Что это всё значит?

Вечером все фигуристы и тренеры, за исключением Тутберидзе, встретились на первом этаже. — Ребят, давайте посмотрим «Один дома»? — Володя перебирал диски. — Вов, не новый год же… — усмехнулась Тарасова. — Да пофиг, включай что-нибудь. Всё равно вы Аниме смотреть не будете. Может там Шерлок есть? — в надежде пропищала Медведева. — Нееет, давайте лучше Один дома! — утвердил Мишин. — Мы не в полном составе, ребята. Все начали осматривать друг друга. — Да. Главного тренера ТШТ не хватает. Женька, сходи. — заявила Туктамышева и уселась на большой диван. Рядом с ней приземлилась Ками. — Чего я-то сразу? — вскинула бровями Женя, посмотрела на Камилу, которая отрицательно помотала головой, затем на Загитову, которая сидела у Марковича на коленях в кресле и не обращала никакого внимания на происходящее. — На нас даже не смотри! — шикнула Трусова. — Тц! Ладно. Схожу. — буркнула Женька и поплелась за тренером. Тихонечко постучавшись, Женя заходит в комнату Этери и застаёт её за очень интересным занятием. Одна рука Тутберидзе находится под футболкой и явно массирует грудь, а другая - под шортами между ног. — ЖЕНЯ! БЛЯТЬ! — Этери резко убирает руки и одергивает футболку вниз. — Стучаться надо! — Я стучалась. — вздохнула Женя. — Пойдемте. Вас только и ждём. — Медведева протягивает руку Тутберидзе, чтобы помочь встать с кровати. — Ты видела, что я делала этой рукой. Всё ещё хочешь взять? — усмехнулась блондинка. — Я бы взяла не только руку. Ну да ладно. Идём. — Женя закусила губу. Этери вложила свою руку в руку Жени и поднялась с кровати. Брюнетка поднесла пальцы блондинки к свои губам и облизала их, отчего Этери жадно втянула воздух носом. — Теперь точно можем идти. — хихикнула Женька и потащила Этери за руку из комнаты. Спустившись вниз, все места были заняты, кроме одного в кресле. На диване сидели - Мишин, Лиза, рядом с ней Камила, дальше Аня Щербакова. В ногах у Анюты на полу располагалась Саша Трусова, голова которой лежала между ног Ани. Рядом с Сашкой сидела Женька Тарасова между креслом и диваном. В одном кресле сидел Глейх, с Загитовой на коленях, а Вовка стоял возле дивидишника. Этери села в кресло, кивнув всем. Женя удивленно посмотрела на Лизу. — Ты можешь сесть мне в ноги. — прыснула смехом Туктик. — Не может. — Ками мягко улыбнулась, глядя на Лизу. — Не можешь. — кивнула Лизка. — Дуй к Этери Георгиевне и садись меж ног. — Алина, Лиза и Саша засмеялись во весь голос, потому что фраза из уст Туктика прозвучала очень двояко. Глейх нервно облизал губы, Тарасова хлопнула себе по лбу и помотала головой. А Мишин и Вова вообще ничего не поняли и переглянулись. — Садись уже куда-нибудь, и я включаю! — Вова сложил руки на груди, глядя на Медведеву. — Разрешите упасть в ваши ноги, Этери Георгиевна? — Женька театрально поклонилась. — Разрешаю. Можешь вообще на подлокотник сесть. — Этери похлопала по подлокотнику. — Не, я по старинке. Ой… — Медведева скривилась, а Лиза и Алина прыснули смехом. Этери глубоко вздохнула. Женька села на пол, спиной к Этери. Тутберидзе расставила ноги, чтобы Жене было удобнее. — Удобно? На. — Этери взяла декоративную подушку и положил её Женьке. Та взяла и подсунула её себе под попу. — Врубай! — махнула Женя. Вова включил фильм и забрался на спинку дивана, укладываясь. — Если ты оттуда свалишься, мы раздавим Трусову и Тарасову! Шпала! — фыркнула Лиза. — Не свалюсь. У меня физическая подготовка хорошая! Потому что тренеры самые лучшие. — цокнул Володя и подмигнул Глейху, который посмотрел на него. Тот дал «пять». В середине фильма Этери запустила руки в волосы Медведевой, медленно массируя кожу головы. Женька опрокинула голову назад и посмотрела на женщину. — Не стоит… — прошептала Женька. — Это просто массаж. Я же знаю, как ты это любишь. — мягко и нежно улыбнулась Этери, Женя лишь поджала губы и дала возможность блондинке сделать ей массаж головы. — Мишин уснул. — сказала Лиза Ками, которая лежала у неё на плече, та хихикнула. — Че? — Анька ткнула хихикающую Ками в бок. — Мишин уснул. — прошептала Камила, Аня лишь кивнула. — Ребят, надоело. — фыркнул Вова и выключил телевизор. — Мы в горах, а сидим и в телек смотрим. — Предложения? — Лиза посмотрела на рыжего. — Одеваемся теплее, я беру гитару и идём разводить костер и петь песни! Явка всех строго обязательна! Кроме Алексея Николаевича! — Вова ушел в комнату за гитарой, не дожидаясь согласия со стороны коллег. — Класс! Мне нравится. Я как раз хотела бы песню сыграть! — Женька резко соскочила с пола и начала шататься, Этери тут же её подхватила и усадила на свои колени. — Тебе нельзя так быстро подскакивать, Жень… — прошептала Этери, прижимая брюнетку к себе. — Угу… — Женя немного посидела, затем встала с колен Тутберидзе под удивленный взгляд Лизы. Но девушка ретировалась собираться. — У вас что-то намечается? — Лиза ждала Женьку возле лестницы, чтобы спуститься вниз, ведь все уже переоделись. — Не думаю. Я люблю её, но не простила. — Медведева поджала губы. — Это сложно. — А ты уверена, что есть за что прощать? Вы же не поговорили даже. — Лиза тяжело вздохнула. — Ты опять начинаешь? Не начинай! — Медведева быстро спустилась по лестнице. Все ребята вышли из дома и зашли за него, выбрав место. Даня и Вова натаскали стульев, установив их вкруг. Женька сразу села между Аней и Лизой. — Дура ты, Жень… — шепнула Лизка. — Чтоб она напротив тебя села! — хихикнула Туктик. — Отстань. — Женя отмахнулась и Вова разжег костер. Этери села напротив Жени и пыталась найти зрительный контакт, но Медведева на неё даже не смотрела. Вова играл на гитаре и все ребята подпевали ему, даже Женька что-то нашептывала себе под нос. Когда стало холодать, Женя увидела, что Этери вздернулась. Взяв со спинки стула заранее принесенный плед, Медведева подходит и бережно, но молча, окутывает в него тренера. Все, кроме Вовы заулыбались во все тридцать два от милой картинки. — Вов, можно я сыграю? — девушка подошла к парню, когда он доиграл очередную песню. — Умеешь? Держи. — Вова любезно протянул девушке свою гитару. Женька закусила губу, немного подумала, кивнула и села на своё место. Расположив левую руку на первом аккорде, Женька правой провела по струнам, затем начала играть и запела, глядя в глаза напротив. — Твои карие глаза, твои сладкие уста, Только ты мой ангел, ты моя мечта. Буду я тебя любить, в сердце бережно хранить, Целый мир готов тебе я подарить. — Господи, Этери, я вечно готова целовать твои губы! — прошептала Женька, улыбаясь. — Так целуй, кто тебе запрещает? — Этери накрыла губы Жени своими. — Это небо для тебя, эти звезды для тебя, Это солнце светит только для тебя. Ты моя любимая, ты моя хорошая, Ты моя девчонка, девочка моя. — С днем рождения, моя милая! — Женька закусывает губу и протягивает Этери коробку с подарком. — Женя! Блин! Ну зачем? Я же не молодею… — Этери тяжело вздохнула. — Ты в душе маленькая девочка, я знаю. — прошептала Женя и оставила легкий поцелуй на щеке любимой. — Как хочу, чтоб знала ты, про тебя лишь мои сны, Так реально вижу, будто в жизни я. Твои карие глаза, твои сладкие уста, Только ты мой ангел, ты моя мечта. — Ты победила! — мягко улыбнулась Этери, когда Женя повесила ей медаль на шею. — Мы победили. — уверено кивнула Женька, улыбаясь, и обняла тренера. — Это небо для тебя, эти звезды для тебя, Это солнце светит только для тебя. Ты моя любимая, ты моя хорошая, Ты моя девчонка, девочка моя. Это небо для тебя, эти звезды для тебя, Это солнце светит только для тебя. Ты моя любимая, ты моя хорошая, Ты моя девчонка, девочка моя. Доиграв, Женя сглотнула подступивший ком в горле, глядя своими слезящимися глазами в такие же слезящиеся глаза напротив. — Ещё одну, если от моего пения у вас кровь из ушей не пошла. — улыбнулась Женька и моргнула, оглядывая окружение. А по щеке скатилась одинокая слеза, которую она быстро смахнула, выдохнув. — Пой, светик, не стыдись! — захлопала Лиза, чтобы поддержать подругу. Все зааплодировали. — ЖГИ! — завопил Вова. — Я хочу стать больше для тебя, чем фигуристкой. Оставаться той же сумасшедшей, долбанутой. Мечтать с тобой о самой скучной жизни на земле В подмосковной квартире. Но я ждала, когда ты просто напишешь, Хотя бы напишешь, я так ждала. Хотела, чтоб звезда наша светила, не гасла И прийти в «Хрусталь», и там остаться. В кармане бесконечные лям баксов И с Туктамышевой набухаться. Хочу татуировку с местом нашей встречи, Чтобы ты узнала, куда потом вернуться. Хочу с тобой вдвоем потратить нашу вечность, Услышать через 100 лет - «я люблю тебя». Хочу катать, страдать, когда я буду ждать тепла, Тебя всю ночь с Мишель в квартире. Слушай, я хочу любить тебя Даже тогда, когда ты станешь самой нищей в мире. Просто хочу, чтоб желание загадала На заплаканных моих ресницах. Но уходят минуты, мне останется время Взять аккорды на струны, нервы снова запутать. Тихо падает дождь, ломая канадские крыши, А я все верю и жду, что ты напишешь. Хотела, чтоб звезда наша светила, не гасла И прийти в «Хрусталь», и там остаться. В кармане бесконечные лям баксов И с Туктамышевой набухаться. Хочу татуировку с местом нашей встречи, Чтобы ты узнала, куда потом вернуться. Хочу с тобой вдвоем потратить нашу вечность, Услышать через 100 лет - «я люблю тебя». Когда Женька играла и пела, она смотрела глазами с огромным количеством боли и обиды в глаза напротив. Этери, кажется, не моргала. Сердце блондинки предательски сжалось, глядя в темные очи Медведевой. Женька поджимает губы, отдаёт гитару Вове и спешит в дом, пока слёзы не хлынули водопадом из её глаз у всех на виду. — Чего расселись?! — шикнула Лиза на Этери. — Идите за ней! Она только что вам в любви призналась в очередной раз! — Тише, Лиз. — Ками прижалась к Лизе, крепко обнимая ту за талию руками. — Камилёнок, подожди. Тут что-то ваш тренер поломался! Этери Георгиевна, не соблаговолите ли вы поднять свою жопэ и пойди за девушкой своей мечты? — Туктамышева пристально смотрела на Этери презрительным взглядом, поглаживая руками спину Камилы. — Еще и выгоняют… — вздохнула Этери и поднялась, удаляясь в дом. — Так, сидим ещё минут двадцать. Володя, заводи шарманку, пускай мирятся спокойно! — хихикнула Лиза и похлопала в ладоши. — А че это сейчас было? Женька чё, того? Лесбиянка? — Вова уставился на Лизу, затем на Женю Тарасову. — Играй, Вов! У Жени всё хорошо. — похлопала по плечу партнера по фигурному катанию Тарасова, слегка улыбнувшись. Володя кивнул и принялся играть. Женя, находясь в своей комнате, стояла и смотрела в окно, обнимая себя руками. Плечи девушки содрогались, Медведева тихо плакала. — А по щекам твоим слезы…это моя вина… — пропела строчки из песни блондинка, тихо входя в комнату Жени. — Поговорим? — Этери не смела прикоснуться к Жене, а просто стояла за её спиной. — Нечего говорить. Я ждала. — Женя поворачивается лицом к Этери и смотрит той в глаза. — Я ждала, что ты мне напишешь, ждала, что позвонишь. — Женя срывается на крик, даже не пытаясь сдержать своих слез. Этери даёт Жене возможность выговориться и выплакаться, потому что понимает - Медведева очень долго держала в себе всё то, что накопилось. — Я смотрела эти сраные интервью и рыдала. Загитова меня тащила? Да как ты можешь, Этери?! Ты знала, что я буду второй. Знала и не поставила мне программу сложнее. Ты знала, что золото Олимпиады - моя цель. Не мечта, Этери, а цель! Ты меня растоптала и уничтожила! Ты убила во мне всё то хорошее, что я испытывала к тебе. Я тебя ненавижу, Тутберидзе! Ненавижу всем своим мозгом! Каждой нервной клеткой я тебя не переношу. Ты меня предала! По японским шоу я каталась? Ты меня сама туда отпустила! Без твоего ведома и разрешения я бы не поехала! Я была твоей фигуристкой. И всё, где я катаюсь, согласовано было с тобой! — Женя начала тыкать в грудь Этери своим пальцем. — ТЫ! ТЫ! ТЫ! ТЫ меня предала, а не я тебя! ТЫ меня убила! ТЫ!!! — Женя заливается слезами и закрывает лицо руками, больше не в силах сдержаться. — Тише… — Этери обнимает содрогающееся тельце девушки. — Жень… — Я не хочу говорить с тобой. — Женя вырывается из объятий Тутберидзе. — Уходи, пожалуйста, к себе. — Медведева сглатывает и отворачивается от блондинки, глядя в окно. — Оставь меня, пожалуйста. Я не могу отпустить эту ситуацию и простить тебя. — прошептала Женя еле слышно. — Даже не дашь мне ничего сказать? — Этери поджала губы и сжала кулаки. «Кто-то должен быть сильнее. Не эмоционируй.» — проговаривала сама себе блондинка. — У тебя была такая возможность. С 2018 года. Четыре года я ждала. Больше я ничего слышать не хочу. Ни объяснений твоих, ни оправданий. Ты в прошлом. Уходи. — Женя поджала губы. Этери молча и тихо покинула комнату Медведевой, прикрыв за собой дверь. Зайдя в свою комнату, Этери рухнула на кровать и зарыдала в подушку. Она не виновата. Да, знала, что так будет. Знала, что её девочке будет плохо. Но сделать ничего не могла, хоть и пыталась. Очень сильно пыталась.