Взаимность

Не у каждого чувства есть шанс на взаимность. Эта истина очевидна даже младшеклассникам, но все равно иной раз не хотелось в нее верить, особенно если речь идет о первой любви. Когда он успел втрескаться? Да черт его знает, просто однажды взгляд сам начал выцеплять изумрудную макушку из толпы, а уголки губ непослушно искажать привычное выражение лица, вторя эмоциям Мидории, едва стоит его увидеть. Окончательно все пришло к точке невозврата, уже после победы над Лигой и начла второго учебного года. Шинсо попал на геройский курс, как и хотел, прямиком в класс "А". Вот Моному подорвало на эмоциях, когда это выяснилось, он не затыкался даже после нескольких ударов Ицуки, пока та его совсем не вырубила, едва вспомнишь - смешно становится. Но, опуская детали, это не повлекло за собой ничего неожиданного. Конечно, он сдружился почти со всем классом, хотя и не имел такой цели, но никого не мог назвать другом в особенности. Да, Каминари и Киришима часто пытались его втянуть в их веселье, за ними и Мина подтянулась. Асуи временами пыталась завести разговор, но у каждого из них уже были сформированные компании, в которые они, может, и рады были принять новенького, вот только тот шибко не рвался. Единственный, к кому с разговором он подходил сам, был Мидория. Дружелюбный по своей натуре, он поддерживал любую попытку завести диалог, но раз за разом эти разговоры прерывались. Чаще всего, причиной был Кацуки, наверное единственный, с кем отношения стали хуже. Другой - Тодороки Шото. Он держался с Шинсо по приятельски вежливо, но все же на контакт первый не шел, на чем они с Хитоши и сошлись. В таком темпе прошло пару месяцев, а затем Шинсо взбрело в голову попробовать признаться. Признался. Без лишних ломаний и капли смущения, подсел рядом с ним во время тренировок, когда тех двоих телохранителей не было рядом, завел невинную тему, немного посмеялся, а затем как бы невзначай сказал Мидории: -Ты мне нравишься! И в ожидании посмотрел на него, не выдавая волнения, которое охватило его в этот момент. Не то чтобы он надеялся на ответные чувства, скорее рассчитывал на отказ, чтобы таким образом отделаться уже от лишних мыслей, и сосредоточиться на учебе и тренировках. Отрубить голову с одного удара не вышло, Деку явно не так его понял, и после небольшой паузы ответил: -Ты мне тоже, Шинсо! Объяснять, что он имел ввиду своим "нравишься" было не приятно, но Хитоши все же смог, наблюдая за тем, как в огромных зеленых глазах плескалась, утопая, надежда на то, что это шутка. Мидория слегка затянул с реакцией, самому признавшемуся стало больно от такого медлительного отрывания корки с болячки, в довершении всего, еще и Бакуго закончил тренировку и направлялся в их сторону, и Шинсо просто махнул на это рукой, так и не получив ответ. Уже на следующий день общение продолжилось в прежнем русле. Во многом, благодаря поведению самого Хитоши. Он просто решил делать вид, что ничего не было, и Мидория охотно поддержал. Осадок от этого прошел быстро, и месяца не прошло, а вот чувства - они никуда деваться не хотели, и даже сейчас, спустя пол года, он сидел в столовой на первом этаже, со своим остывшим кофе, и почему-то вспоминал об этом. То ли это было веяние минувшего праздника, то ли он действительно часто об этом думал - не понятно. Вот только по великому совпадению, именно сегодня его ночные посиделки в одиночестве решил прервать тот, кого, видимо, эти мысли мистическим образом притянули. -Не ожидал, что это ты здесь, Шинсо! Вот и они, растрепанные, несуразно торчащие изумрудные волосы, бездонные глаза, полные зелени, и до безумия заразительная улыбка, от которой собственные губы на короткий миг исказились, не пропуская чуждую эмоцию. Вместо нее, выдал более свойственную себе ухмылку и кивком поприветствовал вошедшего. -А ты чего не спишь? - Деку очаровательно склонил голову слегка вбок. -Бессонница! А ты? Вопрос Мидории был невинным, и повлек за собой простой и банальный ответ, а вот с Шинсо так не вышло, потому что в ответ он получил затравку для последующего диалога. -Не мог уснуть. Разные мысли в голову лезут. Изуку попытался сказать это как можно непринужденнее, но вышло так себе. Да и даже без этого, Хитоши догадывался, что гложет обладателя Один За Всех. Отпив еще немного кофе, юноша кивнул головой на стул напротив, собственноручно подписываясь на беседу, которая снится во френдзоновых кошмарах всех влюбленных. -Тебе признались? Деку вздрогнул, а затем несколько сконфуженно улыбнулся, словно не зная, стоит ли действительно говорить об этом. Наткнулся он на вполне расслабленное выражение лица, которое так и располагало к тому, чтобы поговорить о чем угодно, и Изуку сдался, усаживаясь на указанное место, предварительно налив себе чай. Он действительно рассказал ему все, о том, как его отозвали в сторону и вручили шоколад, вместе с признанием. Как понимающе ему дали время на ответ, но едва улеглись эмоции от первого, как прилетело второе, более настойчивое и твердое. Имена он не называл, но сцена, где Бакуго впихивает своему любимому неудачнику шоколад со скомканным признанием, больше похожем на угрозу, сама всплыла перед глазами. Шинсо не был удивлен и первому, видел, как Тодороки прятал коробочку в сумке, еще тогда уверенный в том, кому именно она предназначена. Неожиданностью стало то, что признаний было три. Видимо, Урарака тоже поняла, что ее соперники начали действовать, и переступила через свою застенчивость, стараясь не отставать. Слышать об этом было даже забавно, а наблюдать за тем, как Мидория готов на себе волосы рвать в панике - непривычно. Сильнейший герой, победивший Все За Одного испытывает такой стресс от необходимости отказать в чувствах. -И что ты планируешь с этим делать? - не скрывая улыбки, уточнил Хитоши, уже довольно долго слушая рассказ, подперев голову рукой. -В том то и дело, я не знаю... У Шинсо закралось подозрение, что он немного мазохист, но все же заканчивать разговор на этой ноте было противозаконно. Он задал следующий вопрос, эгоистично надеясь, что ответ на него закроет ту самую тему, полугодичной давности, и ожидание закончится: -А кто тебе самому нравится? - улыбка стала немного неживой, от подступившего вновь волнения. До этого, казалось, он уже смирился со своей безответной влюбленностью, но сейчас надежда от чего-то снова встрепенулась, и принялась душить его ожиданием хоть какого-нибудь решения Деку, но тот лишь помотал головой: -Я не... не знаю, как быть. Правда не понимаю. Их ведь трое, и каждый - мой друг, и я... Тихий смешок прервал Изуку, и его собеседник поднялся с места, унося свою кружку. Здесь он никак не мог помочь Деку. Если бы вопрос был в том, как отказать, или наоборот принять чужие чувства, может, Шинсо и мог бы предложить пару вариантов. Что до этой ситуации - любимец многих сам не знал, кто ему нравится, и нравится ли вообще. Этот выбор зависел только от него самого, и никто не должен на него пытаться повлиять, поэтому разговор уже можно было считать оконченным. Однако, вместо того, чтобы уйти, Шинсо все-таки дал совет: -Решение принимать только тебе, но лучше не затягивай. Каким бы жестоким ответ ни был, лучше скажи им его. Ожидание намного хуже простого отказа. Изуку опустил невеселый взгляд, но по его лицу было видно, что эти слова точно до него дошли, и паника постепенно начала сменяться решительностью. Наверняка, он уже утром встретится как минимум с двумя из его романтичного трио, чтобы дать им отказ, и, когда мысль об этом пришли в сиреневую голову, Хитоши передумал уходить так просто. Он ведь помог сейчас своим соперникам, но при этом, как и прежде, даже не подумал о том, чтобы помочь себе. Сглотнув ком, застрявший в горле, и уняв легкую слабость в конечностях, Шинсо не громко позвал: -Мидория... Деку не подозревал о том, что его не просто окликнули, и без задней мысли отозвался, уже через мгновение понимая, что тело больше не слушается. Использовавший свою причуду, герой бесшумно подошел к Изуку, остановившись рядом с ним, почти что вплотную. Пустой взгляд явно пробудил в нем небольшое чувство вины и неловкость, потому как Шинсо замялся, отдавая одну единственную команду: -Закрой глаза... Веки сомкнулись, и вскоре после этого, холодные пальцы коснулись подбородка Мидории, приподнимая его лицо. Поцелуй был совершенно невинным и чистым, простое касание губ, не более, но даже от этого сердце Хитоши забилось о реберную клетку, мучительно желая вырваться за ее пределы. Герой, называется, а ведь так бесчестно использовал причуду, самым злодейским способом воруя первый поцелуй, который точно ему не принадлежал. Еще до того, как отстранился, Шинсо поклялся себе больше не использовать гипноз в таких целях, но сейчас это казалось необходимым. -Не забудь, когда будешь думать над ответами, что я признался тебе первым. Так что, когда начнешь отшивать своих ухажеров, начни, пожалуйста, с меня... От волнения голос едва заметно исказился, а действие причуды спало, но Изуку все так же не смел пошевелиться, лишь медленно открыв свои безумно зеленные глаза. На короткий промежуток он времени столкнулся взглядами с Шинсо, после чего тот отступил назад, сдержанно улыбнулся и покинул кухню, оставив Деку разбираться со своими амурными вопросами. После этого проступка стало даже немного легче на душе. Пальцы осторожно коснулись губ, которые исказились в далеко не радостной улыбке. Интересно, сколько у него времени осталось на то, чтобы морально подготовиться к словам, которые ему предстоит услышать? Но перед смертью не надышишься, а принять это нужно. Ведь не у каждого чувства есть шанс на взаимность, но пока тебя не отвергли, всегда остается надежда, особенно если речь идет о первой любви.