Разве это не грустно?

Друзилла погрузила клыки в нежную кожу. Сейчас ей хотелось растянуть удовольствие, медленно утолить свою жажду, до последнего не позволить душе покинуть своего владельца. Она прикрыла глаза — зрение не нужно, чтобы видеть. Иногда души были настолько легкими, так стремились покинуть тело, спешили освободиться, даже когда она ещё не успевала насытиться. Она знала, что может заполнить оставшуюся оболочку ещё до того, как душа покинет тело — и тогда в спешке эта невесомая сущность упорхнёт ещё раньше, в страхе перед тем, что ждет её владельца. Друзилла понимала этот страх. Он был ей знаком. Она всегда знала, что однажды дьявол придет за ней. Ещё когда была маленькой девочкой. «Будь послушной, а то дьявол придёт и заберёт твою душу». И она старалась изо всех сил. Была чиста, была невинна. Но страх всё равно жил в ней. Друзилла помнила, как однажды на исповеди она поделилась этим со святым отцом — в конце концов, разве мысли о дьяволе не были грехом? «Однажды дьявол придёт ко мне и заберёт мою душу», — произнесла она тогда, сидя в тесной кабинке и теребя складки кукольного платья Мисс Эдит. Священник вздохнул, и она почувствовала, как он придвинулся к окошку исповедальни. Его голос был удивительно мягок. — Никто не может отнять у тебя душу, дитя моё, — она принадлежит Богу. Не волнуйся. Прошло несколько лет, и её дьявол пришёл за ней. Друзилла открыла глаза и взглянула на тело, лежащее на земле. Она скорчила обиженную гримасу: — Все оставляют меня. Слышишь, Мисс Эдит? Ты видишь? — Она повернула фарфоровую голову куклы к трупу. — Не смей поступать так же, а то будешь наказана. Ангелус пожал плечами: — Ты могла бы сделать его одним из нас. Она поморщилась и брезгливо переступила через труп. Юноша, которым она закусила сегодня, был достаточно красив, но ему не стать её принцем. Друзилла пыталась разглядеть его душу, когда та покинула тело — эту неуловимую часть его, которую было не поймать, не разорвать в клочья, не выпить. Но душа сбежала, оставив за собой эту до отвращения пустую оболочку — даже если демон заполнит её, она всё равно останется ужасающе пустой. — Он не был для меня, — Друзилла перевела взгляд на Ангелуса, насытившегося и сменившего клыки на человеческую маску. Одна мысль всё ещё не давала ей покоя. — Папочка, разве тебе не грустно? Когда дьявол в конце концов пришёл за ней, у него оказались ангельское лицо и имя, но она сразу разглядела его. Она знала, зачем он пришёл — отобрать у неё всё, оставить обнажённой, превратить в чудовище. Её дьявол по имени Ангелус, с безумно красивой улыбкой, безжалостный и хитрый. Её папочка, ближе которого у неё никого нет. Разве ему не было грустно, что он так и не смог осуществить то, чего она боялась когда-то очень давно? — Разве тебе не грустно, что ты так и не смог получить мою душу?