Красная Камелия

Хогвартс. Это было отвратительно. Скрываться и врать, обманывать лучших друзей. Барти ненавидел себя за ложь, но ничего не мог поделать. Он знал, друзья не поймут. Никто из них не сможет понять, а в особенности Камелия. Поэтому каждый день, прикидываясь занятым уроками он сбегал в библиотеку, а оттуда ровной походкой шествовал к группе Слизеринцев. Только они его понимали. Война дело ужасное, однако Барти понимал, все самые важные революции не обходились без войны. Кровь льется, люди умирает, чтобы потом создать новый, лучший мир. И сейчас он находился в первых рядах к светлому будущему. Возможно когда мир с его помощью изменится, отец поймет, как сильно ошибался на его счет. — Мы уже думали, ты не придешь. — Оскалился Люциус, закинув ногу на ногу. Место их встречи находилось в старой учительской, где уже много лет никто не появляется. По центру стояло четыре дивана, а между ними маленький кофейный столик, куда Кэрроу постоянно закидывал ноги, до ужаса раздражая свою сестру. Над потолком летали свечи, а воздух здесь был пропитан пылью и сигаретами. — Надо было уйти незаметно. — Просто сказал Крауч, сев рядом с Северусом. — А твои друзья... — Слово «друзья», Розье буквально выплюнул, скривившись от отвращения. — Боишься что они могут узнать о том где ты на самом деле пропадаешь? — Они чистокровные. Пруэтты, Лестрейндж и Блэк. — А как-же Тед? — Не без яда, ухмыльнулся Эван. — А Тед мне не друг. — Слишком легко сорвалось с губ Крауча. — Они все предатели крови. — Заметила Алекто. — Блэк и Лестрейндж предали свои семьи и я буду рада содрать с них кожу живьем. А эти мерзкие рыжие любители маглов... — Достаточно! — Остановил их Люциус, поняв, что еще минута и тут начнется дуэль. — Не нам решать кому умереть, а кому выжить. Мы следуем приказам Темного Лорда. Все сразу стушевались. Люциус был одним из первых кто получил метку и благодаря отцу, заслуженному стороннику Темного Лорда, он быстро пробился из простых «подай-принеси» повыше. Его слушались и Волан-де-Морт лично поручил Малфою найти студентов, готовых примкнуть к Пожирателям Смерти. Люциус отнесся к этому со всей ответственностью. Первым, кого он завербовал был Снейп, прекрасный зельевар и мастак в темной магии. Следом к будущим Пожирателям примкнули Эйвери и Мальсибер, а несколько недель назад и Барти Крауч стал проявлять заинтересованность. Поначалу к нему отнеслись с подозрением из-за дружбы с Лестрейндж, но вскоре он доказал, что действительно уважает Волан-де-Морта и желает быть на правильно стороне в войне. — Летом вы встретитесь с Темным Лордом и если сможете доказать свою верность, вы получите темные метки. Темный Лорд ценит своих сторонников и не сомневайтесь, когда мы победим он одарит вас несметными богатствами. — Как доказывают свою верность? — Задался вопросом Барти. Алекто и Амикус переглянулись, усмехнувшись. Люциус незаметно для всех дернулся, а Эван же расплылся в какой-то хищной улыбке. Они на рождество доказывали свою верность, убийством нескольких грязнокровок молящих о пощаде. Они тогда без сомнения сделали что велено и Волан-де-Морт наградил их темной меткой. — А это ты уже узнаешь там. — Холодно процедил Люциус. — Пожиратели Смерти должны быть готовы ко всему. Башня Гриффиндора. — Перестань, ты знала с кем начинаешь встречаться! — Ощетинился Джеймс, складывая руки на груди. — Не делай виноватым меня во всем! — Ты ведешь себя как ребенок, это твоя вина. — Вскинула подбородок Лили. — Тебе семнадцать лет, а ты только и делаешь, что подшучиваешь над мистером Филчем и шутишь идиотские шуточки со своими друзьями. — Тебе тоже семнадцать, а ты ведешь себя как старая бабка! Что ты будешь вспомнить в старости, как получала хорошие оценки и слушалась преподавателей? — Все лучше чем быть главным хулиганом, правила для которого не писаны! — Я хотя наслаждаюсь жизнью! Они смотрели друг на друга тяжело дыша. Джеймс не думал, что его отношения со старостой станут настолько сложными. Она была ответственной, умной и он хорошо к этому относился, даже поначалу слушался, отказываясь от розыгрышей и шалостей, но прошло уже больше двух месяцев, а все что он делает, это ходит за Лили хвостиком, почти не общаясь с друзьями. Такая жизнь ему не нравилась. Он всегда ее идеализировал. В его голове она была другой и Лили в реальности не оправдала его ожиданий. Хотя он понимал, вина только его. Он сам представлял себе Эванс веселой девушкой, а не «заучкой», как называл ее Сириус. И сам же обжегся. Возможно с самого начала все это было одной, огромной ошибкой. Почему-то в голове всплыл образ Камелии. Она бы вряд-ли стала выступать против шалостей мародеров, наоборот, с радостью бы приняла в них участие. Ему вспомнилась ее месть Розье и его полное восхищение этой девушкой. Их прогулки по потайным ходам, побеги в Хогсмид, прятки в узких нишах от Филча. С ней было весело. Джеймс резко тряхнул головой, заставляя глупую улыбку исчезнуть с лица. «Не время вспоминать Лестрейндж.» — И что мы будем делать? — Я не знаю! — Развела руками Лили. — Но твое поведение недопустимо! Скоро настанет выпускной год и ты должен больше учиться, а не бродить ночью по школе со своими друзьями. Ты... — Стоп! — Перебил ее Поттер. — Нам надо успокоиться, иначе мы наговорим друг-другу лишнего. Давай поговорим позже, когда оба придем в себя. Джеймс запечатлел на лбу девушки нежный поцелуй и вышел из ее комнаты. Голова болела от бесконечных криков и он устроился на подоконнике в гостиной, закурив сигарету. Они с Лили были чертовски разными и не слышали друг-друга. Он не понимал ее страсти к учебе, знаниям и послушанию, а она отказывалась принимать его жажду приключений. Но и расставаться Джеймс с ней не хотел. Он любил ее. Вроде-бы... В последнее время он все чаще задумывался о своих чувствах. Лили его привлекала, им было хорошо вместе, но эти постоянные ссоры... Джеймс запутался и сейчас бы не отказался от совета милой Слизеринки. Она бы точно нашла слова утешения и подсказала как и что ему делать дальше. Только вот она уехала. Джеймс чувствовал боль и грусть из-за ее отъезда. Неосознанно он каждый раз смотрел на стол Слизерина и видел там пятерых друзей и одно пустующее место рядом с ними. Без ее смеха разносящегося по коридорам, в замке стало как-то холодно и тускло. Ему хотелось с ней поговорить или просто помолчать, как они иногда делали. А недавно она ему приснилась. Поттер плохо помнил этот сон. Помнил размывчатые силуэты гор, какие-то поля с бесконечными цветами и там были они. Вдвоем. Они бегали, смеялись, валялись в высокой траве и были счастливы. Он бы не смог объяснить этого, но на утро он проснулся как никогда счастливым. Джеймс снова тряхнул головой. «Лили... Надо разобраться, что делать дальше.» Но мысли как назло возвращались в глазам напоминающим беспросветную ночь. — Сохатый, ты не поверишь! — Буквально вылетел из комнаты Сириус, размахивая газетой. — Это ахуеть, что творится! — Что? Питер наконец понял последнюю тему по трансфигурации? — Круче! Смотри! Сириус буквально впихнул ему в руки газету и Джеймс лениво пробежался глазами по первой полосе, однако с каждой прочитанной строчкой его глаза все больше расширялись. А фотография на первой странице заставила сжать кулаки. Ему немедленно захотелось выкинуть эту ужасную картину из головы. Камелия Лестрейндж целовалась с вратарем «Воинов Вулонгонга». — Какого..? К семье она значит поехала?! Джеймс не видел, как Сириус за его спиной довольно улыбается. Когда он увидел эту газету, сразу помчался к Поттеру и теперь точно знал — Сохатый безмозглый олень, непонимающей собственные чувства. В его глазах плескалась ревность и он сжав газету, бросил ее в камин, наблюдая как пламя сжирает бумагу. Он был с Лили, но почему его так трогало прикосновения других к Лестрейндж? В груди болезненно защемило, когда он увидел свою Камелию целующуюся с другим. Кажется это была ревность и... боль? Боль от того, что теперь вместо него ее целует кто-то другой. Это казалось самой неправильной вещью на свете. — Неприятно, да? — Усмехнулся Блэк. — Что? — Поттер перевел озадаченный взгляд на друга. — Тебе неприятно на это смотреть. — Конечно неприятно, он же старше ее лет на десять! О чем она вообще думает и куда смотрит Джозетт? Они что... встречаются? Сириус готов был стукнуть лучшего друга. Самый безмозглый идиот из всех. Только слепой не заметит, что Джеймс влюбился, а он почему-то активно продолжает подавлять в себе эти чувства, твердя, что влюблен в «заучку». — Тебя смущает только разница в возрасте? — Продолжил парень. — То есть если бы это был ее ровесник, ты нормально отреагировал? — Поттер неуверенно пожал плечами. — О, ну тогда ты не будешь против, если я к ней подкачу, когда она вернется? Джеймсу показалось, что весь воздух выбили из легких. Он поднял голову, встречаясь с крайне серьезным Сириусом. И ему захотелось дать другу по роже, лишь бы он больше никогда не смел думать о Лестрейндж, как о своей девушке. Поттер на мгновение позволил себе представить их отношения и в груди снова защемило. — Не вздумай, Бродяга. — Почему? Вы с ней не вместе, она свободна. Камелия красивая, высокая и стройная, а еще чертовски горячая как раз мой типаж. Может ты боишься, что я превзойду тебя? — Ты играешься с девушками, я не хочу, чтобы ты разбил ей сердце. — А вдруг с ней все будет серьезно? Да и Лестрейндж сама не приверженец любви до гроба. — Я сказал нет! — Джеймс вскочил с подоконника, грозно взирая на Блэка. — Даже не смей думать о ней. Она... она не для тебя короче! Поттер быстрым шагом ушел в комнату и захлопнул за собой дверь, чуть не снеся ее с петель. Сириус с плутовской ухмылкой завалился на диван, вытянув ноги. «Упертый олень.» «Влюбленный упертый олень.» Австралия, Мельбурн. Камелия проснулась с худшим похмельем за всю свою жизнь. Она плохо помнила последние сутки, ибо отмечать победу «Воинов Вулонгонга» над «Нетопырями Ньюкасла» они еще начали в Северной Ирландии и продолжили уже вернувшись в Австралию. За ночь они обошли около четырех клубов, двух трактиров и еще пили дома. Еле как поднявшись с кровати, держась за стену девушка выползла из комнаты. В коридоре не дойдя до гостевой спальни спал Майкл Тейлор — ловец команды. Камелия перешагнула через его тело и медленно побрела вниз, надеясь выпить литров двадцать воды. Казалось она пробежала целый марафон причем не один раз. На кухне у плиты стоял дядюшка. Джозетт напевал под нос какую-то песенку, пританцовывал и готовил что-то по виду напоминающее яйца. Заметив племянницу, мужчина улыбнулся, предлагая ей позавтракать. — Бесишь своей бодростью. — Проворчала она, падая на стул. — Я влил в себя пузырек антипохмельного. — Он поставил на стол склянку и вернулся к плите, выкладывая яичницу на тарелки. — Выпей, тебе полегчает. — Ладно, ты меня бесишь чуть меньше. Камелия залпом опустошила зелье и прикрыла глаза. Через пару минут стало немного легче, мысли прояснились, голова стала меньше болеть да и желание убить больно веселого дядюшку — отпало. Она положила руки на стол, опустив на них через чур тяжелую голову. — Ты помнишь что-нибудь? — После того, как мы трансгрессировали из Белфаста — ничего. — Честно призналась она. — О, тогда тебе должно понравится! — Он с улыбкой передал ей утреннюю газету. «С командой «Воинов Вулонгонга» путешествует девушка, она была замечена в объятиях вратаря — Джина Сингха в Белфасте, а после наши репортеры засняли их поцелуй на камеру. Что это? Новая парочка или короткая интрижка?» А на первой полосе их поцелуй. — Какого..? Я с ним... мы с ним... того самого? — О, нет! Этого мне только не хватало. — Хохотнул дядюшка. — Вы пили с ним на брудершафт, а потом минут пять целовались, еле оттащил вас друг от друга. Репортеры как всегда извратили всю правду в свою пользу. — Мерлин... — Камелия застонала, пряча покрасневшее лицо в руках. За завтраком не обошлось без шуток. Джозетт подкалывал племянницу, отчего она безбожно краснела, пытаясь вспомнить хоть что-то. Однако в голове было пусто. Но может это к лучшему? Единственное, Камелия с ужасом ждала пробуждение Джина, вот тот не только посмеется, но и пустит в ход пару пошлых шуток. После завтрака Камелия и Джозетт вышли на террасу. Это уже стало их своеобразной традицией. Они кушали, а потом выходили и курили за бесцельными разговорами. Девушка облокотилась на перила и затянулась, похмелье наконец отступило, оставив после немного ватное состояние. — У тебя здесь хорошо и спокойно. Мне тут нравится. — Внезапно сказала она. — Даже грустно, что скоро надо будет вернуться в школу. — Всего на две недели. — Заметил дядюшка. — Потом бы ты смогла переехать ко мне. У меня огромный дом и одному в нем порой бывает одиноко. Это была прекрасная и недосягаемая мечта. Камелия представила себе жизнь в Австралии. Завтраки, разговоры на террасе, бесконечное веселье, тренировки с командой, а потом она содрогнулась, представив, что пока она здесь, люди в Лондоне умирают сражаясь с Волан-де-Мортом. Для себя она уже все решила. — У меня стажировка в аврорате. — Ты еще не передумала? — Как-то обреченно вздохнул он. — Признаться, я надеялся, что это лишь временное увлечение, но ты похожа настроена серьезно. — Куда серьезней, чем можно подумать, дядюшка. Идет война и неважно, буду я мракоборцем, охотником в команде по квиддичу или еще кем-то, война коснется меня. Она коснется всех и я хочу быть готовой. — Ты хочешь сражаться. Это опасно. — Знаю, но я сражаюсь за близких мне людей, а значит это не так страшно. Джозетт понурил плечи и завлек племянницу в объятия, погладив ее по голове. Он и не заметил, как Камелия выросла превратившись в прекрасную и сильную ведьму. Жаль, что Даренн этого не видит, он всегда был слеп, придерживаясь убеждений семьи и относясь с пренебрежением к женщинам. Но возможно именно Камелия изменит устаревшие устои. Семья сколько угодно может отказываться от нее и презирать, но она навсегда останется Лестрейндж, даже если через несколько лет будет носить другую фамилию. — Пообещай, если что-нибудь случится, ты обратишься ко мне. — Обещаю. — Улыбнулась она, скрещивая за спиной пальцы. Сражаться, чтобы сражаться — смертельно глупо. Камелия знала за что сражается. За себя, за свободу от гнета, на который хочет обречь мир Волан-де-Морт, за друзей и близких. И среди этих близких был Джозетт. Она никогда не подвергнет их опасности. Конечно в одиночку войну не остановить, но она попытается сделать все, чтобы минимизировать число жертв.