Красная Камелия

— Перестань это делать. — Одернул подругу Барти. — Делать что? — Смотреть на них. Камелия отвернулась и подтянув к себе бокал со сливочным пивом залпом его опустошила. А взгляд сам собой вернулся к идеальной парочке сидящей за дальним столиком. Лили заливисто смеялась с какой-то шутки Джеймса, пока он влюбленными глазами смотрел на нее, заправляя прядь рыжих волос за ухо. Лили рассмеялась еще громче отчего пиво в ее бокале расплескалось и Поттер с улыбкой взял салфетку, стирая следы влаги с ее рук и лица. Камелия зажмурилась как от невыносимой боли и пересела на другой стул, чтобы быть спиной к ним. Барти сочувственно вздохнул, сжав ее руку под столом. — Ты можешь наложить на меня Обливиэйт? — На полном серьезе спросила она. — Это не выход. Наверное, только другого она не видела. В ушах стоял общий смех Джеймса и Лили, а от этого сердце в груди сжималось. Камелия мечтала себя проклясть за глупость. Она никогда не верила в любовь и не позволяла чувствам взять верх. Однако вот она сейчас, сидит в нескольких рядах от того кого любит и умирает от ревности. — Но мне больно. — Отчаянно прошептала она. — Очень больно. — Я знаю, Камми... знаю. — Крауч обнял ее, позволяя девушке спрятать лицо у себе на груди. — Но все пройдет. Не может быть всегда больно. — Я хочу уйти отсюда. Барти согласно кивнул. Оставив деньги за пиво, он помог подруге подняться и они молча направились к выходу из трактира. Только в дверях Камелия на мгновение обернулась, чтобы увидеть самозабвенный поцелуй двух Гриффиндорец. Лили была красна как помидор, прижимаясь к Джеймсу, а он держал руки на ее талии. Камелия выскочила на улицу, громко захлопнув за собой дверь. Они с Барти в гнетущей тишине дошли до озера, которое наконец отошло ото льда и теперь все больше студентов собиралось на улице. Девушка обняла себя за плечи, всматриваясь в ровную гладь воды. — Помнишь ты как-то спросил «почему именно он»? — Помню. — Я знаю почему. Недавно только поняла. — Барти выгнул бровь, призывая ее продолжить. — Ко мне никто и никогда так хорошо не относился. Я не имею ввиду сейчас вас с близнецами, Андромедой и Тедом. Вы мои друзья, а он... Камелия замолчала, чувствуя огромный ком в горле. Слезы защипали глаза и она хотела убить себя за слабость. Лестрейндж никогда не плакала столько как за последние дни и это выматывало. Барти тихо подошел к ней со спины, обвил руками тоненькую талию и положил подбородок ей на макушку. — Впервые он сделал это после моей стычки с Розье, он тогда пальнул режущее мне в живот и я чуть не истекла кровью. Джеймс предложил отвести меня к мадам Помфри, а когда я отказалась он сам обработал раны. — Она улыбнулась воспоминаниям. — Он запомнил что я не люблю колдомедиков и с того дня всегда сам приходил обрабатывать мне раны. После квиддича, в Выручай-комнате, после драки с Монтегю. Для меня никто такого не делал. «И больше никогда не сделает...» От этой мысли внутри что-то защемило. Отчаяние окутало ее и Камелия боялась признаться себе, что это их конец, хотя внутри понимала. Понимала, что Поттера и Эванс ждет счастливая долгая жизнь, а ее... она не знала, что ждет ее. Мракоборческие курсы, работа, опасность, а потом возможно смерть от рук какого-нибудь Пожирателя. — Он удивительный волшебник, хотя по его оценкам этого и не скажешь. — Ей вспомнилась карта мародеров, которую они наверняка долго делали. А еще анимагия. — Он умный, смелый, честный и искренний. Мы когда только начали общаться я даже не могла поверить, что есть люди пекущиеся в первую очередь о других. Он храбрый и очень хороший. — Камми. — Позвал ее Барти, нежно целуя ее в макушку. — Ты делаешь себе хуже. — Вот такая я мазохистка. Камелия залезла во внутренний карман пальто, выудив оттуда фотографию, которую носила с собой с того самого дня. На ней Сириус изображал из себя рок-музыканта играя на воображаемой гитаре, а Джеймс кружил ее над головой, пока Лестрейндж весело смеялась, пытаясь ухватиться за его плечи. Это фото ей прислал Римус на рождество и она честно не знала зачем ему делать ей такой подарок. Однако сейчас, это единственное что у нее осталось от светлых деньков. Живая фотография, где она была счастлива и еще не понимала насколько. — Когда была сделана это фотография? — На день рождение Сириуса. — Сказала Лестрейндж. — Я тогда была в Выручай-комнате и по всей видимости мародеры решили отпраздновать день рождения там и пригласили меня. — Джеймс выглядит счастливым с тобой. — Он просто пьян. Камелия сжала фотографию, запрятав ее обратно в карман и повернулась лицом к Барти. С ним было просто открываться и ей полностью хватало его поддержки. Возможно Лестрейндж и хотела рассказать друзьям и произошедшем, но что-то ей не давало этого сделать. — Спасибо что ты рядом. — Я всегда буду рядом, Камми. Башня Гриффиндора. В гостиной уже было пусто, все спали, а два Гриффиндорца только вернулись в башню. Лили слегка покачивалась от выпитого, а Джеймс нежно придерживал ее за талию, не переставая светиться. Эта прекрасная рыжеволосая староста наконец с ним, находится в его объятиях и не пытается сбежать. — Это был прекрасный вечер. — Улыбнулась Эванс, заправляя волосы за ухо. — Тебе понравилось? — Да. Лучший вечер. Лили сама наклонилась, оставив короткий и нежный поцелуй на немного обветренных губах Поттера. Парень застыл и кинул все силы на то, чтобы не улыбаться как законченный идиот, хотя это оказалось куда сложнее. Он нежно взял ее руку, оставляя поцелуй на теплой ладони и вызывая еще одну очаровательную улыбку. — Я могу считать это за согласие..? — Опасливо спросил он. — Да. Я буду твоей девушкой. И большего для счастья было ненужно. Не нужно же..? Они еще немного поговорили и Лили упорхнула в спальню, пока Джеймс окрыленный счастьем завалился на диван. Он чувствовал внутри приятное тепло согревающие и успокаивающее. Это и правда был замечательный вечер, они много гуляли, смеялись, а потом засели в «трех метлах», где Эванс первой призналась, что он ей нравится. Его тогдашний шок был несравним не с чем. Растерянность, осознание и наконец безграничная радость, когда он ее поцеловал, а она ответила. И всего бы этого не было без одной очень симпатичной Слизеринки. Джеймс хотел найти ее и поговорить, а главное поблагодарить. Он выудил из кармана карту. — Торжественно клянусь, что замышляю только шалость. Камелия нашлась на астрономической башне в гордом одиночестве. Сложив карту обратно, Джеймс поспешил к ней, буквально разрываясь от нетерпения рассказать все ей. За эти месяцы она стала далеко не просто любовницей, а другом. Таким другом, которого он не хотел терять даже сейчас, когда их странное соглашение закончилось. Он остановился на округленном балкончике. Лестрейндж стояла к нему спиной, руками держась за перила и смотря вдаль, на Запретный лес и виднеющиеся крыши Хогсмида. Осторожно приблизившись, Джеймс встал рядом с ней и в попытке привлечь внимание девушки коснулся рукой ее плеча. Она вздрогнула. — Поттер? — Она пару раз моргнула. — Ты чего здесь делаешь? — Твой план сработал. — Улыбаясь во все тридцать два, сказал он. — Это было лучший день в моей жизни, огонек! Лили такая... такая... Он принялся расписывать их свидание в самых мельчайших подробностях. Наверное будь Поттер немного повнимательней, он заметил отрешенный взгляд черных омутов, ее побледневшее лицо и немного подрагивающие губы. Камелия из-за всех сил сжала пальцами перила и шумно втянула воздух через нос. Возможно в другой ситуации, несмотря на боль она бы смогла порадоваться за Поттера, просто как за человека сделавшего ей много хорошего, но сейчас ее душила обида. Этот хриплый голос шепчущий ей на ухо имя другой все еще звучал в голове. Лили... Лили... Лили... — А потом мы пошли в «три метлы»! Мерлин, она посмотрела мне в глаза и сказала, что я ей нравлюсь! Я знаю ты говорила не торопиться, что это может ее отпугнуть, но раз она первая призналась, я сделал шаг в ответ. — Джеймс резко замолчал, внимательно посмотрев на девушку. — Ты вообще меня слушаешь? — Слушаю и очень рада за вас с Эванс. — Выдавила из себя Лестрейндж. — Получается теперь ты должен мне желание, помнишь? — Разумеется! Проси все что хочешь. «Давай, Камми, просто скажи это.» «Поставь точку.» Камелия подняла взгляд на Гриффиндорца, оглядывая его лицо, словно стараясь запомнить. Запечатлеть в памяти каждую родинку, светло-карие глаза так напоминающие миндаль, маленький шрам на переносице, эти обветренные губы и всегда взлохмаченные на затылке волосы. Даже они ей нравились. — Больше никогда не подходи ко мне. Джеймс рассмеялся, но увидев перед собой серьезно настроенную девушку — замер. Ему казалось все это очень не смешной шуткой, только вот Лестрейндж отчего-то не смеялась. — Ты шутишь? — Нет, Джеймс, я не шучу. — Голос холодный и отстраненный. Такой, что ему захотелось закрыть уши. — Наша сделка закончена, чего ты еще хочешь? Встречаться с Эванс и бегать трахаться ко мне? Мне это не нужно. — Мы могли бы остаться друзьями. — Друзья из нас не получатся. Камелия держалась из последний сил. Она готова была согласиться на все, лишь бы побыть с ним еще немного. Лишь бы он как и раньше коснулся ее губ своими, обнял и она почувствовала себя в безопасности. Только вот обида и уязвленность делали свое дело. Он ей просто воспользовался, а Селестия учила дочь всегда держать голову высоко. — Лили... — Огонек, что... — Таково мое желание, Джеймс. — Холодно отрезала Лестрейндж. — Мы круто провели время, было весело и все такое, но друзьями мы стать не сможем. У нас и общего то нет. Лучше сосредоточься на своей девушке. Камелия спрятала задрожавшие руки за спиной и опустив глаза, отступила назад. Джеймс хотел что-то сказать, но она знала, что если останется уже не сможет уйти. Она сдастся, станет его «другом» и все время будет подле него, слушая прекрасные истории со свиданий с не менее прекрасной Эванс. Джеймс и так растоптал ее чувства в Выручай-комнате, казалось большего она выдержать не сможет. Лестрейндж последний раз взглянула на Гриффиндорца и поддавшись какому-то необъяснимому порыву встала на носочки, запечатлев по-детски целомудренный поцелуй у него на щеке. — Прощай, Джеймс. Камелия развернулась и почти убежала с астрономической башни, не позволяя слезам вырваться. Она и так слишком много плакала из-за Поттера. Быстро перепрыгивая через ступеньки, девушка до побеления костяшек сжимала руки в кулаки, до сих пор ощущая запах древесины и миндаля. Так пах Джеймс. И Камелии казалось, что она до конца жизни не сможет есть или хотя-бы видеть миндаль, так ассоциирующийся у нее с Джеймсом. «Перестань о нем думать...» «Просто перестань...» Лестрейндж остановилась у двери в комнату, но не в свою. Она не знала зачем пришла, однако помочь забыть Гриффиндорца могло только одно. Занеся руку, девушка громко постучала, поправляя растрепанные от быстрого бега волосы. Дверь открылась. — Камелия? Всего секунду она сомневалась, а затем решительно переступила порог мужских спален и опустив руки на крепкие плечи поцеловала Регулуса. Он опешил, по-началу даже не ответил на поцелуй, однако когда происходящее дошло до него, окольцевал тонкую талию девушки и ногой захлопнул дверь. Регулус поцеловал ее с напором, прижимая к стене и ртом ловя каждый вздох срывающийся с ее губ. Им еле хватало воздуха. Камелия не собиралась терять времени, она руками нащупала ремень и быстро с ним расправилась, переходя к рубашке. Он не хотел спрашивать. Она не хотела отвечать. Идеально. Камелия сама избавила себя от юбки и перешагнув ее толкнула парня на кровать. Регулус с довольной улыбкой сжал ее бедра и отодвинув в сторону мешающееся белье плавным движением вошел. Лестрейндж приглушенно застонала, запрокинув голову и ладонями оперлась на грудь Блэка. В голове наконец было пусто. Она знала что мысли о Поттере вернуться сразу как все закончится, но ей было необходимо хоть на секунду выкинуть из головы его голос нежно шепчущий «Лили...» и их поцелуй в «трех метлах». Воздух в комнате стал слишком горячим. Регулус заводился, сжимая бедра Лестрейндж и помогая ей двигаться. Сильнее. Быстрее. Резче. И только когда она без сил упала рядом с парнем, пришло осознание. «Теперь точно конец.»