Хроники Рэдли

О моих приключениях по миру звероподобных ты ,мой дорогой читатель, узнал уже очень многое и сегодня я опишу тебе последнюю восхитительную частичку нашего мира. А именно наши воды. Таинственные просторы океанов, которые невозможно было изучить на сто процентов, не были постигнуты и нами, но образовывались под водой целые царства и хотел бы я поведать как мне довелось побывать в одном из подобных. Путешествие моё взяло начало из залива Сан-Хорхе. Лето здесь очень знойное и поэтому я просто не мог не позволить себе искупаться и насладиться рожком мороженого. На пляже была разношерстная толпа и я вальяжно развалился под зонтиком на шезлонге, поглядывая из-под очков на парочки и представляя как ручки, размазывающие крем от загара по патртнеру резко проникают в его подмышки или стискивают беззащитные бока. Ничего подобного к сожалению так и не происходило и ближе к вечеру я наконец поднялся и лениво двинулся к воде. Купаться я в целом не очень-то любил, за исключением случаев , когда купание можно использовать как игру, но сейчас я был в хорошем расположении духа и уверенно нырнул поглубже в бескрайние бирюзовые просторы. Я плыл несколько минут, разглядывая всё новые и новые прелести подводных глубин, пока не заметил затонувший катер. Подплыв к нему, я осознал, что затоплен он был нарочно и представлял из себя декорацию. На палубе было множество плакатов и надписей, расписанных неизвестными мне материалами и красками, удивительно устойчивыми к воде. Расписанными досками оказались объявления с приглашением посетить ближайший подводный городок и я хоть и не был поражен, но крайне заинтересовался тем каковы наши подводные соседи на ощупь. Раздобыв костюм и баллоны с кислородом я отправился на катере к месту где предположительно меня могли ожидать как гостя. С помощью инструктора я сделал пару пробных заходов, и после того , как стал уютно себя чувствовать на большой глубине, решил опуститься до конца. Я было подумал что это выдумка когда глубина привысила три сотни метров, но вдруг передо мной начали постепенно прорисовываться очертания самых настоящих построек. Город казался затонувшим когда-то в древние времена и всё же он был живым. По вытоптанным улочкам сновали туда-сюда рыбьи косяки, которые перемежались со своими разумными собратьями. Кое-где брели в кафетерии старички-черепахи, местами мимо пролетали злые пиявки, все куда-то спешили и забавно поглядывали на меня с любопытством, как и я на них в тот момент. В итоге я нашел тех, кого искал! Встретились мы в одном интересном баре, смастеренном из огромной доисторической раковины. Звали моих новых знакомых Кира и Арчи. Кира была ----- акулой с редкостным синевато-зеленым окрасом и белыми пузиком, подбородком и внутренними частями бедер. Она была довольно эксцентрична и смела, что мне определенно нравилось, а градус в её организме и вовсе выводил процент моего успеха к сотне. То же было и с её другом Арчи, но к глубокому моему сожалению дорогой мой читатель не смогу я сказать кем он был, ибо не было ни у древнего человечества, ни у новых звероподобных названия его вида. Похож он был на ящера с примесью крокодила и соответствующей чешуёй. Грудина, живот и бедра его также были белыми. Оба они были человекоподобными и имели ноги, но Кира была трехпалой, а Арчи четырехпалым и между пальцев имели они что-то вроде перепонок. Хвосты их были схожи с древними крокодилами и акулами, и я, соответственно, в перспективе рассматривал в них очередную чувствительную зону. Беседа наша началась случайно, пара была единственными кто смотрел на меня не стеклянными круглыми глазами, а вполне трезво ( несмотря на свое состояние). Они долго и усердно утоляли мою жажду знаний об их подводном мире и в конце концов даже согласились посетить мой мир, мир суши! Я был крайне счастлив тому, что они могли дышать и над водой, ведь кислород в балонах моих уже подходил к концу. Я выбрался на сушу и следующий день провел в приготовлениях. Я собирался ещё не раз посетить подводный городок, но тела моих новых жертв слишком уж меня интересовали, да и случай был слишком подходящим. Я пригласил их в свою студию, где уже находились специальные кресла с раздвигающимися ножками и ручками для связывания и колодками. Конечно же они ничего не знали о моих целях. Я пригласил их в ту часть студии где мое поле для игр было укрыто от их взглядов и проведя с ними чудесный вечер за глинтвейном и виски, занес их усыпленные тела в свой обитель. Киру я закрепил на стуле, о котором говорил ранее, а Арчи оказался на столе в положении икс. Я долго думал над тем что следует сделать с чешуёй и написал многим своим знакомым прежде чем приступить к игре. Как оказалось мне может помочь один крем который я незамедлительно добыл и нанес на тело ящера. Если хотите понять как я быстро нахожу те вещи что помогают мне в пытках вам придется многому научиться и многое понять. Даже щекотка может стать профессией! Итак, я дождался пробуждения моих гостей и мне не хотелось слушать вопли обоих, поэтому рот ящера был временно занят кляпом, а мордочка акулы обтянута резинкой, позволяющей говорить (и смеяться!), но с некоторым трудом. Арчи после пробуждения ещё какое-то время сонно мычал, не понимая где находится, а Кира успела запаниковать и задергаться в первую же минуту. Я пытался успокоить её, объясняя ситуацию и расставляя всё по полочкам. Я рассказывал о своем тайном интересе, но не освещал его и когда акула увидела перышко она даже удивилась. Какой тайный интерес может быть связан с пером? Я ответил на это молча, приблизившись к своей первой жертве и начав бегать пером по её подбородку и шее. Это не производило сильного эффекта, но дало акуле понять суть моей игры. Она занервничала, уже понимая что все самые мягкие местечки прямо на виду и оголены для растерзания моими лапами. Она проговорила что-то о боязни щекотки и просьбе не трогать её. Я обожаю такие признания. Когда кто-то намеренно сдается, будто я начну требовать от него чего-то иного кроме смеха, визгов и слёз. Я помахал в воздухе пальцем, отказываясь отступить, а потом подвел этот палец к белому животику, начав описывать на нем аккуратный круг. Акула забилась и запрыгала на стуле, колодки на руках и ногах затряслись. Она была довольно сильна! Я даже удивился что под этим чудесным пузиком не проступают кубики. Но колодки всё же вынесли сопротивление, а я добавил палец втоpой руки, поскребывая бочок и слушая жалобное мычание Киры. Я обошел её и начал бегать по обоим её бочкам, достаточно нежно, но как только она начала ругаться взялся за них основатильно, разминая их как глину и пощипывая. Затем обхватил её сзади и долго и нежно вымучивал уже пострадавший животик, слушая её панические крики и попытки позвать на помощь. Краем глаза я заметил как испуганно смотрит на нас очнувшийся ящер и подмигнул ему, погрозив перышком. Он выпал из оцепенения и начал отчаянные, но бесполезные попытки вврваться. Я же вернулся к Кире и принялся ввинчивать пальцы ей под ребра и заставлять вздымать грудь, а когда та поднимала её достаточно высоко, резко бегать по растянутой грудной клетке. То, что она сама открывает чувствительную зону даже немного злило её, и мне это нравилось. Я не стал долго возиться с этим моментом и перешел к её локтю, положив лапки сверху и снизу, а затем медленно побежав ими к подмышке. Акула завопила и резинка слетела с её морды, после чего студию залили крики и визги. Она молила не трогать эти нежные ямочки, но я не мог позволить себе упустить такой момент. Я всё пугал и пугал её, возвращаясь то к локтям, то к подножию нежной ложбинки. Потом стиснул пузико одной рукой, чтобы отвлечь её, а вторую резко запустил в подмышку, слушая оглушительный захлебывающийся хохот, пока тихо поднимал лапу и заползал во вторую ямку. Акула тряслась всем телом и выкрикивала что-то нечленораздельное сквозь потоки смеха. Наконец я оставил ее подмышки и протиснулся меж бедер, тиская их лапы и глядя как краснеющая Кира снова кривится от невыносимой, но местами уже и приятной щекотки. Я изредка забегал под коленки и получал в награду тихие писки. Когда же я принялся возить под ними пальцами без остановки она задергалась, тряся икрами и злобно мыча. Я не знал причины этой злобы но решил что она испортит игру и пошел дальше, к самому сладкому. Для начала я исследовал её когтистый пальчик и получил от него приятный отклик. Он пытался вжаться в ногу вместе со своими соседями. Тогда я силой растянул их и попытался пощекотать перепонки между пальцами. К сожалению моему нервных окончаний там не оказалось, но это не помешало мне насладиться мягкой и гладкой ножкой. Я нежно шкрябал её, пока слушал несчастные попытки акулы отговорить меня и удивился когда та замолчала. Я посмотрел на неё, она закусила нижнюю губу и решила больше не насыщать меня своим смехом. Я ласково улыбнулся и погладил её ногу, сказав ей что протест это дело хорошее, но у меня есть другая игрушка. Я подошел к Арчи. Тот выглядел серьёзно, будто вдохновился Кирой и тоже решил бунтовать, но тем было лучше. Я поскребыхал лапу крокодила. Та рефлекторно подергалась, но сам он не издал ни звука, а лишь сперто дышал. Я поскреб обе и он зажмурился. Мне понравилось такое начало и я присел рядом, начав бегать коготком по одной стопе и ожидая когда Арчи сломается, но добрые десять минут он терпел, как, в целом, и я. Тогда я поднялся и подошел к переду, запустив пальцы в подмышки, но не шевеля ими. Последнее слово? По-моему именно что-то подобное я спросил тогда, но с кляпом во рту ящер не смог ничего ответить, хотя по мычанию его мне показалось что он он послал меня куда прдальше. Я начал пытать его, терзая ямки и слушая глухие стоны. Он старался как можно реже кричать и смеяться, хоть и не мог сдержать этого полностью. В какой-то момент я уже бегал по всему его телу легкими и ненавязчивыми движениями, чувствуя его дрожь, но так и не услышав смеха. Я похвалил его и сказал что для такого смельчака у меня найдется испытание посерьёзнее. Я начал собирать вокруг него конструкции, которые хранил в своих ящиках. Спустя час или чуть более того я запустил свою адскую машину и с удовольствием наблюдал за испуганным ящером, в подмышки и бока которого врезались пушистые валики, а живот и лапы были беспощадно атакованы десятком механических рук. Каково это, когда в щекотливой агонии всё твоё тело? Смех сразу же прорезался прямо сквозь кляп, а когда я снял его, стал диким и истерическим. Ящер бился будто в конвульсиях и истошно вопил от щекотки. Тогда я вернулся к перепуганной Кире и спросил, хочет ли она повторить. Акула замотала головой, видимо она была готова принять мою прежнюю игру, лишь бы не разделять участь Арчи. Я вернулся к её стопе и принялся гладить её попавшей под руку кисточкой, гдядя вместе с Кирой на её изнывающего от щекотки друга. Она осмелилась потребовать прекращения пытки, хотя бы для Арчи. Я де предложил ей принять что-либо на себя чтобы облегчить его страдания. Она думала над этим пока я продолжал изучать ножки кисточкой, вызывая у неё сомнения, но в конце концов смелость её взяла верх и она вступилась за друга. Я снял шесть из десяти рук, бегавших по телу Арчи и начал монтировать их у тела Киры. Она нкрвозно осматривалась, пытаясь найти выход. Когда я запустил устройство, две руки впились в её подмышки, две пристроились на животе, и две взялись за ноги. Пальцы на них были очень проворными и слегка заостренными. Я держал механика сотворившего их в щекотливом плену более месяца и поэтому они вышли идеальными, и даже с возможностью модификаций, которой я не побрезговал воспользоваться. Я периодически менял пальцы на маленькие щеточки, подобия маленьких грабель и вибраторы. Мои заходящиеся в слезах и хохоте гости уже тяжело дышали и были на грани безумия, поэтому я решил остановиться. Я ещё немного побеседовал с ними, поняв, что прощения не получу и мне пришлось воспользоваться снотворным. Я вернул их под воду, перед этим изучив тела и сделав записи в журнале, который теперь к сожалению моему утерян. На следующий день я получил письмо о том, что игра моя на самом-то деле была весьма неплоха! За этим следовало и приглашение в ресторанчик под водой. Я понимал к чему всё это склоняется, но был не против любой судьбы, потому что заслуживал от них чего угодно. Как я и ожидал, в еде меня ожидало что-то горьковатое. Гости мои обругивали бедного оффицианта, понимая что его вины в этом нет, но им нужно было сыграть свои роли. Опасался я на тот момент лишь одного. Захлебнуться. Смерть это крайне неприятная (как и иная любая, но если бы пришлось выбирать выбор никогда бы не пал на нее ). Я очнулся в субмарине. Парочка оказалась предуссотрительной и желала мне вовсе не смерти ( о чем я и догадывался, ведь игры мои все же слишком невинны чтобы желать за них подобное ). Желали они лишь мести и к радости моей она была в стиле зуб за зуб. Нет, я не получаю большого наслаждения от щекотки. Я боюсь её ничуть не меньше своих жертв, но ощутить себя на их месте и почувствовоать адреналин, выходящий от беспомощности всё же одно из особенных чувств, которые я бы не побрезговал испытать. Вот и сейчас сердце моё бухало в груди, а лапы невольно тянулись к телу, стараясь закрыть его, хот и не могли себе этого позволить. Акула и ящер тоже оказались оригинальными и чтобы помучать меня пристроились по бокам, а у задних лап моих положили по одному осьминогу, предварительно смазав их чем-то, что обитателю моря очень хотелось собрать своими щупальцами, но он лишь размазывал странную гладкую субстанцию по моим лапам и заставлял меня громко хохотать. Кира и Арчи терзали мои подмышки и впивались в ребра как я делал это прежде, пока я молил о прощении и пощаде. Никто конечно же не собирался прощать меня так просто и вскоре тело мое начали постепенно обвязывать водорослями, поверхность которых покрывали какие-то странные шевелящиеся наросты. Постепенно каждый сантиметр моего тела изнывал от щекотки и приводил меня в панику. Я пытался сказать через смех и слезы как тяжело мне становится дышать, но меня настойчиво не слушали и мне пришлось вынести добрых полчаса этой агонии. Потом же, когда водоросли сняли, они ещё немного попугали меня, обещая новую сессию если я не покину их город до вечера. В лапы мои был вверен нож, которым я старательно избавлялся от веревок весь последующий час, пока парочка успела уйти. Как оказалось они заварили дверь и чтобы покинуть мою тюрьму мне нужно было протинуться в одну из труб, облепленную всё теми же водорослями. Я пытался забраться и проползти по ней дважды или трижды но всё никак не справлялся, мои беднве подмышки и живот, и без того затронутые прежде, стали особо чувствительными. С четвертой попытки я собрал весь дух и вырвался из плена, после чего долго плыл и ещё дольше приходил в себя на пляже, глядя на успокаивающий закат и надеясь что за моей обессиленной тушкой не вернутся двое мстителей. Отдых этот оказался очень полезным и принес мне много новых знаний о подводном мире, а тебе, дорогой читатель, советую быть аккуратнее с теми обитателями, что встретят тебя в море удовольствий.