Вода в оковах

Темень будто бы только наступившего вечера не оставляла попыток накрыть кабинет магистра своей аурой. Её мрачные и пустые руки обрубало свечение небольшого настольного фонаря, на фоне которого летали пылинки, танцуя в воздухе, поддаваясь потокам вдохов и выдохов девушки за столом. Джинн снова не смогла оставить свой вечер без работы. Её перо устало скользило по шершавой бумаге, впитывая чернила, как ткань перчаток пот её рук. В очередной день на женственные плечи легли не только боевые задачи, но и письменные. Столько заявлений перепроверить, столько заданий от местных жителей распределить по рыцарям гвардии. Сколько бы список защитников Мондштадта не был перечитан, две трети требований все равно магистр возьмет на себя. Она когда-нибудь даст самой себе продохнуть? Нет, поэтому на её бедре и сверкает анемо глаз бога. Джинн не покидает беспокойство, как же она уснет? Как же ей удастся выспаться? Ранним утром задач не станет меньше. С каждым часом лагерей хиличурлов становится все больше, бедные купцы боятся выйти за пределы городов. С этим нужно что-то делать, но их слишком много. Слишком много врагов, миссий, запросов. Когда же удастся выполнить хоть половину? Напряженному потоку мыслей внезапно становится преградой глухой стук в дверь. Легкий, непринужденный. Если прокрутить этот звук в голове ещё несколько раз, можно даже заметить какую-то ленивость в этом жесте. Будто машинально Джинн выравнивает спину и говорит “Открыто!”. На большее её не хватает, ведь горло внезапно запершило и потребовало откашляться. В проходе в кабинет показался знакомый и уже родной силуэт. Женственная фигура опирается на косяк двери и складывает руки на груди, пронзая взглядом усталые черты лица. – Дорогая, ты снова перетруждаешься? Мы, вроде, уже обсуждали это.. Лиза зевает на последнем слове и прикрывает ладонью мягкие уста. Что же ответить? Очевидно, что вопрос риторический, но оставлять подругу в игнорировании явно не дело. Джинн в панике бросает перо в чернильницу и поставив пальцы на документы, отодвигает их на край стола, подальше от лампы. Сонное сознание не дает сформулировать нормальную речь, поэтому кабинет наполняется тишиной, а уши девушек раздражающим звоном. Библиотекарь вздыхает и становится на обе ноги: – Знаешь, мне это понемногу надоедает. Тебе нужно на свежий воздух. – Я закончила писать ответ на письмо, уже собиралась идти домой. Мне явно н миновать свежего воздуха.. – Джинн поднимает глаза на носителя нежнейшего голоса и отодвигается назад вместе со стулом. – Нет, тебе нужно побыть на улице дольше двух минут. Мы сейчас идем прогуляться. Вечером сейчас особенно хорошо, знаешь ли. Замечала хоть приятную прохладу за своими бумажками или отважными сражениями за ящик вина из винокурни? – Лиза ехидно улыбается и проскальзывает к окну, вздергивая занавески по бокам в стороны. – Очень смешно.. Магистр проводит взглядом подругу и заражаясь чрезмерной заботой, также непроизвольно поднимает уголки губ. Скрип стула и Гуннхильдр уже стоит на ногах. – Сочту это за мнимый, но положительный ответ. – Минчи умиленно поворачивается к своей собеседнице, снова направив шаг к коридору. Как же спокойно она себя ведет, неужели у всех библиотекарей такие повадки? Работа несложна, расставлять книги, записывать имена и фамилии постояльцев, наблюдать за тишиной в библиотеке. Но каждый раз вспоминая, как за невозвращенные книги Лиза готова на многое, иногда впечатление о ней меняется. Она такая только при ярости или только из-за рукописей? Может, что-то ещё пробуждает в ней такую жестокость? Мысли вовсе отвлекли Джинн от реальности и та даже не поняла, как по её спине прошелся прохладный и свежий воздух. Это заставило её проснуться из морального сна. Пара бросков взгляда по сторонам и девушка уже понимает, куда ей идти. Спускаясь по лестнице, Лиза уводит подругу к фонтану, дабы полюбоваться отражением звезд в дрожащей от всплесков воде. Невероятно убаюкивающий стук каблуков о камень стал отдалятся от Ордо Фавониус и шум воды все теснее окутывал ушные раковины. Шаги остановились у фонтана и Лиза присела на его край, мечтательно заглядываясь в воду. – У тебя никогда не было ощущения, будто люди, как вода? Внезапный повод поразмыслить явно отвлек Джинн от сонливости. Она задумчиво поднесла уставшую ладонь ко рту, второй придерживая локоть первой. Люди, как вода? Также кристально чисты? В них можно смотреть насквозь? Магистр не успевает придумать подходящий ответ, как её от размышлений отвлекает монолог библиотекаря: – Вода не может быть свободной. Ей нужна посудина, чтобы существовать. Ей нужен наклон почвы у реки, чтобы течь. Ей нужный своеобразные оковы. Вода не будет свободно течь на ровной поверхности, она растечется и впитается в землю. Можно ли считать это за смерть? – Но причем здесь люди? – Джинн искренне старается вникнуть в мысль Лизы, даже осмелившись сесть с ней рядом, заглянув на дно каменного фонтана. – Люди не смогут жить при полной свободе. Им нужны рамки. Если забрать те же оковы у пожизненно заключенных, они не смогут жить. Прожившие в тюрьме большую часть осознанной жизни, при возвращении на свободу больше не смогут социализироваться. Знаешь, что-то вроде зависимости от неволи. Зависимость от неволи… Разве люди наоборот не стремятся к свободе? Не хотят выйти на волю? Так же всегда было. Люди всегда рушили свои же рамки, чтобы сделать глоток чистого воздуха. Лицо магистра приобрело противоречие и его взгляд одарил легкую сидящую перед собой улыбку сомнением. Библиотекарь никак это не смутило. Для осознания нужно больше времени, чем две минуты после озвучивания мысли. – Странно, что у тебя анемо глаз бога, а не гидро, не так ли? На миг вода затихла и в голове звучала лишь эта фраза. Неужели боги ошиблись? Дали не тот глаз бога? Гуннхильдр заметно запереживала, но потом она открыла глаза на новый смысл. Она ведь сама по своей воле сковывает себя новыми поручениями изо дня в день. Как заключенная в неволе. Как вода, способная существовать только в рамках. В ответ на молчание собеседницы Минчи улыбнулась только более ярко. Она донесла мысль. Смысл был осознан и признан уже наполовину. Что может быть лучше, чем молчание оппонента? Ленивое тело поднялось на ноги и сложив руки за спиной, направилось к главной площади, к статуе Барбатоса. Дискуссия окончена и победитель уходит, молчаливо и без жестовых намеков зовя проигравшего за собой. Как тут не поддаться? Небольшая смена местности и атмосфера ощущается чуть иначе. Ветер тихо свистит, ударяясь об тонкие крылья статуи Барбатоса, цветы разросшиеся на клумба вокруг спят, но все равно колышутся в такт отдаленной музыке на лире. Обычно, в такое время барды расходятся по домам или по барам, но сегодняшний вечер исключение. Один парень вопреки принципам других музыкантов даже вечером играет на площади. На пару секунд напряженное тело магистра расслабляется и набирает кислород в полные легкие, пока внимание к себе не привлекает протянутая ей рука, в поклоне приглашающая на танец. Согласиться или отказаться? Конечно же первое. Джинн аккуратно кивает и протягивая руку в ответ, сразу оказывается в крепкой, но нежной хватке. Их ладони сливаются в единый крепкий замок. Тепло между пальцами чувствуется даже в перчатках. Одинаковая мысль посещает их обоих: насколько давно они не видели руки друг друга без перчаток? Лиза берет инициативу танца на себя и услышав вступление во вторую часть серенады, подхватывает Джинн за талию. Это смущает обоих и их стесняющиеся взгляды пересекаются, пока их ноги начинают изображать линии выдуманных фигур. Неловкие мысли навязчиво перебиваются счетом. Раз, два, три. Раз, два, три.. Монотонные и плавные шаги выполняются уже машинально. Джинн и Лиза никогда раньше не танцевали вот так. Без мероприятия, без толпы народа на площади. Только они, тихая музыка и ветер, убаюкивающий воду вокруг статуи. Совсем позабыв про реальность, легкие кружения проводят их по всей площади. Иногда спотыкаясь об выступающий кирпичик, они исполняют пируэты и снова возвращаются к прежнему положению. Ткань перчаток нагрелась от переживающих рук и на их телах остается теплый отпечаток, греющий почти весь организм. Казалось, что температура поддерживается только благодаря прикосновениям, а не работе органов. Казалось, что они работали только за счет физического и визуального контактов. Они обе слышат, как музыка подходит к концу. Последние ноты выбиваются из-под струн и пальцев барда. Лиза отпускает талию Джинн и взявшись за руку крепче, вращает её вокруг своей оси. Вода из-под подошвы партнеров всплескивает и затихает вместе с музыкой. Последним звуком по всей площади оказался звон глаза бога на поясе у магистра, что зазвучал благодаря внезапному наклону. Они заглядывают друг другу в глаза, не осмеливаясь нарушить умиротворяющую тишину. Лиза возвращает ладонь на спину возлюбленной и подтягивает её к себе, сокращая расстояние меж ними, и мягко произносит: – Я освобожу тебя от повадок воды, мой ветер.