Change mind

Ники лежит на холодной земле и не понимает ничего. Только что вместе с Эриком они совершили самоубийство, но Ники, хоть и чувствует адскую боль, жив. Рядом послышался крик, а после его отрубило. Что произошло? Он умер, разве нет? А что с Эриком? Очнулся Ники в палате, по щеке текла кровь, везде какие-то провода. Тело неприятно липнет к больничной койке, засохшая кровь чувствуется почти везде. Ники немного поднимает руку. Это единственное, что он сейчас может сделать, ведь тело не слушается его, а любая попытка движения отдается ужасной болью. В палату заходит врач, сразу начинает что-то причитать: — Вы, Ники Хэммик, поразили! Не хотел бы я вас так расстраивать, но вы единственный выжили, ваш второй умер. Ники, тебе очень повезло, подумай над этим. Времени у тебя будет много, до выписки отсюда ещё очень долго. Прости за беспокойство. Сердце будто перестало биться после осознания всего произошедшего. Эрик умер. Ники жив. Ники жив и теперь он один. Да, конечно, у него есть команда, у него есть Лисы, но Лисы никак не помогут ему сейчас, они не смогут заменить то, что давал ему Эрик. Он давал счастье, поддержку, радость и дорожил Ники. Он воспринимал его как человека, которого любит. Ники не знал сколько пролежал просто всматриваясь в потолок, но явно долго. Он просто не мог понять, принять и осознать всё. Это было будто бы сном. Но прекрасно понятно, что нигде это не сон. Время от времени побаливала голова. Ники уже видел, как его отчитывает тренер. Он видел, как на него злится Кевин за то, что они могли потерять игрока. И ни один человек в его голове не поддерживает, они только злятся. В палату к нему изредка заглядывали чтобы поменять капельницу или отчитать его за такой отчаянный поступок. Ночью Ники плакал, слезы текли на подушку, а он был даже не в силах повернуться или поднять руки, чтобы стереть их. За всё это время к нему не пришёл никто. Ники понадеялся, что они ничего не узнали, а после он придет. Может через недельку после начала учебы, но когда придет, то скажет всем, что просто болел. Может быть они не узнают и Ники снова будет строить клоуна, каким представлял себя такое долгое время для всех. Может быть, никто не узнает, что Ники Хэммик сломался и ему больно. Ему очень больно. Несколько дней в больнице прошли как несколько лет. Всё одинаково, но так ломающе. Если бы его кто-то увидел в таком состоянии, то не поверили бы. Ники, который вечно весёлый, шутник и шутка. А сейчас этот же Ники лежит на больничной койке после неудачной попытки парного самоубийства. Он знал, что после возвращения к Лисам ему придется посещать кого только можно, чтобы они убедились в том, что он уже в порядке и не сделает этого снова. Но всё же в голове зрел план уже удачного самоубийства. *** Выписка. Ники едет на учёбу. Он опоздал на три дня, но думал, что это не вызовет подозрений. — Добрый вечер, тренер! — Весело сказал он, когда встретил тренера у двери в общежитие Лисов. — Добрый, Ники…заходи что ли. Где был? — Спросил Ваймак. И тогда у Ники как камень с плеч упал, раз никто не прознал о этой его попытке покончить с собой. — Заболел, ну как, новых новостей нет? — Да никаких, что у нас может произойти? — Много чего…но я рад, раз ничего не случилось! Думал уж поубивают тут друг друга все. Он зашёл в общежитие и разложил вещи. Когда он улёгся на кровать, то сразу же почувствовал боль. Ему, на самом деле, очень повезло. Эрик упал вниз головой на голый асфальт, никаких шансов выжить… А Ники, хоть его это не обрадовало, упал в кусты и приземлился намного лучше своего мужа. Лишь проткнул себе множество частей тела, которые относительно быстро зажили. Пульсирующая боль разливалась сейчас от спины к голове. Он уже не так хотел быть хоть кем-то. Похороны Эрика прошли без Ники, поэтому тот винил себя ещё и в том, что даже на похороны мужа не пришел. Ночью его всего трясло. Он старался быть совершенно беззвучным, чтобы не разбудить никого. Не один же в комнате. После этой нервной трясучки он встал за водой на кухню. Стакан воды, трясущиеся руки и Ники. Ники, который больше всего на свете хотел, чтобы его здесь и сейчас не было. Чтобы сейчас Эрик был жив или Ники мёртв. — И как ты это все выдерживаешь? — Раздался тихий голос в темноте кухни. Это был Аарон, Ники понял это с полуслова. — О чём ты? — Всё ещё стараясь строить из себя дурочка спросил Ники. — По новостям всё показали. Они не сказали, кто именно спрыгнул лишь потому, что ты один из Лисов и некоторые берут с тебя пример. Я узнал тебя там. Зачем ты это сделал? — Ты прекрасно понимаешь. — Ответил он, на что руки затряслись. Ники понадеялся, что кузен не заметит этого в темноте, но тот прошел на кухню и стал рядом. — Ты не будешь пытаться сделать это снова? — С ноткой волнения спросил Аарон. Это было едва уловимо, но годы общения с Миньярдами не прошли даром. — Буду. — Если тебе плохо…то просто скажи мне. Тебе не помешает поддержка. — К черту поддержку. Я просто хотел умереть. Слышишь?! Я хотел умереть, а не мучаться. — Помнишь тот момент, когда я сорвался тогда ночью? Вы с Эндрю так потерялись, что ты чуть сам не расплакался, а я начал улыбаться. Мне было всё так же плохо, но тогда я понял, что не один, — Аарон оторвал взгляд от пола и показал сначала на Ники, а потом на себя. — Ты поддерживал меня всё то время, когда мне было плохо. Я поддержу тебя в это время, когда тебе плохо. — Если ты не хочешь этого делать, то не надо. Я прекрасно справлюсь сам. — Скрестив руки на груди ответил Ники. — Ты просто боишься быть слабым в чьих-то глазах, — смекнул Аарон. — Я тоже боюсь, но доверился тебе, а ты можешь довериться мне. — А пока Ники не мог обдумать ничего, то он добавил. — Обещаю. — Прости, я просто не могу ничего понять и осознать… Вроде этот человек был рядом, а тут получается, что его уже нет. Я так устал от всего… Ники сел на стул, положил голову на стол и закрылся руками. Стоило ему тихо всхлипнуть, как рука Аарона уже легла ему на спину. Сейчас никому не нужны были слова. Ники нужна была лишь эта поддержка. Поддержка от Аарона, которому он твердил при каждом срыве, что слабость — не плохо. Что он имеет право на эмоции и грусть, на что Аарон лишь больше зарывался в свои руки. — Аарон? — Тихо спросил Ники, будто боясь, что этот момент пропадет. — М? — Помнишь тот момент, когда Бетси сказала нам написать про самого дорогого человека из команды? — Ники выглянул аккуратно, чтобы не слишком резко. — Помню, ты тогда единственный ничего не написал и она отругала тебя, на что ты просто смотрел в пол. — Тогда я написал про каждого из Лисов и тренера… Я был последним, поэтому послушал всех. Мне было так обидно, когда нигде я не услышал ни малейшего упоминания про себя… Знаешь такое чувство? Я думал, что вы посмеетесь с этого, поэтому решил, что не буду ничего рассказывать, но я до сих пор ношу это всё. — Серьезно? Я, конечно, знал, что ты считаешь Лисов своей семьёй. Знал, что ты человек с большим сердцем, но разве не больно вот так вот любить всех, когда никто не отвечает? Вернее сказать, что тебя как бы любят, но как другого Ники, который…ты понял. Аарон подошёл к окну и посмотрел на горящие фонари. Где-то там сейчас в земле лежали его плохие воспоминания о последнем дне, когда ему было так плохо, что казалось будто он не переживёт день. Именно тогда Ники и держал его так крепко, как мог. А после этого они вместе ночью вышли и закопали около одного из фонарей предсмертную записку Аарона. Именно тогда он пообещал Ники, что не убьет себя, пока Ники не умрёт сам. — Этот разговор ничего не поменял, да? — Спросил Аарон не поворачиваясь к Ники. — Может быть и поменял, по крайней мере меня хоть кто-то здесь держит. А не только Кевин, потому не хватит игроков. — Ники издал нервный смешок. — Он волновался. — Что? — Кевин волновался. Даже звонил врачу, чтобы спросить о твоём самочувствии. Тренер тоже волновался. Казалось, что он больше всех бегал. И они оба волновались потому, что ты дорог нам, Ники. — Не драматизируй, все не так плохо. — Ты пытался совершить самоубийство! Ты себя хоть слышишь, блять?! Всё не так плохо? — Разозлившись сказал Аарон. Они разговаривали всё ещё шёпотом и это звучало чертовски смешно для Ники. — Ну, согласен, херовенько вышло. Но я ведь жив, цел, здоров… — И минимум три месяца будешь ходить к Бетси. — Больше, три она только за голодовку даёт. — Аарон усмехнулся на этот ответ. Ники уложил голову на стол, но на этот раз не закрыл лицо руками, а положил руки в разные стороны и почти уснул, как резко вскочил. — Все, дорогой мой поддерживающий Аарон, пора уже спать. — Не называй меня так. — Да, прости. Этот разговор, конечно, не помог Ники смириться со смертью Эрика. Он по-прежнему страдал от этого, но не один. Ведь Аарон помогал ему, да и сокомандники не оставались в стороне, тоже подбадривали Ники как могли. Он знал, что у него есть куда вернуться и к кому вернуться. Но лекцию от Ваймака выслушал с улыбкой до ушей.