Зелье откровений

      Столовая гудела, жужжала, пыхтела и полнилась еще кучей разных звуков. Самая что ни на есть обычная обстановочка для ужина в Академии Магии, где учатся представители сотни разных рас, начиная от орков, демонов и драконов, и заканчивая даже простыми людьми!       Ким Чонин был полукровкой – валькирией по маме и ангелом по папе – и в академии чувствовал себя вполне комфортно. Сейчас он сидел в компании своих однокурсников с факультета зелий, наворачивал пирог с клубникой и вместе со всеми обалдевал с новости, что у Чанёля определился гендер!       На самом деле постепенное определение половой принадлежности было явлением вполне обыденным и распространенным у многих рас, включая фениксов, коим был Чанёль. И у ангелов с полуангелами тоже такое наблюдалось. Двое других друзей за столиком были людьми, поэтому удивлялись и даже немного пугались. Вроде еще вчера был их друг Чанёль, нормальный мужик, а сегодня вдруг выяснилось, что он самочка и должен этому миру принести потомство! Сам же Чанёль реагировал спокойно, говорил, что подозревал за собой такой расклад. А как в этом семестре появился в академии новый препод по стихийной магии, так феникс уже, можно сказать, ждал, когда у него гендер нужный проявится.       – И что просто вдруг бац?! – никак не хотел понимать Минсок.       – Не совсем бац, – ломался Чанёль. – Магистр Бён меня вчера поцеловал, а сегодня я уже прям другим проснулся, все про себя окончательно понял.       – Ого… – протянули одновременно Чондэ и Минсок, а Чонин лишь хрюкнул в кружку с компотом, пытаясь скрыть смешок.       – В какое место он, прости, тебя поцеловал? – проглотив компот, поинтересовался Чонин.       – В губы!       – И что еще он тебе… поцеловал? – откровенно ржал недоангел. Уж он-то в теме хорошо разбирался.       – Ой, отвали, Чонин, завидуй молча, – насупился Чанёль.       – Чему завидовать? Тому, что тебя за два месяца до окончания академии из привычной комнаты переселяют черт знает куда?       Определиться, наконец, с половой принадлежностью было, конечно, делом полезным. Но, к сожалению, сопряженным с кучей перемен в жизни. Например, Чанёлю больше нельзя было жить в «мужском» общежитии. Хотя, если внимательно посмотреть на обитателей этого общежития, попадутся вам представители «слабого» пола, которые помалкивают про свой раскрывшийся гендер и спокойненько живут, как привыкли. Это Чанёль – глупышка – едва раскрылся и сразу побежал в лечебку за советом, какие витамины или укрепляющие тоники теперь надо пропить. Правда, Чонин подозревал, что друг не договаривает, а в лечебке рецепт не на витамины просил. В конце концов, Чонин прекрасно осведомлен о классическом стимуляторе раскрытия «женского» гендера. Поэтому и шутил на тему «поцелуев» с магистром.       В общем, целитель из лечебки сразу сообщил в деканат, а оттуда – коменданту общаги. И вот Чанёль вынужден переезжать из любимой комнаты в полную неизвестность.       Нет, Чонину такой радости не надо, поэтому он свой раскрывшийся «женский» пол тщательно скрывает даже от друзей уже почти полсеместра. И никто не догадывается. Особенно проницательный сосед, который за четыре года учебы и совместного обитания в комнате выучил Чонина досконально. А про гендер даже не подозревает! Сосед Чонина, он же лучший друг До Кенсу, был из лесных фей, а у них с половой принадлежностью всё с самого рождения было четко определено.       Фею и полуангела, кстати, поселили вместе на первом курсе по принципу наличия крыльев. Из набора того первого курса все феи, кроме Кенсу, были девчонками, а Чонин из-за своей смешанной крови не походил на типичного ангела, крыльями выделялся черными с серебром. Другие ангелы поглядывали на него с опаской и селиться вместе с полукровкой не желали. Вот и разместил комендант двух не пристроенных крылатых в одну комнату, а они и не были против, как-то быстро подружились.       Кенсу с самого начала учился на факультете боевой магии и к выпускному курсу заработал себе славу опасного и даже порой жестокого мага. Хотя казалось бы… лесная фея!       А Чонин после первого курса сбежал с факультета целительства и перевелся на зелья. Хоть ангелы всегда считались лучшими целителями, и именно это направление чаще всего выбирали, мамина половина воинственной крови требовала чего-то поинтереснее. Родители его выбор приняли. Хотя отец – главный целитель Королевского госпиталя – долго надеялся, что Чонин передумает.       А он не передумал и готовился через пару месяцев сдавать квалификационный экзамен на эксперта зелий и ядов.       В столовой на несколько мгновений стихли все звуки, когда в дверях нарисовалась компания боевых магов-выпускников с До Кенсу во главе. Боевики умели производить впечатление одним только видом. Лица у них были разукрашены эффектными ссадинами, а тренировочные костюмы – пятнами крови вперемешку с грязью. Чонин знал, что с сегодняшнего дня у боевиков началась полноценная практическая подготовка к выпускному испытанию, и жалеть их никто из преподавателей не собирался. А вот молоденькие феечки за соседним столом весьма впечатлились. Особенно убийственным взглядом своего соотечественника. Едва с посетителей столовой слетело всеобщее благоговейное оцепенение, феечки захихикали и принялись стрелять в старшекурсника До заигрывающими взглядами.       Чонин, глядя на эту картину, только хмыкнул и откусил побольше пирога, набив полный рот. И именно в этот момент герой мокрых снов студенток резко поменял направление движения и замер за спиной у полуангела с хомячьими щеками.       – Приятного аппетита, – негромко пожелал он всему столику, склоняясь к Чонину. – Без меня не уходи, дело есть, – произнес уже практически на ухо, невесомо скользнул рукой по черно-серебристому крылу и, как ни в чем не бывало, вернулся к друзьям.       – У-у-у, – передернул плечами Чондэ, – даже мне от его присутствия не по себе. Ты как, Чонин?       – Опять постирал свои красные шорты с его белой рубашкой? – хохотнул Чанёль.       – Вообще-то, это он мои рубашки стирает. И шорты тоже, – слишком громко ответил Чонин, и тут же пожалел, в последний миг выставив защиту против двух одновременных заклятий, прилетевших от столика феечек и, как ни странно, столика троллей-третьекурсников.       – И чего Кенсу такой популярный, – искренне удивился Минсок. – Молчаливый, угрюмый…       – Красивый, – тихонько вздохнул Чонин. – А еще загадочный и свободный.       – Потому что кто-то постоянно тормозит, – вновь вставил Чанёль.       – Ну не всем же, – не отставал Чонин, – после первого поцелуя за противозача… за витаминками в лечебку бежать!       – Да-да, некоторые после первого поцелуя замирают в стазисе и довольствуются стираным бельишком, – парировал Чан.       – Ты целовался с До? – выпалил Чондэ. И уже Чанёлю и Минсоку пришлось помогать Чонину выставлять щиты от чужих заклятий.       – Сегодня кто-то специально столовую пологом ревности накрыл? – хмыкнул Минсок, угрожающе оглядывая соседние столы.       – Сегодня боевики, и До в особенности, слишком убийственно прекрасны, – оценил Чанёль.       – Заглядываетесь на боевых магов, студент Пак? – раздалось за спинами.       – Ой, магистр Бён! – подскочил феникс и мгновенно покраснел, распуская вокруг себя магические огненные всполохи.       – Мы, кажется, договаривались о дополнительной практике, – произнес преподаватель ровным тоном, будто и не замечая проявлений сущности феникса, свидетельствующих о взволнованном душевном состоянии парня. – Если закончили, то прошу, – махнул рукой на выход. А Чанёля дважды приглашать не надо. Подобрал вещички, сверкнул друзьям напоследок безумной улыбкой и умчался… за знаниями, конечно.       – Нам, вообще-то, тоже пора, – Минсок толкнул Чондэ локтем.       – Да, точно.       – Опять двойное свидание? – уточнил Чонин, а друзья активно закивали. – Кто на этот раз? Эльфийки, русалки…       – Ведьмы, – Чондэ в предвкушении потёр ладони. – Хорошо, хоть на последнем курсе не такой завал с учебой, можно, наконец, заняться поиском спутницы жизни.       – Ну-ну, – скептически отозвался Чонин. – Не завал у него… Идите уже, тошно от вас.       – А ты бы тоже попробовал, – предложил Минсок. – Хочешь, скажу девчонкам, они быстро третью найдут? Рыженькую… хочешь?       – Нет, спасибо, – отмахнулся ангел, – у Кенсу же какое-то ко мне дело было.       – Ну да… Кенсу… – вполголоса протянул Чондэ. Они с Минсоком снова переглянулись и поспешили на выход.       Наблюдательные друзья не могли не заметить безответной симпатии Чонина к своему соседу. Эти чувства крепли в нем с самого первого курса, а к последнему стали вполне очевидными всем близким… кроме самого Кенсу. Боевик был приверженцем той же теории о «поиске спутницы жизни, пока еще есть время хотя бы на последнем курсе». Только в отличие от Чондэ и Минсока Кенсу искал не кого попало, а кандидатку, соответствующую вполне конкретным критериям. Девушка должна была быть с младших курсов, чтобы спокойно доучивалась, пока До встает на ноги и утверждается как крутой специалист, а потом после ее выпуска и свадьбу можно сыграть. Кроме того, Кенсу смотрел исключительно на крылатых, в основном на фей, хотя природа их магии его интересовала в последнюю очередь. Ну и конечно, кандидатка на роль будущей госпожи До должна иметь средний балл не ниже «отменно», посещать минимум два факультативных курса и говорить на трех языках. Если она ко всему этому будет еще и симпатичной, то пазл окончательно сойдется, а на пальчике счастливицы появится кольцо.       Чонин его случайно увидел – то кольцо. Тонкий ободок из белого золота и россыпь черных и серебристых камешков по нему, среди которых ловко прячется именной охранный артефакт До. Боевик до мозга костей, Кенсу первым делом подумал о безопасности избранницы. Но колечко и, правда, очень красивое. Странно было только, что Кенсу его не для конкретной девушки выбрал, а вроде как заранее, впрок!       Так вот Чонин в отношении Кенсу уже давно никаких иллюзий не питал. Примерял, конечно, на себя его перечень параметров идеальной пары. Но прекрасно понимал, что подходит только по наличию крыльев (да и те чёрти какие, хотя Кенсу любит невзначай их касаться и поглаживать) и по среднему баллу, и совсем промахивается по возрасту и языкам!       И тем не менее, в конце прошлого семестра Чонин решился на одну глупость, о которой теперь жалел… иногда…       Это была вечеринка в честь завершения сессии. На второй семестр четвертого курса всем будущим выпускникам назначалась только подготовка к итоговым испытаниям, так что сдачу последних традиционных экзаменов старшекурсники отмечали с особым размахом. Комендант закрыл глаза, или ему помогли «закрыть» ловким незаметным заклинанием, на тусовку в мужском общежитии. Студенты натащили алкоголя и закусок, девчонок пригласили. В общем, подошли к организации мероприятия творчески и с размахом.       А Чонин, засиживаясь допоздна в лаборатории, готовился своим собственным способом. Зелье откровений, которое в теории на ангела не могло подействовать, он доработал по собственному рецепту и собирался принять в конце вечера, чтобы, оказавшись с Кенсу в комнате, честно признаться в чувствах. Зелье из-за доработки получало в побочку замедленное действие, но этот эффект Чонина устраивал. Как раз будет время собраться с мыслями и создать нужную ситуацию.       Появившись на празднике с опозданием в пару часов, Чонин обнаружил До Кенсу в компании цветочной феи со второго курса факультета флоры и фауны. Тут же в поле зрения Чонина появился аспирант Лухан, весьма прошаренный обо всех студентах своего – того самого флористического – факультета, и любезно сообщил, что объект интереса До имеет строго «поразительно» по всем дисциплинам, посещает все доступные второкурсникам факультативы, поет в хоре и пишет поэму на мертвом языке древних. То, что она была ко всему прочему красоткой, Чонин и сам разглядел… сквозь стакан, вливая в себя один за другим несколько коктейлей подряд. Чертов купидон Лухан в это время сидел рядом и в предвкушении потирал руки.       – …И танцует в ансамбле танца стихий! – активно вещал купидон.       Чонин поймал себя на том, что потерял нить разговора, запивая свою горькую участь одинокой полувалькирии не менее горьким алкоголем.       – Ты же говорил про хор? – уточнил у Лухана. – Когда она все успевает?       – Так это другая! – радостно известил купидон, кивая на парочку напротив.       Кенсу самозабвенно обнимался с какой-то сильфидой – феечкой воздуха. Ее полупрозрачные радужные крылья трепыхались от восторга, белые, словно из пара сотканные, волосы развивались, а сама она звонко смеялась, когда Кенсу склонялся поближе и что-то горячо шептал на ухо, рукой крепко обвивая талию собеседницы.       Свои крылья, кстати, Кенсу всегда аккуратно прятал под формой. И только Чонин в силу соседства имел возможность наблюдать эту красоту по утрам, когда фей выходил из ванной и еще не успевал облачиться в форму. Крылья у Кенсу были черными, но почернели не сразу, а в процессе обучения, когда он начал постигать сложную боевую магию.       – Эта тоже «поразительная»? – с сожалением уточнил Чонин. Даже если и «скверная», все равно Кенсу явно ей симпатизирует.       – Отменная, – кивнул Лухан. – Кенсу своим критериям не изменяет. Налить тебе еще коктейль?       Последний вопрос прозвучал с лукавой интонацией, но куда там пьяному Чонину распознать подвох.       – Наливай!       Когда в руках у ангела появился очередной полный стакан, Чонин вспомнил о заготовленном зелье. Долго крутил в руках флакон, решаясь. И совсем не обращая внимания на любопытного друга рядом.       – Это надо сделать, – и вылил содержимое в стакан.       – Кенсу! – вдруг оживился Лухан. – Выпей с нами! На вот…       Чонин и сообразить толком ничего не успел, а купидон уже выхватил его стакан, всунул Кенсу, а самому Чонину тут же налил новый.       – До дна!       Кенсу улыбнулся Чонину, приподнял стакан в жесте «за тебя» и послушно опрокинул в себя залпом.       – Через сколько подействует? – тут же шепнул довольный Лухан Чонину.       – Что подействует?!       – Твой приворот, – сквозь зубы процедил купидон, замечая, что Кенсу уже откровенно прислушивается.       – Это не приворот, – простонал Чонин. – Зачем ты полез?       – Ну, прости, сущность у меня такая, – надулся Лухан. – Надеюсь, это был не яд?       – Что вы там шепчитесь, – начинал раздражаться Кенсу. – Сами позвали…       – Я тебя позвал, чтоб сообщить, что Чонин наклюкался и тебе придется отвести его в комнату.       – Полчаса… – прошептал Чонин.       – Но будет лучше, – тут же поправился Лухан, подмигивая другу, – если ты, Кенсу, сначала его на полчаса выведешь на улицу воздухом подышать!       – Идем, – и боевой фей тут же подхватил пьяного ангела под локоть, – горе мое…       Чонин почувствовал, что зелье откровений начинает работать, когда Кенсу, сидя на скамейке у входа в общагу, задрав голову к ночному небу, вдруг заявил куда-то в пустоту:       – Как же меня бесят эти их крылья!       – Что? – нахмурился Чонин. – Чьи крылья?       – Девчонок-фей, – спокойно продолжил Кенсу. – Блестящие, ажурные, все такие нежные и трепетные… Тьфу!       – Зачем же тогда выбираешь себе подружку с крыльями?       – Затем, что не могу по-другому.       – Семейные традиции, – понимающе кивнул Чонин.       – Личный фетиш, – отмахнулся Кенсу. – Меня возбуждают крылья, – честно признал. – Но не абы какие, как оказалось, а сильные. Не цветастая бутафория, а настоящие мощные крылья… как твои!       – В смысле? – испуганно выдохнул Чонин.       Кенсу заворожено смотрел на ангела и тянул руку, готовясь мгновение спустя коснуться чужого крыла. Зелье откровений, сваренное под ангела, вполне правильным способом подействовало и на фею.       Чонин понял, что пора уходить, пока Кенсу еще только разогревается, пока у него не возникло острое желание пооткровенничать с первым встречным. Сегодня общага не собиралась спать до утра, и этих встречных по пути до комнаты можно было встретить целую толпу!       К счастью, опасность миновала. Только в коридоре третьего этажа всего шагах в десяти от нужной двери в комнату парочка столкнулась с однокурсниками Кенсу. Чонин не успел зажать другу рот и тот выпалил: «Я тащусь от его крыльев!»       В ответ сразу прилетело: «Проспись, Кенсу, сам на себя не похож!» – что, несомненно, свидетельствовало, что компания восприняла заявление как простой пьяный бред.       – Так и сделает, – заверил Чонин и толкнул соседа в комнату. Но и шага не успел сделать, как боевой маг резко прижал его к двери и выдохнул прямо в лицо:       – Что ты со мной сделал?!       – Это я вообще-то для себя… – начал блеять Чонин, понимая, что только честность и искренность в данной ситуации спасут от гнева боевого мага.       – Сводишь меня с ума, – будто и не услышав Чонина, продолжил Кенсу. – Соблазняешь всем своим видом, а твои крылья… Какого черта они такие идеальные? – подался всем телом вперед, зажимая ангела. Одной рукой позволил себе прикоснуться к желанным черным перьям, а второй властно обвил за пояс и прижал к себе, не оставляя шанса отстраниться. Хотя Чонин уже и не собирался. Особенно после того, как тишину комнаты прорезало отчаянное признание:       – Четвертый год о тебе мечтаю! Мой идеальный мальчик.       И сердце ангела не выдержало. Он собирался поговорить откровенно, но в этом больше не было смысла. Сам обвил Кенсу руками за шею, сам притянул и поцеловал…       И только утром обнаружил еще один побочный эффект своего усовершенствованного зелья: у фей оно напрочь отбивало воспоминания обо всех откровениях!       Чонин проснулся утром в объятиях теперь уж точно не соседа, как он думал, а своего парня. Кенсу спал, уткнувшись лбом между любимых ангельских крыльев, от его дыхания было щекотно, а от воспоминаний, что они двое творили ночью – стыдно немножко, но больше все-таки волнительно приятно.       Чонин сбежал в душ, а когда вышел, свежий, бодрый и готовый обсудить изменившийся статус отношений, обнаружил, что Кенсу, как ни в чем не бывало, собирается на завтрак. На Чонина смотрит прямо, без неловкости. И совсем не спешит поцеловать и пожелать доброго утра. Когда Кенсу заговорил, Чонин понял, что пора считать минувшую ночь просто сладкой фантазией. Сном.       – Надеюсь, я вчера никого не притащил? Помню ту сильфиду, а потом мы вроде с Луханом пили…дальше как отрубило. Ты меня после этого видел? Я адекватный был? Никому ничего не наговорил? Глупостей не наделал?       – Все в пределах разумного для чуть выпившего почти выпускника, – с натянутой улыбкой сообщил Чонин, незаметно постукивая себя по груди в районе разбитого сердца.       Объясняться не хотелось. Ничего не хотелось. Только поскорее уехать домой и спокойно обдумать произошедшее, не имея перед глазами причину душевных терзаний. Студентам как раз полагались каникулы, и Чонин, не сомневаясь, бросился собирать чемодан в то же злополучное утро.       Старшекурсников отпустили всего на неделю. Только Чонин умудрился в последний день перед возвращением в академию свалиться с лихорадкой. Болезнь начиналась вполне обычным образом, хоть симптомы и появились будто бы внезапно. Родителей дома не было. Мать, как эксперт Государственной Службы Безопасности, инспектировала приграничные гарнизоны, а отец, хоть и был главным целителем, все равно регулярно брал в госпитале суточные дежурства наравне с рядовыми целителями. Помочь Чонину с прогрессирующей болезнью было некому. Но он не растерялся и, памятуя о своих ангельских корнях и врожденной склонности к целительству, собственноручно смешал себе коктейль из нескольких базовых зелий и надеялся отделаться легким недомоганием. Не тут то было! Зелья усилили эффект, Чонин слег и провалялся в беспамятстве почти сутки, пока отец с дежурства не вернулся.       Вот тогда-то и узнал Чонин о том, как у ангелов раскрывается гендер! С лихорадкой и общим обессиливанием на пару недель как минимум. Оказалось, что любовь к Кенсу, зревшая в сердце и голове несколько лет, помогла сформировать внутренние жизненные потоки и схему сил полуангела, в связи с чем окончательное формирование «женского» гендера было лишь делом последнего штриха. Им стала близость с феем в ту памятную ночь.       Чонин вернулся в академию, опоздав к началу семестра, новым собой. Но за два месяца так никому из друзей эту новость и не рассказал.       Слушать блеф Чанёля про раскрытие гендера от одного поцелуя было забавно. Чонин этот сложный процесс на своей шкуре испробовал. А еще он, конечно, не собирался сдавать Чана, но сам хоть и не сразу, но вспомнил один эпизод, произошедший с ними во время каникул в прошлом году. Тогда Чонин и Чанёль вместе летали на курортные острова, но за два дня до окончания запланированного отдыха ангелу пришло печальное известие о смерти одной из старейшин материнского рода валькирий. И парню, как носителю крови, следовало срочно прибыть на родовой совет и погребальный ритуал. Чанёль же решил остаться до конца. А когда Чонин искал его, чтобы попрощаться перед отбытием, то нашел у бассейна. Чанёль загорал, а рядом расположился нагло клеящий его красавчик с обнаженным торсом. И был это магистр Бён собственной персоной. Вернее, тогда он представился просто Бэкхёном и сверкнул соблазнительной улыбкой. А Чонин на ухо другу посоветовал быть осторожнее. Но Чанёлю, видимо, советы были не нужны. Так что либо феникс, как и ангел, уже давненько скрывал новости о себе, либо у фениксов все проходило не так болезненно и энергозатратно, а гендер Чанёля, и правда, только на днях окончательно сформировался. Но уж точно не от поцелуев!       Чонин был готов смириться с судьбой одинокого и безответно влюбленного. Тем более что за те две недели, которые он провалялся дома, в лихорадке выстрадав свой новый статус, Кенсу успел обзавестись официальной девушкой – первокурсницей с факультета прорицаний. Милашкой с чертовыми ажурными крыльями!       А потом куратор рассказал о дополнительном задании к итоговому испытанию по зельям. Выпускники должны были разработать и предоставить несколько усовершенствованных известных зелий на свой выбор, но по заданным тематикам. И, к сожалению, под одну из тем идеально подходило зелье откровений, опыт с переделкой которого у Чонина уже имелся. Руки дико зачесались, в голове появилась куча идей, а испытывать зелье Чонин сам себе клятвенно пообещал только на себе!       Но, конечно же, обещание не сдержал.       Второй раз все случилось тихим субботним вечером. Чонин весь день проторчал в лаборатории и принес оттуда пару флаконов с обновленной версией зелья. А Кенсу еле приполз с полигона после внеплановой тренировки. Сначала Чонин делал примочки на синяки Кенсу, а тот стонал, лежа почти голым на кровати ангела. Кенсу почему-то совсем не любил, как другие боевики, заглядывать после тренировок в лечебку. Говорил, там больно делают, а у Чонина рука легкая. А потом, когда ангел тихо сообщил, что закончил с лечением, фей вдруг вспомнил, что заныкал пару бутылок пива, и предложил соседу немного расслабиться.       – Можешь мне еще что-нибудь накапать в пиво? Знаю, у тебя на любой случай есть заготовки зелий. Что-нибудь, чтоб ни о чем не думать и сделать вечер приятным.       И Чонин накапал. Весь флакон с новой версией зелья откровений. И вечер стал не просто приятным, а офигительным, переходящим в потрясающую ночь. Сначала они целовались до припухших губ, потом занимались любовью, Кенсу бесконечно твердил признания, и в этот раз Чонин не стеснялся и отвечал. Сам, от души, от сердца. Потому что второй флакон зелья так и остался лежать, спрятанный в столе.       Утром Чонин предусмотрительно перебрался в свою постель, а Кенсу, как и ожидалось, ничего не вспомнил.       В третий раз зелье Кенсу принял сам, причем не смешивая с алкоголем. Он заявился к Чонину в лабораторию, собирался забрать друга, пока тот совсем не свихнулся от учебы. Чонин не сразу понял причину хорошего настроения До. Оказалось, что за лучший результат на промежуточной проверке куратор отпустил фея с дополнительной тренировки, и тот уже успел назначить свидание своей ажурнокрылой девушке. А соседушку ему просто было жалко, он даже предложил Чонину присоединиться к походу в кино. Чонин не знал, как отвертеться от столь неловкого и неприятного предложения. Быть третьим лишним на свидании своего любимого? Увольте!       В общем, аргументом против похода в кино Чонин выбрал необходимость проверить новую версию зелья. Кенсу заявил: «Окей, проверим!» – и хлебнул весь флакон в один глоток. Только потом уточнил, что это за зелье и как должно подействовать. Чонин отмахнулся, мол, просто полуфабрикат, ты даже не заметишь ничего. Но в общагу пойти согласился. Как раз за полчаса они успели дойти до комнаты, и Кенсу даже переоделся к свиданию. А потом его накрыло…       В тот раз Чонину начало казаться, будто все происходит по-настоящему и Кенсу с ним по собственной воле. В конце концов, это ведь было не зелье принуждения! Чонин решил остаться в объятиях любимого до самого его пробуждения. Пусть увидит, с кем проводит ночи, и если смело признается хотя бы в симпатии, значит, зелье работает правильно – вызывает на откровенность, а фей и в самом деле неравнодушен к ангелу.       Но опять вмешался случай. И Чондэ. Который забарабанил в дверь среди ночи с воплем: «В лаборатории, соседней с нашей, пожар! Бежим спасать наработки и ингредиенты!»       Чонин от неожиданности подскочил и с кровати рухнул. Кенсу завозился и не проснулся. А когда утром ангел, уставший после безумных ночных спасательных работ, добрался до комнаты, то нашел вместо соседа записку. Кенсу сообщал, что проснулся на рассвете, не смог вспомнить, почему продинамил вчера свою девушку, поэтому умчался в лес собирать извинительный букет, потом в кондитерскую за извинительными круассанами к завтраку, ну и сразу к феечке. Лаконичное: «Не теряй!» – добило окончательно. Кажется, Чонин Кенсу давно потерял.       Волевым решением Чонин запретил себе продолжать работу над зельем откровений и выбрал другую тему. Несколько флаконов с последней версией хранились в лабораторном столе, в комнату ангел себе также запретил приносить образцы. И все же, собираясь впопыхах в конце долгой учебной недели, случайно запихнул в сумку флакон откровения вместе с тестовыми флаконами зелья для роста волос, адаптированного под безволосые породы келпи для разведения их у Северных озер. Такой вот практичный проект. Не то, что эксперименты над сознанием боевой феи.       Сумка была у Чонина с собой, когда он вместе с друзьями зависал в шумном баре недалеко от центра города. Кажется, Чондэ (опять Чондэ…) случайно опрокинул ее и обнаружил флаконы. А Минсок предложил проверить, что будет, если зелье для келпи выпить магу. В тот момент друзья были уже навеселе, дурацкая затея всем понравилась, а флаконов хватало на всю компанию. Чондэ и Минсок – люди по природе – выпили первыми и до конца вечера рыгали и икали. У феникса Чанёля волосы на голове покраснели, и это ему безумно подошло, что, в общем-то, усугубило ревнивые взгляды, которые метал в него магистр Бён, как бы невзначай оказавшийся в том же баре. Он тихо сидел в неприметном углу, а потом вдруг исчез. Одновременно с Чанёлем.       У кумихо Цзытао облысели семь из девяти хвостов, полувалькирия-полуангел Чонин покрылся мелкой и жутко чешущейся сыпью. А лесной фей До Кенсу вообще никак не отреагировал. Будто стакан воды выпил. Зельевары восхищенно решили, что это все от особенностей подготовки боевиков, наверняка их тайно всякой гадостью поили, чтоб иммунитет к неожиданным подставам выработать!       После дикого эксперимента еще недолго посидели и стали расходиться. Чонин собирался в общагу вместе с однокурсниками, но Кенсу вдруг дернул за руку и горячо выдохнул в ухо:       – Пошли ко мне домой.       У До с недавних пор была собственная квартира как раз в этом районе. Чонин не без зависти думал о том, что друг ведь серьезно готовится к взрослой жизни и созданию семьи. Но сейчас вспоминать о том, зачем Кенсу купил квартиру, не хотелось. Хотелось просто кивнуть и пойти за ним хоть в жерло вулкана.       И только гораздо позже, когда за ними захлопнулась дверь, а Кенсу набросился на друга с жадными поцелуями, Чонин понял, почему Кенсу никак не отреагировал на зелье келпи. Потому что он выпил другое зелье!       Оставшиеся флаконы с зельем откровения Чонин уничтожил на следующий день. Еще через два дня он сжег все свои записи по адаптации этого зелья, ведь каждый раз, когда глядел на Кенсу с его феечкой, мечтал снова сварить волшебный эликсир своего временного счастья.       Две недели прошло с последней сумасшедшей ночи в квартире Кенсу, и Чонин почти привык, что они снова всего лишь соседи. Но когда сегодня Кенсу наклонился сзади и сказал, что у него к нему дело, ангел слабовольно пожалел, что не оставил ни одного флакона.       – Закончил? – вернул Чонина в столовую голос Кенсу. Боевик опять стоял слишком близко и волновал сердце глупого ангела слишком сильно. – Идем.       – Что за дело-то? – Чонин попытался придать голосу небрежности, а в душе волновался.       – Не совсем дело, скорее разговор, – не оборачиваясь, уточнил Кенсу. Он шел на полшага впереди, целенаправленно и четко. – Серьезный разговор.       – Мы могли бы поговорить у себя в комнате.       – Туда и идем, просто… – Кенсу вдруг замер и обернулся. – Стоит начать разговор по дороге, потому что, вероятно, когда доберемся до комнаты, нам может быть уже не до разговоров…       Чонин громко сглотнул, сразу вспомнились «не разговоры» в комнате под зельем. Кенсу усмехнулся:       – Кажется, ты уже догадался. Но я все же начну издалека.       На дневной тренировке к выпускникам зачем-то добавили второкурсников, и один особо активный умудрился шандарахнуть по Кенсу утроенным заклинанием. Причем опыта пацан не имел, естественно в формуле ошибся, а Кенсу опрометчиво, да и что уж скрывать, тщеславно заклинание не блокировал, а попытался контрударом развернуть. Но безопасно разворачиваются только правильные заклятия. В итоге прям с середины тренировки самого сильного боевика-выпускника увели к целителям. Те долго разводили руками, пока Кенсу дезориентированный сидел на койке и пытался собрать мысли в кучу. Вроде бы ничего серьезного с ним не произошло, а только встать пытается, и сразу голова кружится и магический откат, что сил не остается, а тело само обратно на кровать падает.       В это же время заявился в лечебку аспирант Лухан.       – Какой-то дурной первокурсник – дракон с радужной шевелюрой – решил покрасоваться перед девчонками и на спор схватился за ядовитый кустарник, – как ни в чем не бывало, рассказывал Кенсу по дороге в общагу. – И Лухану, как ответственному за практику в теплицах и безопасность занятий, пришлось лично сопровождать хвастуна к целителям. Чую, полоть ему грядки каждый вечер до конца семестра.       – Да уж, Лухан хоть и милый парень, но злопамятный… – согласился Чонин.       – Так вот именно Лухан придумал, как мне помочь, – развел руками Кенсу. – Не представляю, как ему это в голову пришло, он вдруг посоветовал целителям прочистить меня полностью от возможных остатков старых заклинаний. И знаешь что? – они уже дошли до комнаты, Кенсу галантно пропустил Чонина внутрь и закрыл дверь.       – Что? – обернулся ангел, и его тут же привычным движением развернули и прижали спиной к двери.       – Они прочистили полностью, от всех остатков, – серьезно заявил Кенсу, выставляя руки по сторонам от Чонина и не позволяя ему сдвинуться. – Совсем, до конца, даже от застарелого эффекта зелья двухмесячной давности. Чем ты меня поил?!       – Я не… Не хотел, прости!       – Опаивать меня не хотел? А может целоваться со мной или еще что?       – Ты все вспомнил? – отчаянно застонал Чонин. – Господи, прости, пожалуйста, – всхлипнул, уже не сдерживая слез.       – Эй, ты чего? – искренне испугался Кенсу. – Я же просто правду хочу знать, почему мы с тобой встречаемся, а я не в курсе? Я бы хотел такое помнить, – шепнул, собирая пальцами слезинки.       – Мы просто спим, а не встречаемся, – снова всхлипнул ангел. – Ты с феей встречаешься, а на меня и не смотришь! А у меня из-за тебя гендер определился.       – Честно? Честно-честно? – на лице у Кенсу постепенно расползалась довольная улыбка, что привело Чонина в полное замешательство. – Надеюсь, нужный гендер?       – Ну, я уж не знаю, какой тебе нужен.       – Да ты мне с любым нравишься, – выпалил Кенсу. – Но лучше, конечно, противоположный моему.       Чонин лишь вздохнул и молча кивнул.       – А скажи мне, эксперт зелий, я под действием твоего творения хоть говорил что-то? Мои воспоминания восстановились не полностью, в общих чертах. Зелье откровений предполагало же откровенные разговоры, откровенное поведение, правильно? Объект должен становиться честным в своих чувствах?       – Да, кое-что ты говорил. Каждый раз говорил…       –То есть то, что раз за разом, я признавался тебе в любви, набрасывался на тебя с поцелуями, а потом тащил в постель…       – Я тебя тоже тащил.       – Не перебивай! Так вот разве это все не указывало на то, что во мне бушуют искренние чувства, которые под зельем легко высвобождаются?       – Вроде того.       – Так почему же ты не рассказал мне об этом сразу? Столько времени впустую. Столько утерянных воспоминаний, а могло быть все иначе.       – Ну, эта ситуация, – Чонин поёрзал спиной по двери, – очень похожа на то, как обычно все начиналось. Можем… начать восстанавливать воспоминания, если ты не против.       – Я давно «за», – тихо проговорил Кенсу, а Чонин прикрыл глаза, приглашая к действиям.       – Погоди! – резко распахнул. – Меня обвиняешь, что я молчал, а сам? Я тебе нравлюсь же? Да или нет? Чего не признавался? Потому что у меня гендер не определился или ты сам не определился, нужен ли я тебе такой полукровка?       – Боже мой, сколько слов, Чонин. Да, каюсь, слабовольно боялся отказа. Боялся, что ты своей воинственной половиной будешь настаивать на «сильном» гендере. А я бы твой отказ не пережил…       – Почему это?       – Да потому что безумно люблю тебя, чертов эксперт зелий! Надеюсь, – Кенсу усмехнулся и чмокнул опешившего Чонина, – ты не решишь податься в аспирантуру на яды?              Это утро стало самым лучшим из тех, когда Чонин просыпался в объятиях Кенсу. Потому что сегодня, когда Чонин только открыл глаза, Кенсу смотрел на него, улыбался и разжимать объятия явно не планировал.       – У меня вопрос, – негромко произнес Кенсу, а Чонин еще сонно кивнул. – Неужели Лухан знал, что ты поишь меня зельем?       – В первый раз видел. Между прочим, это он случайно тебе зелье и подсунул, я сам собирался пить, просто…       – Ладно-ладно, он точно купидон и внешне, и по сути. Хорошо, что он наш друг. Конфет что ли ему купить в качестве вознаграждения, он вроде сладкое уважает.       – А у меня тоже вопрос, – Чонин вдруг стал серьезным. Он получил ответный кивок и поправился: – Вернее, заявление. Мы не можем быть вместе, потому что у тебя есть девушка.       – Ерунда, – хмыкнул Кенсу. – Она меня вчера утром бросила.       – Тебя? Бросила? Дура что ли?       – Она с факультета прорицаний и немного повернута на этой теме. Сказала, что на чаинках нагадала, что я завтра ее брошу. Решила опередить… Судя по всему, она действительно одаренная прорицательница.              А сразу после выпускных испытаний, которые оба – и эксперт зелий и ядов, и боевой маг третьего разряда – сдали на «поразительно», Кенсу сделал Чонину предложение. И теперь на пальце у полувалькирии-полуангела красовалось изящное колечко с россыпью черных и серебряных камешков, точно в цвет необычных крыльев Чонина. Колечко, сделанное на заказ больше года назад и смиренно дожидавшееся, когда двое влюбленных откровенно поговорят. Хорошо, что кое-кто умеет варить подходящее зелье. Плохо только, что любит экспериментировать с рецептурой!