fox owner

Сону почему-то становится дико неприятно, когда Сонхун неожиданно хватает Чонвона за руку и всё время говорит «мило», пока смотрит на их младшего. Сону бесит то, как друзья называют хёна «владельцем кота», с умилением строча миллион твиттов об этом, выставляя фотки этих двоих, или просто упоминают это в каждом разговоре, чтобы подколоть тупое правило Сонхуна. Все эти прозвища обычно Паком воспринимаются с улыбкой, а после – подыгрыванием вместе с Чонвоном, чтобы просто повеселить остальных. Всех, но не Сону. Потому что кулаки сами собой сжимаются, а желание покинуть дружескую компанию, чтобы лишнего не наговорить никому, возрастает с каждой встречей. Бесит. Бесит. Бесит. Не Чонвон. Не Сонхуни-хён. А они вместе, их руки и непрекращающиеся комплименты друг другу. Смотреть на них невозможно. Сону сейчас случайно сел прямо напротив, поэтому всячески заставлял себя сосредоточиться на каком-то видео, которое так бурно обсуждали Джейк-хëн и Ники, но. Сцепленные лапки этого дуэта врезаются в память и оставляют там отпечаток, словно тату. Даже если глаза закрыть, увидишь, как они пальцы переплетают. Рисунок с век сводить надо, чтобы избавиться насовсем. Казалось бы, у Сону ведь тоже лапки, но его Пак так не держит. Даже не пытается, что злит ещё больше. Сонхун его будто совсем избегает. А Сону ждёт, что старший его заметит. Карманный кот – круто, Сону не поспорит; но разве карманный лис не должен привлекать больше внимания такого человека, как Пак Сонхун? – Опять вместе, – Хисын закатывает глаза и меняет траекторию, падая на пол между Ники и Джейком, – ещё чуть-чуть и станете одним целым. – Они уже. Такими темпами встречаться начнут, – Нишимура, наученный горьким опытом, ловко прячется за спиной своего покровителя в лице Ли, когда сонхуновский тапок уже намеревается прилететь в него, – а что? Вас уже не отлепить, скоро слюнями будете обмениваться прямо при нас, отвечаю. Смеются все, даже эти двое, (чтобы не вызвать подозрений) даже Сону, которому хочется, как Хисыну недавно, сесть между Чонвоном и Сонхуни-хëном, лишь бы те только перестали липнуть друг к другу. Но вместо этого он двигается ближе к Джею, роняет голову ему на плечо и сосредоточенно смотрит вместе с ним ленту твиттера, в которой все сегодня поныть решили о своём одиночестве. Знают же, на что надавить надо. – Всë хорошо? – Пак легонько треплет по волосам, чтобы успокоить, – выглядишь так, будто сейчас взорвëшься. – Я просто устал. Сессия в самом разгаре, а у меня не получается выучить все билеты сразу, – Сону для убедительности даже шмыгает носом, зная, что хëн на это ведётся всегда. – Только сессия тебя так напрягает? – интересуется Джей и совершенно случайно бросает взгляд в сторону местных скрепышей. И если бы хëн был настолько невнимателен и глуп. Как бы сильно Сону ни старался скрываться, от этих глаз не ускользнëт явное. – Нет, не только, – приходится согласиться и просто довериться Джею, – но, хëн. Давай сделаем вид, что только в сессии дело. – Уверен, что не надо обсудить? – Ага, – отмахивается Ким, когда встречается взглядом с Сонхуном, который поджимает губы и хмурится. Потому что обсуждать здесь нечего: Сону пытается избегать этих двоих, а они всё время оказываются под носом, будто сама судьба решила пошутить, хотя смеяться здесь не над чем. Ким Сону пропал в своих негативных чувствах. Утопает в них, а круг спасательный ему никто не бросит. Сону бы Джею позвонил, раз тот уже знает, но боится. Признаться себе, что Сонхуни-хëн вдруг действительно нравится ему больше, чем просто друг? Сделать первый шаг, чтобы глупый-глупый хëн тоже его заметил? Ревности своей, которая сжирает изнутри? Реакции других на это? Или быть отвергнутым? Если бы можно было, Сону бы добавил свой вариант ответа – «всë и сразу». Потому что столько всего одновременно испытывать из-за какого-то там Пак Сонхуна нельзя. Это даже звучит смешно. Нельзя этому дикому чувству поддаваться. И к кому он вообще ревнует? К гипертактильному Чонвону? К тому самому Чонвону, который всегда ищет колени, на которых сегодня сможет полежать, или руку, которую он сегодня сможет схватить, потому что без прикосновений жить не может? К Чонвону, которому уже месяц как одногруппница нравится? К тому их маленькому Вон-и, который для всех младшим братом считается? Чонвону, может, одногруппница и нравится, а Сонхуну кто? Сону после таких мыслей только головой качает и пытается сосредоточиться на зачёте, который уже через пару дней сдать надо. Вот был бы предмет по изучению странных хëнов – Ким бы первый в аудиторию бежал, чтобы узнать хоть что-нибудь, что поможет разобраться в Пак Сонхуне. Потому что ну...невозможно понять его. Залезть бы ему в голову и добраться до самых сокровенных мыслей. Желательно найти в этих мыслях себя. Хотя у Сонхуна, наверно, только он собственной персоной в голове. И Чонвон ещё. Тоже наверно. Ещё, может, какие-нибудь выученные пару билетов для экзамена, расписание автобусов, цены на кофе в кофейнях по дороге в универ, чтобы рассчитать расходы до конца месяца, несколько глупых шуток, которыми он пытается атмосферу разрядить, и одно глупое правило, которое больше никто в компании всерьёз не воспринимает. А ему прям важно. Пак Сонхун ненавидит делиться. Значит, и Чонвона тоже не хочет с кем-то делить, поэтому так таскается с ним – мол, это мой кот, ищите себе другого. Только вот Чонвон постоянно перемещается: то к Хисыну в объятия бежит, то Ники как стул использует, с Джеем и Джейком запросто рядом ложится, чтобы вздремнуть, да даже к Сону подходит, чтобы голову на плечо положить, потому что «пахнешь вкусно, хëн». Так может зря всё это Сону обдумывает в миллионный раз? Но не думать не получается. Особенно в тот момент, когда Джейк всех зовёт отметить подошедшую к концу сессию. Сону специально в уголок забивается, поближе к Джею, который всё без слов понимает, когда переводит взгляд с Сону на Сонхуна, вздыхает устало и просто подкладывает своему любимому тонсэну мясо. А Сону смотрит на расстояние (или его отсутствие) между этими двумя и роняет палочки. – Ешь давай, – Джей вкладывает ему в руку чистые, – не отпущу отсюда, пока твои щёки вновь не станут похожи на моти. – Чонвона ты так есть не заставляешь, а он больше похудел, – задумчиво бормочет Сону и под грозным взглядом старшего засовывает в рот пищу, пачкая губы. – Потому что Чонвон на всякие глупости не отвлекается. Джей лишь головой качает, просит Ники передать салфетку и вытирает соус аккуратно с кимовских губ. Сону в этот момент ловит на себе взгляд Сонхуна, который недовольно прищуривается, поддерживая зрительный контакт пару секунд, а потом вновь отворачивается. И что не так – Чонсон ведь со всеми нянчится, даже с Хисыном, который его старше. – Это не глупости, хён. – Если они тебе жить мешают, значит, глупости, от которых надо избавляться. Сону бы с радостью избавился, правда. Но вместо этого выпивает больше задуманного, дожидается и хватает под руку Джейка, который сегодня решил за всех платить, и выходит на улицу к остальным. – Сону-я, вам же в одну с Сонхуном сторону, – тянет Хисын, – пусть он тебя проводит. Я потом проверю. Звучит отстойно – Сону собирался пройтись под грустную музыку до дома, чтобы алкоголь выветрился и его эта глупость немного подзабылась. Он собирается даже отказаться, проигнорировав злые взгляды Джея и Рики, но. – Или я вызову тебе такси, – предлагает Джейк. – Доставлю я его в целости и сохранности, – Сонхун закатывает глаза, хватает Кима за рукав кофты и тянет за собой, – можете позвонить, если не доверяете. – Сону-хён пусть отчитывается, – улыбается Чонвон. А Сону лишь смотрит на Чонсона, который ему молча кулачок показывает, желая удачи. Сегодня можно будет не только погрустить, но и порыдать после этой прогулки. Сонхун казался немного мрачным и тихим, но то было лишь первым впечатлением – Пак быстро привык к ним и стал одним из главных клоунов коллектива. Над всеми даже шутить не боялся, а Сону почему-то всегда стороной обходил, будто Ким сахарный и от приколов растает. Но ведь это не так. Ему тоже внимания хочется. – Хён, – начинает Сону, чтобы прервать неловкое молчание, – тебе кто-нибудь нравится? Сонхун даже останавливается от внезапного вопроса. – Чего? – Тебе кто-нибудь нравится? Тут возможность выдать себя подлетает сразу до сотни, но Джей прав – нельзя дать глупостям мешать тебе жить. Пусть сразу отвергнет, чтобы Сону перестал уже думать об этом человеке. Пусть разобьёт сердце, пока ещё не стало слишком поздно. – А тебе? – Эй, так нечестно, – Сону надувает губы и отворачивается, – я первый спросил. Вот такой вот Пак Сонхун глупый – даже не понимает причины вопроса. Они мало общались только друг с другом, да и в такие моменты обсуждали довольно общие темы. А тут в лоб прилетает откровенный вопрос. Неужели совсем ничего не заподозрил? – Позже скажу. – Но мы уже у твоего дома, хён. Видно, всё же не судьба. Видно, Сону всё-таки выпал шанс пройтись под грустную музыку. – Я знаю, – Сонхун вытаскивает ключи из сумки и кивает в сторону здания, – не хочешь зайти? И так всё это невозмутимо, будто он не на ночь глядя зовёт у себя в квартире посидеть (один на один). – Так…поздно уже, хён. – Я знаю, – повторяет Пак, – поэтому и предлагаю зайти. Сону явно делает ошибку, когда соглашается на это. В мыслях только странные сцены, которые могут возникнуть наедине – всё ещё глупые фантазии. Может, стоить сейчас вызвать такси и уехать, чтобы себя не тревожить лишний раз? Но нога пересекает порог чужой квартиры – бежать уже не вариант. Ловушка захлопнулась. Вот лис и попался. В глазах начинает предательски щипать, а внутри собирается ком, поэтому Сону трёт лицо и шмыгает носом. – Что-то случилось? – Пак тут же оказывается рядом. Ты. – Кажется, ресница. Сонхун становится почти вплотную, чтобы помочь, но вместо этого косится немного ниже. – Что ты делаешь с губами, чтобы они так выглядели? – он пристально разглядывает губы, – дай пару советов, Сону-я. – Это п-просто бальзам, хëн. Сону бы отодвинулся, но некуда – дальше стена, в которую он уже упирается лопатками. Только и остаëтся, что заикаться, смущаться и надеяться, что сердце бьётся не так сильно, чтобы глупо не выдать свои чувства, которые Сону только недавно перестал отрицать. – Поделишься? – Пак наклоняет голову в бок, – мои совсем пересохли. – Он сегодня з-закончился. Мозг совсем отключается, когда хëн наклоняется ещё ближе и поднимает лицо за подбородок, чтобы на свету разглядеть чужие губы. – Очень жаль. Может, у тебя есть другие идеи? Не должен этого делать, не зная наверняка, как отреагирует Пак. Но приближается и оставляет поцелуй. Быстро, несмело, еле прикасаясь губами к чужим, так же быстро отодвигаясь, закрывая глаза, чтобы не видеть Сонхуна. И даже пытается убежать, хватаясь за ручку двери, но большая ладонь перемещается на талию и перекрывает путь. – Мало? – Что? – Бальзам всё ещё полностью на твоих губах, Сону-я, – не улыбается, смотрит жадно и тянет за талию к себе, – не помнишь моë главное правило? Сонхун ненавидит делиться. Будь то его вещь или что-то (наверняка, и кто-то) ещë. Сонхун жуткий собственник. Сонхун даже у других почти никогда ничего не просит, разве что закуски какие-нибудь или неоткрытую баночку колы, которую с другими делить не придётся. А тут сам попросил поделиться бальзамом для губ. С чего такие исключения? – Нет, – врать всегда плохо, но Сону ведь лис – значит, хитрым быть должен, – не помню. И мотает головой из стороны в сторону невинно так, чтобы потешить раздутое эго Сонхуна, потому что: это моë правило, я буду напоминать об этом. Пусть снова произнесёт, просто чтобы границы свои обозначить и показать в очередной раз огромный красный флажочек (по мнению Сону; хотя его самого ревность убивает). Вместо предупреждения Сонхун просто накрывает чужие губы. По-свойски, грубо, так, будто злится и хочет вернуть своё. Бальзам уже давно с губ кимовских стёрся, на талии жар от чужой руки, а в лёгких катастрофически пусто – скоро придётся жадно вдыхать воздух, чтобы просто не сдохнуть. Изготовьте уже Паку табличку «владелец лисы», потому что Сону сам готов отдать себя в (возможно) хорошие руки. Почему только делает это, хотя раньше даже внимания на Сону не обращал? Почему приковывает к себе, если они даже близко почти не общались? Почему Сону злится, когда вспоминает Чонвона, который от Сонхуна редко когда отходит? – А как же Чонвон? – всё же выдаёт Ким, когда Сонхун даёт им время на передышку. – А что с Чонвоном? – Ты же с ним всё время. Сонхун низко смеётся, когда видит нахмуренные брови младшего. Пробирается ладонью выше по спине, притягивает вновь к себе, обнимая, и выдыхает: – А как же Чонсон? Разве не с ним ты сейчас должен быть, Сону-я? Мне казалось, вы очень близки. – Хён познакомил меня с вами, поэтому, да, мы близки, но, – Сону внезапно осознаёт суть вопроса, – он просто мой друг! С радостью можно было бы выбрать Пак Чонсона, но радар Сону настроен совершенно на другого Пака. На того, кто пристально смотрит, заставляя краснеть, держит двумя руками, будто присваивая себе. На того Пака, который занимает все мысли и вынуждает внутреннего лиса выползти из спячки вместе с диким чувством. – Почему ты спрашиваешь, хён? – А ты почему спрашивал про Чонвона? – Сонхун прожигает взглядом, – почему, Сону-я? – Потому что… Потому что бесит, что Сонхун кому-то другому столько времени уделяет. Так нужно ли что-то отвечать? Может, Сонхун давно догадался и просто издевается? Сону сам себя в эту ловушку загнал, когда согласился подняться в квартиру к старшему. – Тебе же Чонвон нравится, да? – выдаёт Сону, опуская голову. – Ты глупый, Ким Сону. Такой же глупый, как, наверно, и Сонхун. Сону убирает чужие руки от себя и поворачивается лицом к двери, готовясь уйти; оставить всё, что между ними было, как раньше; не пытаться думать о Пак Сонхуне; и не ревновать его к Ян Чонвону. Не хватало ещё и друга потерять из-за своих нелепых чувств. – Ты ещё более глупый, хён. Ладонь на ручке, напряжение на пределе, а слёзы уже на глазах – Сону больше не выдержит. Но Сонхун вновь подходит ближе и обнимает со спины. Успокаивает дикого лиса, который внутри Сону рвёт и мечет от негодования. – Помнишь, я тебе сказал, что позже дам ответ на твой вопрос? – Сонхун внезапно шепчет, будто боясь спугнуть, – мне ты нравишься. И лис почему-то слушается. – Чонвону просто нужно было математику подтянуть, вот мы и сблизились. Он кот всеобщий – такой, комфортный тонсэн. А ты, – задумчиво тянет Пак, – тебя хочется назвать своим, но ты же не для всех. Ты ни для кого оказывается. Ты – дикий лис, Ким Сону. Сам по себе. – А ты попробуй приручить, Сонхуни-хён.