Черный. Золотой

Песок шуршит, поднимаясь в воздух, течет рекой, накатывается волнами, превращающимися в цунами, сталкивается со встречным потоком, а затем падает в бездну. Ливни и водопады песка. Черного. Золотого. Черный. Золотой. Люди не видят буйства этого двуцветия, спешат по своим делам, глядя на грязную мостовую. Мужчины и женщины, старики и дети… Так ли давно они разучились мечтать? Двадцать, пятьдесят, сто лет назад? Их тела пропитаны пестицидами, радиацией и ГМО, их легкие разъедают выхлопные газы, их мысли имеют гнилостный запах. Мир разлагается в неоновом свете рекламы, несется в пропасть бегущей строкой. В этом гибнущем мире давно не выпадал снег, в нем забыли, что такое свежие зеленые ростки и как пахнут лопающиеся почки. Тут нет места надежде и чудесам, поэтому не стало Кролика и Северянина. Каждый день как две капли воды похож на предыдущий, начиная с колыбели и заканчивая крематорием. У людей не осталось воспоминаний, и Фея сгинула вместе с ними. Людям некогда радоваться жизни, у них сроки, планы, работа и уровень доходов. Ледяные дорожки засыпаются канцерогенными препаратами, топящими снег. Джек Фрост откочевал в Антарктиду, а когда глобальное потепление растопило ее льды, покинул мир. Планета превратилась в сеть городов, перемежаемых медленно тлеющими свалками, земля покрыта слоем бетона. В ней нет жизни, как нет и в отравленном воздухе и залитых нефтью морях. Мать Природа однажды уснула, и так и не проснулась. Давным-давно мертв Луноликий. Космические корабли раздавили его тяжестью четких формул, в которые не помещается волшебство, испепелили огнем сопел. Ученые мужи измерили и оцифровали каждый камень на луне, внесли в реестры и разобрали на молекулы. В химическом составе этих камней не было и намека на Человека на Луне, и его действительно не стало. Их осталось всего двое, два последних духа, урывающих крохи энергии, поддерживающей их. Даже в этом мире люди все еще видят сны, бледные, мимолетные, поэтому, хоть и потускнев, золото Песочника еще сыпется с неба мягкой пылью. Даже сейчас порой испуг затрагивает сердца, тикающие ровно, как швейцарские часы, и потому Кромешник еще не растворился навеки в тенях. Они – последние. Две противоположности, два антагониста, два брата, свет и тень. Им больше не за что сражаться, не за что ненавидеть друг друга. Мир одинаково убивает и того, и другого, может быть, поэтому они больше не стремятся поглотить друг друга, а сплетают свою силу в удивительный узор? Черный. Золотой. Черный. Золотой. Песчинки трутся друг о друга, наполняя воздух неслышимой музыкой. Золотая пыль просачивается в тени, наполняя их живительным мерцанием, тьма заботливо оплетает свет, укрывая бархатным одеялом от жестокого: «Не верю», произнесенного очередным ребенком. Время борьбы противоположностей прошло, настало время единства. Их облики давно размыты, и лишь порой в ночном небе проступают очертания двух фигур: высокий бледный мужчина нежно прижимает к себе пухленького коротышку, обвившего руками его шею. Их энергия смешивается годами, они давно соединились как сиамские близнецы, проросли друг в друга, и сердце у них одно на двоих. Скоро оно умолкнет. Скоро мир станет стерилен, как прокипяченная бутылочка для младенца. Родятся ли в этом пустом мире новые духи, духи безразличия и алчности, неверия и математических формул? А может, душа этого мира просто умрет окончательно? Кто знает? Но пока тьма чувствует на щеке горячее дыхание света и тонкими холодными пальцами ласкает взъерошенные рыжие волосы, пока сыпется с неба песок, шанс у мира все же есть. Тьма и свет, страх и волшебное видение давно договорились друг с другом, и теперь исполняют свой план, сливаясь в соитии, которое, быть может, породит живую душу. Их движения чарующе плавны, их цель впервые за века едина. Их песок смешивается. Их суть утрамбовывается в одну точку, подобно коллапсирующей вселенной. Ветер треплет обрывки одеяний, в которые завернуто порожденное ими семя. Песок шуршит вокруг него, несущего в себе как страх, так и мечту, как тьму, так и свет. Песок – все, что осталось от Кромешника и Песочника. Черный. Золотой. Черный. Золотой. Маленький мальчик поднимает глаза к небу в самому ему непонятном порыве – и замирает, взирая на эту картину. Сердце пропускает удар. Из семени проклевывается росток.