Любовь превыше страха

Его трясёт. Он боится. Не хочет. — Детка, — тихо зовёт альфа, вырывая Чимина из сетей собственного страха. Чонгук мягко гладит чужое бедро, пока омега, вдруг вздрогнув, не обратил на него внимание. Они сидят в машине. Перед больницей. Моментально скопившиеся в глазах слезинки начинают течь по щекам, а лицо омеги кривится в мучениской гримасе. — Хееен, — завывает Пак, когда альфа, все прекрасно понимая, перетягивает его к себе на колени, поглаживая по спинке и мягко целуя чужой висок. — Я не хочу, пожалуйста....я боюсь. Чонгук лишь тихо выдыхает, понимая, что это неизбежно. Чимину нужно сдать кровь на общий анализ. Причиной тому, медленное заживление ран и царапин. В последний раз он просто оступился на улице и содрал кожу с коленки. И казалось бы, что такого, ведь все царапались и драли колени. Тогда Чимин промыл дома ранку прохладной водой, да и не стал больше заморачиваться. С кем не бывало? Рана не глубокая, быстро затянется. Но все было не так просто. Буквально весь следующий день из содранного колена текла сукровица, которая не позволяла ранке покрыться корочкой или хотя бы подсохнуть. Чимин стал носить пластырь и пытался обеззараживать ранку, заливая все зелёнкой. Тогда она стало покрываться корочкой, но после из-под неё же стал течь гной в перемешку с сукровицей. Лишь когда Чонгук спохватился, решив взять все в свои руки и купив мазь с антибиотиками, только тогда кожа на колене стала понемногу восстанавливаться. С того момента прошло полтора месяца. На коленке остался шрам, который Чонгук целует при каждой удобной возможности, но, тем не менее, альфа обеспокоен тем случаем по сей день. Посоветовавшись с родителями, которые оба были заслуженными врачами, Чонгук пришёл к выводу, что у его омеги может быть повышен сахар или ещё что похуже. Конечно, хотелось бы верить, что тогда Чимину просто не повезло, и он случайно занёс каким-то образом инфекцию в ранку, но провериться все же стоило. Чонгук, как взрослый и уже довольно таки осознанный альфа, понимает опасность этого. У них разница в возрасте - семь лет. Чонгуку - тридцать один, Чимину - двадцать четыре. Они нашли ту общую, идеальную волну, благодаря которой живут вместе уже три года. В повседневной жизни и общении разница в возрасте абсолютно не чувствуется, что не скажешь о каких-то таких ситуациях как сейчас. Чимин просто панически боится сдавать кровь. В детстве, когда он с папой ходил сдавать кровь, проходя медосмотр в школу, медсестра, которая работала в поликлинике, настолько неаккуратно и больно, несколько раз протыкая иглой детский пальчик, собирала кровь, что маленький Чимин тогда бился в истерике до самого дома. И, на самом деле, Чонгук не знал об этом до сегодняшнего дня. Все как-то удавалось Чимину не затрагивать эту тему, но как только Чон провозгласил, что омеге нужно сдать кровь, тот чуть ли не в обморок упал. Тогда то старший и понял – что-то не так. Только лишь через уговоры, удалось уломать омегу на рассказ. И Чонгук был в ужасе от такого отношения медсестры к ребёнку. Мало того, что обляпала кроху кровью и неаккуратно тыкала в миниатюрный пальчик, так ещё и наорала, именно наорала, за слëзы и плач, из-за чего на подсознательном уровне у Чимина образовался страх. Чонгук мягко объяснил, что в этом нет ничего страшного; даже приводил аргументы, и что они поедут в хорошую клинику, и что там работают родители альфы, и что больно ему не сделают, но младший был непреклонен. Проходя через слезы, просьбы и уговоры, Чонгуку удалось уговорить Чимина поехать в больницу. Если бы это было самое тяжёлое из предстоящего.... Только подъехав к клинике, у Чимина началась тихая истерика. Его колотило, слëзы безвольно текли по щекам, а глаза смотрели в пустоту. — Чимини, мой храбрый мальчик, — нашёптывает Чонгук, пока мягко прижимает того к себе. — Я б..боюсь..Чонгук, — всхлипывает Чимин и утыкается носом в чужую шею. — Я понимаю, детка, но давай ты доверишься мне? Я обещаю, что больно тебе не сделают, — мягко говорит альфа, пока гладит дрожащего омегу по спине. - Пусть только попробуют причинить тебе боль, я им головы поотрываю. — Не надо...никому головы отрывать, — тихо просит младший. Чимин тот самый человек, который ни за что не убьёт паука, хоть и сам боится его до дрожи в коленях; тот самый, у которого слëзы наворачиваются от одного вида бездомных животных; тот самый, который отдаст все целиком и полностью, хотя сам останется ни с чем. Чонгук чувствует, как дрожит тело его омеги; слышит, как шмыгает носом-кнопкой, и он бы не хотел заставлять Чимина проходить через такие переживания, но им нужно убедиться, что омега в порядке, и его здоровью ничего не угрожает. — Детка? — тихо зовет Чон притихшего Чимина. — М? — неохотно отзывается младший и лишь сильнее утыкается в чужую шею. Он чувствует себя в безопасности, когда в нос забивается любимый феромон его альфы. — Нам уже нужно идти, — глянув на часы, говорит спокойно, мягко. Старается расслабить такого напряжённого Чимина своими феромонами, понемногу выпуская их. В ответ альфа слышит судорожный вздох, и чувствует вновь подрагивающую спину. Его омега плачет. — Котёнок мой, — альфа целует макушку Чимина, распространяя побольше спокойных феромонов. И младший жадно втягивает их носиком, потираясь о запаховую железу. — Хочешь, я буду держать тебя на руках пока будет проходить процедура? — Чон даже избегает упоминание крови, чтобы лишний раз не ворошить и так расшатанного омегу, который немного успокоился под феромонами старшего. После недолгого молчания, Чимин все же отвечает, протирая глазки от слëз, что скопились на ресницах: — Хочу. Мужчина усмехается по доброму и оставляет нежный поцелуй на губах возлюбленного. Конечно, Чимин не смирился с участью, а лишь отложил её на короткий срок в дальний ящик, позволяя своему альфе нежить его всевозможными способами. Они оба знают, что скорее всего, истерика вернётся уже в больнице, но Чон надеется вновь воспользоваться феромонами, чтобы уравновесить психику омеги. Чимин не любит надеяться на кого-то, но сегодня он позволяет Чону взять все на себя.

·····

— Ну где же они? — мама Чона - Мису - нервно расхаживала по коридору в приёмной, ожидая сына и его омегу. Женщина ещё за несколько дней узнала о боязни Чимина, и переживала не меньше самого омеги. Госпожа Чон души не чаяла в Чимине. Омега ей настолько нравился, что она готова положить весь мир к его ногам. И Чонгук даже иногда завидовал, но был безумно рад, что его родители приняли Чимина. — Они скоро должны подойти, — Бинсан приобнял жену, останавливая. Редко можно было увидеть, как эта пара, врачи, одни из лучших в этой больнице, вот так проявляли друг к другу чувства во время работы. Всего через несколько минут на пороге оказался Чонгук, а на его руках, вцепившись в альфу, как панда, был Чимин. Младший утыкался носиком в плечо альфы, пряча личко и тихонько сопел. — Он задремал пока мы ехали в лифте, — оповестил Чонгук, пока родители вели пару в личный кабинет. Мужчина держит своего омегу крепко, не желает сам отпускать своё сокровище. — Ох...мой бедный Чимини, — госпожа Чон уже сама была готова расплакаться. Она понимала, что скорее всего омега плакал в машине, раз они так задержались, и от этого у неё разрывалось сердце. — Побудьте пока в кабинете, а как Чимин проснётся позовешь, — говорит отец Чона. У них тоже есть работа, как бы сильно они не хотели позаботиться о спящем омеге.

·····

Чимин просыпается под нежные поглаживания своего альфы. Чонгук читает что-то в ленте браузера, держа телефон в руке, пока другой нежно водит по спинке омеги. Альфа по прежнему держал его на своих коленях, давая возможность прижиматься вдоволь. — Проснулся? — прошептал куда-то в макушку Чон, оставляя нежный поцелуй в волосах. — Угу... — протянул печально омега, поджимая губки и невольно хмурясь. Как только он более менее отошёл ото сна, в голову сразу вернулись навязчивые мысли о неизбежном. Страх снова забурлил в крови, подчиняя себе омегу. — Детка, брать кровь у тебя будет моя мама, все хорошо, — Чонгук максимально старался успокоить страх внутри Чимина, что диктовал ему свои принципы. Младший лишь моську скривил, словно вообще не желая слышать о крови. — Ты обещал меня держать на своих коленках, — тихо шепчет Чимин, пока носиком трётся о пахучую железу. Успокаивает себя. — Я помню, детка, — целует нежно в висок, выпуская побольше феромона, чтобы поддерживать спокойствие омеги, которое пришло благодаря сну. Конечно, его коленки все ещё дрожат, а плечи понуро опущены, но это уже лучше чем истерики, что высасывали из омеги все соки. Когда рядом альфа, страх отступает.

·····

Чонгук усаживает омегу к себе на колени, и Чимин тут же носом тычется в шею альфы, вдыхая спасительный запах. Боже, неужели он правда сейчас будет сдавать кровь? — Все будет хорошо, детка, — шепчет на ухо Чон. Чимину хотелось бы что-то ответить, но язык словно прирос к нëбу, а тело напряглось, как струна. — Солнышко, я буду предельна осторожна, — обещает Минсу, мягко касаясь спины Чимина, тот лишь кивает, говоря о том, что услышал, но головы не поднимает. Ели как сдерживает слёзки, что уже подбираются к глазам. Конечно, Минсу довольно заслуженный врач, и она уже несколько лет не делает пациентам такие простые процедуры, но это же Чимин. Это совсем другое. Он не обычный пациент, а их семья, человек, которого Минсу просто обожает. И она была просто не может доверить эту сладкую булочку кому-то другому. Женщина закатывает рукав свитера омеги выше локтя, затягивает чуть выше сгиба специальным приспособлением, а после смазывает кожу спиртом. Чимин начинает мелко дрожать. — Чимини, все хорошо, я рядом, — шепчет Чон, и крепче сжимает объятия, чтобы если Чимин дёрнулся, то не поранил себя, удерживаемый альфой. — Сожми кулачок, — просит женщина, подготавливая шприц. Чимин сжимает кулачок и замирает, готовясь к боли. Но вместо адской боли, Чимин лишь немного чувствует неприятные ощущения, когда полая игла погружается в кожу. В это время Чон выпускает густой феромон, погружая омегу в сладкую негу. Время пролетело так быстро, что он даже не заметил, когда женщина вытащила шприц и перелила кровь в две пробирки. Он понимает, что все позади лишь когда его руку заботливо стала заматывать марлей Мису, до этого положив ватку на прокол. — Ты такой молодец, детка, — хвалит его Чонгук, целуя в висок. Чимин растерянно смотрит слезливыми глазками сначала на руку, потом на Чона, а потом и на госпожу Чон. Оказывается...это правда не так больно и страшно, когда кровь собирает опытный специалист, а рядом с тобой любимый альфа.

·····

Выходит из здания больницы Чон тоже с омегой на руках. Тот довольно ножками мотыляет и улыбается госпоже Чон, что вышла их проводить. Она смотрит им вслед, и не может сдержать улыбку, когда Чон любовно целует омегу в висок, а тот глаза в блаженстве прикрывает. Альфа садит омегу в машину, рукой машет матери - он потом обязательно позвонит ей - и сам садится за руль. — Ты такой умничка, Чимини, — щебечет Чон, оставляя на губах омеги лёгкий поцелуй. Он большим пальцем стирает под глазами слезинки, что остались в ресницах, и мягко добавляет: — Ты смог преодолеть свой страх, я горжусь тобой. Чимин трётся носом о шею возлюбленного и шепчет довольно, улыбаясь: — Всë благодаря тому, что у меня такой прекрасный альфа.