тонул и смог вырваться из беспощадной клетки воды, глотнув немного воздуха, но погрузившись обратно в бесконечно сильные волны. Это наверное последнее, что он помнит перед тем, как закрыл глаза и провалился в никуда. Он не помнит что было до этого, вообще ничего. Глаза открывать не хочется. Это приятное состояние полусна... Парень лежит, а из приятного состояния отдыха вырывает голос, что звучит нетвёрдо, неуверенно, со слабым желанием скрыть свой страх. Всё-таки открыв глаза, Астер в первую очередь пялится на потолок и секунды две моргает, стараясь прийти в себя, а после резко садится и нечёткая из-за плохого зрения картина мира немного плывёт и шатается, но от этого разобрать что говорит его спаситель несложно. За те пару-тройку секунд, которые он осознаёт что вообще произошло с ним, что вообще происходит и что ему только что сказали аспиранту успевают нацепить треснувшие, но не сломавшиеся окончательно очки. Первое, что он понял–у него из носа текла кровь, так как в нос уже успели вставить ватный диск. Вполне возможно что это из-за сильного удара об стол или о пол, может даже и от стресса. Правый висок болел так, будто по нему ударили углом большой толстой книги, что уж совершенно точно из-за его падения на пол. Выйдя из резкого потока своих мыслей, парень замечает что ему протягивают стакан воды. Слегка дрожащими руками берёт его и немного отпивает. Холодная... Не замечая, как опустошает стакан, думает как вообще объяснить этот приступ и что ему нужно будет сделать за то, что его буквально спасли. Тихо выдохнув, он протянул пустой стакан обратно. —Как себя чувствуешь? Может какую-нибудь таблетку дать?–привычный образ хладнокровного человека кажется с громким треском ломается, а Астер осознаёт что видит перед собой того же Влада, что и всегда. Того, кто не раз подвергался опасности, того кто тоже получил немало от матушки судьбы. Того, кто сейчас держит пустой стакан дрожащей рукой, того кто смотрит растерянно, но с желанием помочь как-либо. —Только если обезболивающее... Голова ещё болит, но далеко не так сильно. Таблетки в шкафу на третьей полке слева в аптечке...–парень внимательно следит за всеми движениями своего спасителя, а когда тот усаживается обратно на кровать и протягивает таблетку со стаканом всё такой же холодной воды с готовностью берёт её и выпивает. Подаёт стакан обратно, говоря тихое „спасибо”. —Ты не мог бы сказать, что это вообще было?–Влад неуверенно начинает говорить. «Видимо ему неловко такое спрашивать...»–проскакивает во всё ещё болящей голове Астера, из-за чего с ответом медлить нельзя очень хочется и он ляпнул первое, что вспомнилось: —Честно... Я сам не знаю. После пары-тройки таких случаев я обращался к врачам, но все как один клали болт и говорили что ничего не знают. Вот сиди и каждый раз молись, чтобы не прихватило... –аспирант обнимает руками свои колени и ложит на них голову, перед этим сняв очки. Голова, как обычно, требовала большего отдыха, чем получает, но выбора у обладателя организма не было и приходилось ждать ночи, чтобы заснуть. —Сейчас хоть немного лучше? —Да. Спасибо большое... За то что не ушёл, за то что оказался рядом в очередной раз. Астер поднимает голову и садится ближе к стенке, приглашая гостя его комнаты к себе. Тот сначала видимо не понимает приглашения, но после садится рядом и кладёт свою руку на чужое плечо, приобнимая и прижимая к себе. Астер некоторое время неуверенно мнётся, но потом тихо и смущённо просит обнять его. Преподаватель совершенно спокойно реагирует на эту просьбу и исполняет её, так же решив, что такие нежности как поглаживание по голове не будут лишними решил использовать и их, тихо приговаривая что-то в роде «мой мальчик, всё честно будет хорошо и если хочешь, я помогу тебе со всем». Тихие всхлипы и бесконечные благодарности в ответ сыпались на Влада, пока Астер не начал засыпать. Последнее, что Астер помнит перед очередным и маловероятно последним погружением в темноту–то, как ему сказали «Приятных снов, мой мальчик. Я буду охранять твои сны и хочу чтобы ты сейчас хорошенько выспался»