С любовью Хенкин Б.

Первый урок понедельника. Странно, но почти все парты кабинета литературы были заняты учениками. Даже главные тусовщики, которые отжигали вчера так, словно это их последний день, сейчас сидят и пытаются перетерпеть свое похмелье. Часть класса досыпает, лежа на партах, часть записывает за учителем тему. Кто-то меланхолично глядит в окно, а кто-то сидит в телефоне. Ирина тоже была бы не против позалипать в экран своего смартфона или поболтать с друзьями, но, пока учительница монотонно давала описание образа Мастера из романа Булгакова, она решала примеры по математике, которые нужно было сдать в конце дня: — Красотка, вот делать тебе нехер, — доносится с задней парты голос Кисы. Вокруг его глаз большие темные круги, а сами глаза выглядели словно стеклянные - парень еще не до конца протрезвел,— понедельник, 8 утра, а ты уже сидишь и дрочишь свою математику. Как она тебя не достала еще? — Знаешь, я не виновата в том, что вместо того, чтобы заниматься учебой, я всю ночь бегала между тобой и Хэнком, чтобы вы не откинулись. — А с чего нас так вынесло? — спрашивает Хенкин. Выглядел он не лучше Кислова: опухшее лицо, такие же синяки под глазами, разбитая губа. — Вроде не сильно пили. — Ты не помнишь, как Локон вам коктейли мешал, а ты громче всех орал, что выпьешь больше всех? А потом ты с Кисой соревноваться начал? — Точняк! — толкает друга в плечо кареглазый. В его голове начали появляться отрывки прошедшей ночи. — Ну и че? — Что? — переспрашивает Ира. — Кто победил то? — Победила, Ванечка, водичка, тазик и таблетки от головы: вы после пятого шота начали танцевать и проситься в караоке, а потом оба побежали в туалет блевать и начали орать, что у вас голова раскалывается. — Отложив тетрадь с домашней работой, Лаваль продолжила рассказ о прекрасно проведенной ночи, переходящей в утро. Кислову никогда не было стыдно за его пьяные проступки, но сейчас он сидел весь красный и извинялся перед девушкой за его поведение. Тем временем урок подходил к концу. Ольга Васильевна объявила всему классу, что домашним заданием на следующий урок будет написать сочинение по роману «Мастер и Маргарита». — Курить? — спрашивает Киса, сбрасывая ручку с тетрадью в рюкзак. — Курить. — отвечает Хенкин. Друзья выходят из кабинета, направляясь к раздевалкам. Кислов прибавляет шаг и вырывается вперед, в то время как Хэнк и Ирина переплетают свои руки и спокойно идут, смотря вслед брюнету.

***

В курилке собрались все, кто только мог. Большинство обсуждало тусовку, которая прошла этой ночью, и каждый, как под копирку, клялся, что больше никогда не будет пить и вообще начнет вести здоровый образ жизни: — Вот кому они врут? — спрашивает, отбирая у Хенкина сигарету, русая. — Напьются при первой же возможности и не вспомнят об этом обещании. — Она начинает махать рукой, чтобы побыстрей развеять дым. — Да ладно тебе, — парирует Хэнк и кладет свою руку на талию девушки, — это их дело. Захотят - бросят. — Это то понятно. Просто зачем давать пустые обещания? — Ирка, не душни, а — просит Кислов, — и так хреново, а тут ты еще на путь истинный всех направить пытаешься. — Ладно, не буду. — улыбается в ответ кареглазая. — Как там Мел, кстати? Никто не писал ему? — Хенкин забирает сигарету из рук девушки и сразу же затягивается. — Да опять наверное свою сортирную романтику читает или за Анжелкой бегает. — отвечает Киса. — Я его даже в школе сегодня не видела.— Русая растерянно глядит на своих друзей. Меленин хоть и не был заядлым праведникам, но школу никогда пропускал. Обсуждая пропажу друга, они видят, как к воротам школы подходит странный парень, который активно посматривает на время: — Киса, это, по-моему, к тебе. — указывает на молодого человека Боря. — Неужели наша кисуля нашла себе котика? — Кокетливо улыбаясь, Лаваль смотрит на Кислова и проводит по его торсу рукой. — Познакомишь? — Как-нибудь в другой раз, красотка. Щас приду. — почесав нос, говорит Кислов. Брюнет уходит в сторону мужчины, чтобы наверняка передать очередную дозу белого порошка, упакованного в зиплок и обмотанного в изоленту. — Как они к этому приходят? — спрашивает девушка, указывая на Ваню. Блондин обнимает ее одной рукой, а она прикладывает свою голову к груди молодого человека. — У тебя так много вопросов: — он аккуратно поглаживает девичьи волосы, поправляя выбившиеся из хвоста пряди, — сначала про нарушенные обещания, сейчас про наркотики. — Хочу все знать. — с усмешкой отвечает Лаваль. — На самом деле, лучше бы узнала, как сочинения писать. Боюсь, что в этот раз не сдать тетрадь не прокатит— девушку всегда пугали сочинения из-за того, что в большинстве случаев она излагала точку зрения, которая совсем не нравилась учительнице. «Не поняла мысль автора» - писала Ольга Васильевна рядом с отметкой. И так каждый раз. — Если ты хочешь, то я могу написать за тебя. — предлагает Хенкин. На лице девушки сразу же появляется широкая улыбка. Прилив радости сопровождается прыжками на месте и поцелуями Хенкина куда только можно: — Хочу, очень хочу!! — Тогда договорились.— Боря подмигнул девушке, — только у меня к тебе встречная просьба. — И какая же? — она смотрит снизу вверх на молодого человека, ожидая ответа. — С тебя математика. — улыбается блондин. Он никогда не понимал эту науку и все связанное с ней. Для Хэнка она была такой же проблемой, как литература для Лаваль. — Договорились! —ответила ему Ира, и Боря потянулся поцеловать её губы. Он целовал трепетно и нежно, аккуратно сминая пухлые губы девушки, которая таяла в его руках. Ее руки сжимали крепкие плечи блондина, когда он углублял поцелуй. «Только моя» - проскакивало у Бори в голове в такие моменты: — А-а-а! Хенкалина щас Иринку сожрет! — кричит Кислов, видя целующуюся пару. Хенкин резко разрывает поцелуй и бежит за ним. Пока девушка задорно смеется, он догоняет Ваню и запрыгивает к нему на спину, обхватывая рукой шею кареглазого: — Всё-всё, Хенкалина, брейк. — пропускает смешок Киса. Боря спускается на землю, и они отправляются в школу.

***

С каждым уроком в классе оставалось все меньше людей. По правде говоря, не все подростки в этом городке считали учебу важным этапом в их жизни. К таким относились и Хэнк с Кисой, поэтому они были намерены уйти хотя бы с последних двух уроков. Но в последнее время кареглазая просила их оставаться, аргументируя это тем, что «мне одной скучно сидеть будет». Ирина записывала тему, Киса спал, а Хэнк сидел в телефоне. Внезапно на тетрадный лист девушки прилетает смятая бумажка с задней парты. «Опять Ваня какую-то фигню написал» — думала она, поворачиваясь назад. На лице читалось недовольство и раздражение: приподнятые брови, губы, превратившиеся в ниточку, и презрительный взгляд. Каково было её удивление, на нее смотрел совсем не Кислов, а его сосед. Увидев пару голубых глаз, смотревших со смущением, выражение лица сразу же поменялось на более мягкое. Боря указывал на записку носом, прося ее быстрее прочитать. Ответив кивком на его просьбу, Ира улыбнулась и отвернулась обратно, чтобы развернуть бумажку:

Не хочешь ко мне с ночевой? У меня все уехали, так что сегодня нам никто не будет мешать) Это ты про сочинение, я надеюсь?

Написала Лаваль и передала записку обратно. Через минуту на ее парту упала та же бумажка:

Конечно! После школы пойдем? Угу. Только домой ко мне зайдем, я хочу вещи взять Без проблем. Люблю тебя И я тебя<3