Отчаянное желание жить

Не знаю, как так получилось, что я остался в сознании, а не безмозглым ходячим трупом, но мне это вовсе не на руку. Я заперт в дерьмовом вонючем разлагающемся теле, которое даже крысы не стали бы жрать. Говоря о крысах, давно ни одной не видел. Теперь даже они ценная еда, что для людей, что для зомби. Вспоминается, как этих крыс обожала Петра. Жрать, я имею ввиду, отрывать им головы и впиваться зубами в мягкую покрытую волосами плоть. Она была смешной в тот момент, когда видела добычу. Смешной с точки зрения зомби. Со стороны человека это выглядело бы мерзко. Мы бродили стаей, бесконечно долго и медленно. Лестницы и пороги были вообще испытанием для плохо гнущихся ног. Поэтому мы держались ближе к открытым пространствам. Бродили куда глаза глядят. Кто бы подумал, что учёные мирового уровня будут как умалишенные, покачиваясь из стороны в сторону и шаркая ногами, ходить с места на место, охотясь на людей и животных - умер бы со смеху. Но правда жизни после смерти такова, что ни награды, ни гранты, ни другие научные достижения не имеют никакого значения. Есть только сводящий с ума голод и опасность в виде людей. Некоторые из них были слишком отчаянными. Черт возьми, я всегда говорил, что стоит остерегаться старушек - опаснее них нет никого. Вам никогда не наставляли дуло обреза в голову? Не советую испытать подобное. Вот Оруо испытал, и теперь без головы. Но в целом всех нас ждала такая участь: смерть от рук людей либо естественное разложение до бесформенной мерзкой гнилой массы. Мы не дышим, наши сердца не бьются, пищеварительные системы не работают, и тем не менее, мы хотим жрать. Этот голод присутствует постоянно. Сладкая горячая кровь, живая плоть… К слову сказать, вкуса мы тоже не чувствуем, как и боли. Действительно, ходячие мертвецы. С кем я разговариваю? Да сам с собой, уныло сидеть без дела и пялиться перед собой, ни о чем не думая. Пробовал, и это было дерьмово скучно. Не зря взрослые твердят детям, чтобы не бродили по стройке, что это опасно. Опора может треснуть, и весь этаж обрушится во внутренний двор здания, увлекая за собой всех, кто на нем находился. Вот так я и оказался в этом крайне затруднительном положении: сижу, прислонившись к стене во внутреннем дворе дома, и смотрю, как меняются времена года. Ах да, и из моего живота торчит арматура, благодаря которой я не могу сдвинуться с места. Конечно, можно было бы порвать себя, слезая с нее, но, знаете, мне не слишком хочется иметь половину тела как мерзкий ошметок мяса. А эти ублюдки, которые называли себя друзьями, как ни в чем не бывало ушли, даже не оглянувшись, и бросив меня одного. Скучно. Очень скучно. И жрать хочется. Не знаю сколько прошло времени, но в моем дворе появился паренёк. Я видел его сперва издалека, он что-то собирал в траве, не спеша приближаться. Потому у меня было достаточно времени, чтобы рассмотреть его. Маленький, тощий, заштопанная, потрепанная одежда висит на нем, как на пугале, с длинными золотыми волосами и огромными глазами, что даже со своего места я видел их глубокий голубой цвет. Я подметил самые мелкие детали - так давно я не встречал никого живого. Этот пацан совсем меня не боялся. Или не подозревал, что я здесь. Мальчишка приближался, и я открыл рот и издал недовольное ворчание. Тот вздрогнул и замер, смотря в мою сторону. Он долго щурился, прежде чем действительно увидеть меня - я совсем зарос травой. Его глаза расширились от ужаса, но яйца у него были железные. А какие ещё они могут быть у пацана, который не убегал от зомби, а, наоборот, шел к нему? Правда в одной руке он держал охотничий нож, а в другой палку… Может этот золотоволосый мальчишка станет последним, что я увижу на этом свете? Ну, что за неуважение к старшим, пусть и мертвым - тыкать их палкой в грудь? Я издал недовольное роптание и хмуро посмотрел. Мальчик выпрямился и посмотрел на меня в ответ. Я не знаю, сколько мы играли в гляделки, но он пожал плечами и продолжил собирать то, что собирал, а я вернулся к своим размышлениям. И не сразу понял, что неожиданно перед моим носом оказалась тоненькая ручонка. И что мне с ней прикажешь делать? Я, на минуточку, вегетарианец, не жрал мясо при жизни, не буду жрать и после. Зомби-вегетарианец… Ну, это было бы забавно изучить, но даже при моей жизни проводилось мало толковых исследований на тему вегетарианства. Все же это надо иметь хорошую выборку, что для лонгитюдного исследования сложно выполнимо… Кстати, может благодаря этому я отличаюсь от остальных безмозглых упырей? Хотя технически я все же зомби, а не упырь. Черт знает, чем одно от другого отличается, в этом была спец Ханджи, она бы рассказала что к чему… Надеюсь, у нее получилось выжить, или хотя бы стать умным зомби, а не жрать все, что под руку подвернется. Если быть до конца откровенным, людей я все же ел. В основном выпотрошенные трупы. Мой рассудок помутился, и не осознавая своего дерьмового положения, ведомый стадным чувством, я вгрызался в остывающую плоть, отрывая кусок за куском, не чувствуя ни вкуса, ни насыщения. Вечный голод, как проклятие. И тогда я подумал, зачем мне убивать, зачем жрать мертвечину, если это не приносит облегчения? Просто что бы что? Думаю, что тот момент стал переломным. Из нашей группы я был единственным сохранившим разум мертвецом. Сперва я пытался поговорить с ними. Ну, как поговорить, порычать, покряхтеть, но они не обращали никакого внимания. Любой физический контакт заканчивался опасностью, что меня порвут на куски. Затем я просто начал направлять их, уводить в сторону от добычи. Это было довольно просто. Правильно говорили, что управлять тупыми гораздо легче… Что ты на меня смотришь, пацан? Бери свою траву и дуй в лагерь… Черт, ты зачем рядом сел? ~ Впервые встречаю такого странного зомби, - пробормотал парень, а я подавил желание закатить глаза - а то они там бы и остались. Вместо этого издал недовольное роптание. ~ Можно я с тобой посижу? Будто я могу тебе запретить. Ты и так уже сидишь рядом. Не так близко, чтобы я мог дотянуться и схватить тебя, и все же… Сколько тебе лет? Пятнадцать? Двадцать? Жизнь сейчас у людей непростая, так что дети выглядят старше, чем есть на самом деле. Не те изнеженные сопляки, что были в моё время. ~ Ты странный. Ты тоже. ~ Другие зомби уже разорвали бы меня в клочья, а ты сидишь спокойный. Может ты не зомби? А кто? Парень, у меня, на минуточку, арматура из живота торчит, если ты не заметил! ~ Я слышал историю, что зомби могут иметь разум. Но думал, что это бред. Или ты так истощен, что даже съесть меня не можешь? Я закряхтел чтобы просто поддержать беседу. На что мальчишка рассмеялся, ещё больше расслабляясь. И как тебя такого наивного ещё не съели? ~ Если ты не ешь мясо, то что ты ешь? Овощи? Траву? Солнечный свет? Ты зомби-вегетерианец? Теперь над этим потешаться будешь? ~ Или ты зомби - растение? Кажется из тебя прорастает трава… И правда, раньше я этого не замечал, но вся нижняя часть туловища была покрыта травой и цветами. Я попробовал пошевелить ногами, это вышло неуклюже, но я мог это сделать. Интересный феномен. Поразмышляю о нем на досуге. Уж времени у меня предостаточно. Пацан вскоре ушёл, все же я был не самым лучшим собеседником. К слову сказать, при жизни я так же был интровертом, так что упрекнуть меня в молчаливости было нельзя. Встреча с человеком была забавной, всколыхнувшей что-то внутри, давно забытое, человечное. Я не рассчитывал увидеть мальчишку вновь. Но он пришёл на следующий день, и на послеследующий. Он приходил каждый день, собирал траву или что там ему надо было, а после садился рядом со мной и беззаботно болтал. Слушать его было интересно. Он говорил о лагере, о людях, бытовых проблемах, о том, как ему одиноко, о ужасах, что пришлось пережить, о прочитанных книгах. Люди пытались выжить, и чтобы не сойти с ума, цеплялись за привычные повседневные вещи. У мальчишки была затертая до дыр книга с картинками. Он как-то принёс и показал мне её. Что-то вроде "познаю мир для детей". ~ Это все, что осталось мне от родителей. Не нужно было пояснять, что с ними случилось. ~ Мы собирались поехать на море, точнее посмотреть на океан, но не получилось… Я закрыл глаза, утвердительно промычав. Из башни нашей лаборатории было прекрасно видно сияющую поверхность океана. Он был прекрасен, но я обозвал его дерьмовым, так как не выспался и раздражало в тот день буквально все. А затем я умер, но не до конца. За своими мыслями я не заметил, как стало тихо. Скосив взгляд, я понял, что мальчишка внимательно смотрит на мой живот и на арматуру в нем. Что, хочешь помочь вытащить? Уже несколько наших встреч замечаю этот задумчивый взгляд. Но осторожность пока побеждает. Оно и к лучшему. Не могу сказать с уверенностью, что голод не сведёт меня с ума, и я не разорву мальчика на куски. Пока я не могу дотронуться до него, пока не чувствую тепла - все в порядке. Хотя, признаюсь, рассудок иногда туманится. *** ~ Я тут подумал, - сказал мальчишка мне однажды, принеся с собой широкую миску с песком, - мы могли бы попробовать общаться с помощью песка? Ты ведь умеешь писать? Напишешь своё имя? Я оскорбленно замычал. Я был доктором наук, выдающимся ученым, лауреатом Нобелевской премии, и ты меня спрашиваешь, могу ли я писать? Но реальность нанесла мне жестокий удар по яйцам. Писать не получалось. Руки не слушались, и вместо аккуратных линий на песке оставались аляповатые разводы. Я чувствовал себя ребенком с дцп. Им требуется много времени и сил, чтобы написать одно простое слово, так и я свое имя из четырёх букв не мог вывести. Ощущалось, как энтузиазм золотоволосого мальчика сменяется разочарованием. ~ Наверное, это сложно для зомби. И я ошибся, что ты отличается от других. Ты странный, но и только. Что ты хочешь сказать?! Я тебя не сожрал, пытаюсь написать свое имя, слушаю твои дерьмовые истории, и я для тебя просто странный? А ну иди сюда, сопляк, я научу тебя манерам! Я задергался и застонал, чем несказанно испугал мальчика. Тот сразу же отпрыгнул от меня, выставив перед собой нож. Пришлось затихнуть, усмиряя гнев. Всё же мне нравилась его компания. Но он ушёл раньше, чем обычно, бросив на последок: ~ Меня, кстати, Армин зовут. Разочарование в себе накрыло меня с головой. Я боялся, что мальчик, Армин, больше не вернётся, и я снова останусь один. Мне не стоило его пугать, хоть он и был чертовски невежлив. Но с ним было интересно, и потому всю ночь и половину следующего дня я старался написать чёртовы четыре буквы своего имени на песке. Я так увлёкся, что не заметил, как Армин вернулся. Только его удивлённый вскрик вывел меня из оцепенения. ~ Леви… - прошептал парень, прикрывая рот рукой, - твоё имя Леви? Он осел на землю, шокировано смотря на меня. Я смотрел в ответ, будто мог делать что-то ещё. ~ Хорошо, Леви.. Эм, приятно с тобой познакомиться, наверное… я подумал и понял, что писать тебе будет сложно, но если ты понимаешь, что я говорю, может ты сможешь отвечать на мои вопросы? Ударь кулаком по земле один раз - да, два раза - нет. Ты понимаешь меня? Прошло достаточно времени, прежде чем импульс от моего мозга дошёл до руки, заставив её подняться и ударить один раз по земле. Лицо мальчика расцвело невероятной сияющей улыбкой. ~ Ты… ел людей? Что за странный некорректный вопрос? И все же… Один удар. Мальчик нахмурился. ~ Ты убивал людей? Два удара, и его лицо расслабилось. ~ Хорошо. Черт, так много всего, о чем я хочу спросить, что мысли в голове путаются! Ух, хорошо, давай начнём по порядку? Я тебя утомляю этим? Два удара. ~ Я думаю вытащить прут из твоего живота, - неожиданно сказал он, забавно хмуря брови, - должен ли я это сделать? Наконец он решился на это. Я так долго этого ждал, потому что сам не мог вытащить арматуру. Я смогу встать, размять одеревеневшие конечности, утолить нескончаемый голод. Два удара. Ты не должен этого делать. ~ Вот как, - пробормотал мальчик, и я не смог понять его выражение лица. Но, получив от меня ответ, он продолжил свой допрос как ни в чем не бывало. Вопросы сыпались из него не переставая, что мне со временем это стало надоедать. Но, к счастью, мальчишке надо было возвращаться в лагерь, у него было достаточно дел. Поэтому он вскоре оставил меня в покое. В голове шумело от его вопросов. Он спрашивал так много, что мне приходилось все больше напрягать память. Кем я был, чем занимался, кто я… Были вещи, которые я начал забывать. Но было кое-что ещё. Заевшая мысль, что я должен сделать что-то важное, великое. Может даже спасти человечество. Что же это было? И почему я забыл такую важную вещь? *** Мы разговаривали, точнее болтал Армин, я только отвечал на односложные вопросы, когда в одной из дыр в стене промелькнуло какое-то движение. Я забил кулаком по земле, привлекая внимание мальчика. Тот весь встрепенулся, напрягся, выхватывая нож и всматриваясь в указанном направлении. Среди травы и растений показалось несколько мертвецов, бесцельно покачивающихся из стороны в сторону и идущих внутрь двора. Давно сюда никто не захаживал, и мы с мальчишкой слишком расслабились, забыв, что не в безопасном месте находимся. Надо было что-то сделать. Два.. четыре… шесть… семь - столько мертвецов я насчитал, и мальчик явно с ними не справился бы. Их привлекал запах плоти. Армин должен разрезать меня и искупаться в моих внутренностях, чтобы отбить человеческий запах. Я хотел передать эту мысль мальчишке, поднес ладонь к груди и попробовал разорвать свою плоть, но закоченевшие пальцы не слушались. Мертвецы были все ближе, и мальчик не выживет, если его заметят. Но он нырнул за мою спину, прижимаясь ко мне так тесно, что я чувствовал, как он дрожит, и какой он тёплый. Не знаю, как он смог поместиться между плитой, на которую я опирался, и моей спиной, и тем не менее у него это получилось. Я раскинул руки, пытаясь его прикрыть, и вперил взгляд в мертвецов, что были все ближе. Только бы не заметили. Только бы не почувствовали. Только бы мне хватило сил сдержаться и не впиться пальцами в его тощую теплую ногу. Я надеялся, что мертвецы уйдут до заката, чтобы мальчик мог благополучно вернуться в лагерь. И почему я так за него переживал? Какой-то человек, который рано или поздно станет кормом для зомби. Но когда он прижимался к моей спине, когда я чувствовал его тепло, дрожь, испуганное дыхание, мне хотелось его защитить. И сожрать. Я не хотел слышать его крики боли, звуков разрываемой плоти, не хотел видеть ошметки тела, кровь и ужас в его глазах. И я жаждал этого. Боже, дай мне сил продержаться. Ты превратил меня в это уродское дерьмо, тебе и спасать. Я был атеистом, но сейчас готов поверить во что угодно, лишь бы не сорваться. Это так же, как ломка у наркоманов - более чем уверен. Было фантомное чувство, как мой рот наполняется слюной, стоило только представить, как я вгрызаюсь в шею, руку, бок, бедро пацана. Я весь в его тёплой крови, и худенькое тело бьется в предсмертной агонии… останется ли Армин со мной, когда обратится в зомби? Будет проклят сознанием или станет убогим ходячим мертвецом? Эти мысли немного отрезвили. Мне стоило больших усилий отвести руку в сторону от тёплой притягательной лодыжки - даже небольшая царапина, и парень умрет. Чёртовы мертвецы. Они ещё долго слонялись по округе, не обращая на меня никакого внимания, я же делал вид, что и мне они безразличны. Нам повезло, шум со стороны улицы отвлек их, уводя со двора. Я выждал ещё немного времени, прежде чем зашевелиться, ударив кулаком по земле. Мальчик тут же выбрался из-за моей спины, отряхиваясь и осматриваясь по сторонам. ~ Я должен предупредить людей в лагере, - взволнованно пробормотал он, и, не прощаясь, убежал. А я ещё долго сходил с ума, помня ощущение живого трепещущего тепла. Я сдержался, но ради чего? Армина не было несколько дней. Мне казалось что он не вернётся после случившегося, и все же он пришёл. Чтобы попрощаться. ~ Леви, сюда движется огромное стадо, мы должны уходить, чтобы выжить, - он говорил это быстро и взволнованно, то и дело озираясь по сторонам. ~ Прости, все, что я могу для тебя сделать, это вытащить этот прут, но… я боюсь. Я правда боюсь, что ты будешь убивать, станешь таким же безмозглым существом, как те, что движутся сюда. Он ждал моего ответа. Я не мог ему ничего обещать. ~ К черту все, я сделаю это! И он решился. Подошёл вплотную, ухватился за арматуру и потянул. Ему потребовалось приложить изрядное усилие, чтобы заставить прут колебаться - до того глубоко он ушёл в землю. Тяжело дыша от усилий, ему удалось освободить меня и отбросить кусок арматуры в сторону. ~ Когда-нибудь мы встретимся вновь, - Армин печально улыбнулся мне. Мы оба понимали, что прощаемся навсегда. Я протянул руку, стремясь дотронуться до него, почувствовать ускользающее живое тепло, но вдалеке раздался выстрел. Мальчишка отпрянул, схватил сумку, выхватил нож и побежал, не оглядываясь, оставляя меня в одиночестве посреди равнодушно колышущейся травы. Моя рука обессиленно упала на землю, так и не дотронувшись до живого тепла. Я завыл, хотя это больше проходило на мерзкое покряхтывание. Мне нужно было это тепло, я хотел чувствовать его, хотел окунуться в него. Поэтому мы, зомби, и вгрызались в теплую трепещущую плоть - чтобы на мгновение вынырнуть из забытья и вновь почувствовать себя живыми. И я тоже хотел, отчаянно жаждал быть вновь живым. *** Дни сменялись неделями, месяцами, временами года и годами. Сколько прошло зим? Я сбился со счета. Просто шел, куда глаза глядят. Я думал, что смогу отыскать лабораторию и попробовать спасти человечество, проводя исследования, но переоценил свои возможности. Я начинал глупеть. Все формулы, научные знания, жизненный опыт стирались, как и моя личность. Сперва ушли радостные воспоминания, затем яростные, последними стали смолкать тоскливые сожаления, пока в голове не образовалась безупречная пустота с пульсирующей где-то под черепной коробкой мыслью. “Когда-нибудь мы встретимся вновь” Я шел по бесконечному заросшему высокой травой полю. Вдали виднелось несколько домов - вероятно чья-то ферма. Мне так давно не попадалось мертвых или живых. Не знаю, кого бы действительно хотел встретить. Меня терзал такой сильный голод, что если бы это был человек, я набросился бы не раздумывая. Может поэтому, чтобы сохранить остатки своей человечности, я собирался закончить здесь свои вечные блуждания. Это место было ничем не хуже любого другого для смерти. Опуститься на землю и позволить траве поглотить меня. Сдохнуть окончательно. Я так устал. И именно тогда, как провидение, я услышал душераздирающий крик. Живой, человеческий. Ноги сами понесли меня в нужном направлении. Медленно, но уверенно. Я был чертовски голоден, готовый сдаться и уподобиться тупым мертвецам. Которых скоро в округе станет больше, я уверен, ведь они всегда привлекались на громкие звуки. Чем ближе я подходил, тем яснее чувствовал присутствие живого тепла и манящий запах крови, что пропитал воздух. Несколько шагов, и я увидел лежащего на земле человека. Вероятно это его крики привлекли меня. Он уже был мертв и остывал, что делало его совсем не привлекательным для еды. А над свеженьким трупом склонился убийца, копошащийся в его внутренностях. На издаваемые мной звуки тот обернулся, недовольно зарычав, и выпрямился. Потеряв интерес к мертвой еде, он впал в голодный транс, как и все лишенные разума зомби. Я не поверил своим глазам. Из всех мертвых и живых, всех тех, кого я знал и помнил, передо мной был тот самый мальчишка, что когда-то помог мне. Волосы его были спутанными и грязными, одежда порвана и в пятнах, а лицо перемазано свежей кровью, которая тягучими каплями стекала с подбородка на землю. Мы стояли друг напротив друга, играя в гляделки. Вспомнил ли он меня? Сомневаюсь. Кто будет запоминать мертвеца? Особенно когда сам мертв. Как давно? Как это случилось? Армин, так его когда-то звали, наклонил голову вбок, и в его взгляде проскользнуло что-то вроде сознания. Или мне хотелось в это верить. Я подошел ближе, протягивая свою безобразную руку, дотрагиваясь негнущимися пальцами до еще теплой крови на его подбородке и размазывая ее. Вот мы и встретились вновь. Армин издал ворчащий звук, но от руки не отдернулся, совсем не возражая, что кто-то заберёт у него капли остывающей крови. Будь я человеком, то испытал бы ужас и жалость. Но я был мертвецом и передо мной стоял такой же мертвец. Я взял его за руку и повел, не сопротивляющегося и равнодушного, в сторону от фермы. Нам не нужно было встречаться с людьми и подвергать себя опасности. Внутри меня вновь всколыхнулось отчаянное желание жить.