Shadowpeatch factory

Снова привыкнуть жить вместе сложнее, чем кажется, они оба знают не понаслышке. Каждый шаг — шанс упасть в пустоту или разрушить пол под собою, что вместе возводили неделями. Сделать первый шаг страшнее, чем отступить. Но в один день Укун говорит: — Давай поедим вместе. Они не говорят. Макак запирается в комнате, иногда выходя, чтобы поесть в тишине ночью. Днём он проходит по дому, словно Укуна не существует. Это место будто никогда не было общим. И Укуна до отвращения это всё утомляет. — Ты не можешь отказаться, — он предупреждает. — Я уже заказал банановый десерт. Укун понимает чувства Макака до тошноты и кома страха, сворачивающегося в животе. Он тоже хочет сбежать, но стоит на ногах крепко. И не сворачивает. Макак выглядит побеждённым. Возможно, его тоже это всё утомляет. — Я не простил платить за меня, — опять эта песня, что они не хотят оставаться друг у друга в долгу. — Прекрати. Ты же знаешь, что с моим именем мне это досталось задаром, — Укун прикусывает губу, понимая, что снова не так подобрал слова. Словно вот-вот земля под ним пойдёт трещиной. Хочется биться головою об стену или уйти. — В следующий раз ты накормишь меня, хорошо? Чтобы всё было честно. — Но… — Мне нравится персиковый коктейль у них в бонусном меню. Макак шумно выдыхает через нос, раздражённый, но, кажется, соглашается. Укун глотает улыбку облегчения. Он правда настолько же упрям? Ужин начинается неловко. Поэтому Укун закидывает в рот кусок рыбы. Лицо Макак меняет выражение, морщась. — Прекрати есть руками, — он небрежно качает головой, искренне возмущённый, как будто стянули кусок с его тарелки, — или путь в приличное общество тебе заказан. Укун слизывает соус с пальцев. Макак запивает отвращение соком. — Я давно заблокировал их номер. — Ты должен быть примером, — напоминает Макак, хотя знает наверняка, что взываться к совести Укуна нет смысла. Той уже нет. — Мне кажется, что детям я нравлюсь именно потому, что плохой. Я, знаешь, антипример. Хулиган. Макак закатывает глаза. — Какой шалун. — Не без этого. Макак впервые за вечер позволяет себе усмехнуться с бредовости происходящего. Он тоже закидывает кусок рыбы в рот. Укун в восторге. — Омг, — он игриво поднимает брови. — Какой плохой мальчик. — Беру пример с лучших. Макак заедает всё куском шоколадного фондана с бананом.

***

— Учителя превзошёл учителя, — давя тошноту воспоминаний, разводит руками Укун. Ему на голову стелится сковородка. — Сейчас учитель получит наказание, — Макак склоняется над ним, раздражённый, но красивый, что ужас, особенно в фартуке. — Мы договорились готовить вместе. Если я увижу, как ты снова превращаешь свои волосы в чипсы, я точно… — В этом доме еда не должна задерживаться надолго, — перебивает Укун, и Макак уверен, что у этих слов богатая история на ещё один разговор на потом. — В нашем доме, — выделяет Макак, — мы будем питаться нормально. Укун почти скучает по времени, когда не было любви, и между ними растягивались шаги, длиною в года. Но это всё — возмутительная и вредная ложь. — В нашем доме, — повторяет Укун. — Главный я. Сковородка на голове, увы, так не считает.