Post Scriptum

Добро пожаловать в Чёрное пространство. Ты находишься здесь… со вчерашнего вечера. На самом деле, это даже в какой-то степени удобно. Несмотря на всю кажущуюся мрачность, Черное пространство было отличным местом для отдыха и размышлений. Это не было сном в привычном понимании, но Санни устраивало и такое. Здесь не так уж много того, за что мог бы зацепится взгляд: свисающий из вышины провод, на котором когда-то висела черная лампочка, пустая коробка из-под салфеток, сломанный ноутбук, изорванный блокнот и скрипка. Пожалуй, скрипка была единственным предметом, которой имел хоть какое-то практическое применение. Когда Санни надоедало размышлять, он мог взять скрипку в руки и начать играть. Обычно он играл вальс для скрипки и фортепиано. Почему именно его? Пожалуй, Санни и сам не знал ответа на этот вопрос. Однако, когда подходило время, в Чёрном пространстве появлялась Дверь. Хотя, пожалуй, не один человек в здравом уме не назвал бы это дверью, но более подходящего термина Санни придумать не смог. В любом случае, это было больше всего похоже именно на дверь, чем на любой другой предмет, который мог бы находится в реальном мире и который он мог бы когнитивно осознать. К тому же, насколько Санни мог понять, это еще и вполне себе неплохо исполняло и функцию двери. По крайней мере, каждый раз, когда он входил в это, он просыпался в своей кровати. И теперь, он стоял перед дверью. Отбрасываю странную белую тень, она манила его своей таинственностью. Санни страшно хотелось потянуть за ручку, но одновременно он боялся это сделать? Может все-же не стоит? Может можно убежать от этого проклятого места, от этой проклятой двери, перед которой он сейчас стоит? Нет. Он слишком долго убегал, убегал от своих близких, убегал от ответственности, убегал самого себя. К тому же, это не имеет никакого смысла. Ведь сколько не беги, ты все равно вернешься к этой двери, к этой скрипке, к этим изорванным клочкам бумаги, к этой старой помятой картонной коробке, к этому ноутбуку, к этому одиноко висящему проводу. Так что медлить больше не имеет смысла. Санни осторожно поворачивает дверную ручку, тянет дверь на себя и…

***

Биг Сити, 10.09.2012 Санни открыл глаза и увидел свою спальню, освещаемую мягким светом, льющимся и из окна над изголовьем его кровати. Он приподнялся с кровати, и чувство смутного беспокойства охватило его. Взглянув на часы, стоявшие на прикроватном столике, он увидел время: 11:53 AM. Внезапно, осознание охватило его: «Чёрт, у меня же репетиция!» Быстро вскочив с кровати, он чуть ли не бегом направился к двери из комнаты. Но у самого порога, его, наконец, внезапно не осенило: «точно, концерт же был вчера…» Санни успокоился и оглядел комнату на предмет опрокинутых им в спешке вещей. Спальня представляла собой небольшое помещение, которое, однако, было достаточно вместительно для двух небольших прикроватных столиков, комода и шкафа для вещей, а также для двуспальной кровати. Левая её половина была аккуратно застелена, на столько, на сколько это можно было возможно сделать, не разбудив при этом спящего на другой стороне. Другая же часть кровати была чуть менее чем в полном хаосе. Увидев это, Санни подошел к своей половине кровати и аккуратно её застелил. «Значит Обри решила меня не будить… милосердно с её стороны. Этот концерт выжал из меня все соки.» Когда Санни закончил с постелью, он обратил внимание на шкаф для вещей. В нем беспорядочным комком лежал его вечерний костюм, в котором он выступал вчера на концерте. Справедливости ради, после выступления он был слишком уставшим даже для того, чтобы соображать, не говоря уже о том, чтобы аккуратно сложить одежду. Размотав комок вещей, он понял, что все из них были безнадежно измяты. Что ж, придется позже их погладить. Санни вышел из своей комнаты в коридор. Из коридора вели двери в разные комнаты: в гостиную, в рабочий кабинет, в ванную, и наконец, входная дверь, которая вела в подъезд. Недолго думая, Санни направился в ванную. Справив естественную нужду и приняв горячий душ, он подошел к зеркалу. Оно запотело. Санни провел по зеркалу рукой. На него уставился мужчина, которому на вид было около сорока: легкая седина на висках и мешки под глазами под глазами говорили сами за себя. Однако гладкая и чистая кожа лица заставляла сомневаться в поспешных выводах о его возрасте. Пожалуй наиболее выделяющийся чертой его лица был старый, давно затянувшийся шрам: он пересекал правую часть лица от брови до щеки, а глаз был изуродован мутным рубцом, из-за которого тот потерял естественный цвет и практически перестал функционировать. Санни раздвинул пальцами веки правого глаза и стал внимательно его разглядывать, как будто стараясь убедиться, что это его глаз. Затем, он немного надавил на нижнее веко. Не болит. Что ж, уже неплохо. Отведя взгляд от зеркала, Санни потянулся к раковине за зубной щеткой. По мимо таковой, слева от крана стояло множество средств для ухода за кожей, а справа робко теснились дезодорант, опасная бритва и пена для бритья. Посередине, непосредственно прямо рядом с краном, стояла жестяная банка с зубным порошком. Санни взял свою зубную щётку открутил крышку банки с порошком, после чего намочил свою зубную щетку под струёй воды из-под крана, насыпал щепотку зубного порошка на щётку и начал чистить зубы. «Хм, вроде бы у меня не должно быть учеников сегодня, — Санни любил размышлять во время чистки зубов, — посмотрим: Мигель уехал к родственникам, у них там сиеста или типа того; Лили сломала руку — бедняжка, она так расстроилась, когда узнала, что не сможет ходить ко мне на занятия, — Санни даже невольно усмехнулся, вспоминая, как ему пришлось ехать в к ней в больницу и уговаривать ее прервать уроки хотя-бы на пару недель, — а Кассандра… она говорила, что уезжает с родителями в отпуск, хотя кто вообще ездит в отпуск в это время год а? Впрочем, это и не моего ума дело.» Закончив чистить зубы, Санни сплюнул в раковину и прополоскал рот прохладной водой. Зайдя обратно в спальню и сменив исподнее, Санни недолго думая вытащил из комода бежевые шорты, поло светло-бежевого цвета и черные носки. Он предпочитал короткие носки гольфам ввиду не в пример большей практичности последних. Одевшись и натянув на себя носки, он вышел в коридор и направился к себе в кабинет. Открыв дверь, Санни тут же ударил в нос спертый воздух давно непроветриваемого помещения. Да уж, стоит открыть окно. Санни прошел в конец комнаты и поднял вверх створку окна, и поток прохладного осеннего воздуха обволок его лицо. Приятно. Санни обернулся и окинул взглядом свой кабинет. Комната, в которой он находился, была немного меньше спальни, но более узкой и вытянутой в длину. У окна стоял письменный стол, на котором, помимо кипы бумаг и нотных листов, лежал его ежедневник и старенький ноутбук Санни. Когда он поступил в консерваторию, он стал реже им пользоваться, в основном из-за того, что в старом здании общежития, где его разместили практически не было интернета. Так или иначе, подавляющую часть документов и переписки Санни была в бумажном формате. Правую стену занимали шкафы и стеллажи с нотами и документами, а у левой стояло пианино его дочери Лу́ны. В углу рядом с дверью лежала старая скрипка Санни. Изначально, в этой комнате должна была находится детская, но Санни была необходима была комната для репетиций и занятий с учениками, и поэтому, после непродолжительной дискуссии было принято решение поместить кроватку и игрушки Луны в гостиной. Санни взял ежедневник и немного покрутил его в руках. Это была потрёпанная книжка в бордового цвета в твердом переплёте. Пришитая к ней закладка уже практически растрепалась, поэтому вместо нее Санни использовал визитку Городской консерватории Биг Сити, которая хранилась у него с незапамятных времен. Открыв книгу по закладке, он начал читать: «Так-с… сегодня у нас четверг… ага, сходить к окулисту, к психологу… и ещё что-то…» У-р-р-р. Живот Санни явно требовал немедленного прекращения чтения ежедневника. Лишь сейчас он осознал, насколько был голоден. «Ладно, дочитаю потом», с этой мыслью он вышел в коридор и направился на кухню. Придя на кухню, Санни первым делом осмотрел содержимое обеденного стола. На нем стояла тарелка с омлетом, рядом с ней — кружка с жидкостью черного цвета, которая при ближайшем рассмотрении оказалась кофе. Рядом, на небольшой тарелочке, лежал ломоть хлеба и столовые приборы: вилка, столовый нож и чайная ложка. Санни уселся на стул и, отрезав ножом кусочек омлета, положил его в рот. Он оказался холодным. «М-да, так не пойдёт». Санни взял в руки тарелку с омлетом, поставил её в микроволновку и поставил таймер на полторы минуты. Пока микроволновка работала, он уселся обратно за стол и отпил немного кофе из кружки. Едва теплый. Сойдет. Когда Санни потянулся за куском хлеба, он заметил на столе записку, которая, видимо, лежала всё это время под тарелкой и которую было довольно тяжело заметить на фоне белой скатерти. Записка была сложена напополам, и он с нетерпением развернул её и прочитал следующее: «Доброе утро, sunburn! Надеюсь, ты хорошо отдохнул. Ты выглядел очень уставшим вчера, так что я решила тебя не будить. Я уже отвезла Луну в школу, так что не беспокойся об этом. Я сделала небольшой завтрак для тебя, приятного аппетита! С любовью, Твоя Bunny» У Санни потеплело на душе, и лёгкая улыбка образовалась у него на лице. Да уж, приятно осознавать, что на свете есть люди, которые искренне любят и заботятся о тебе. Санни взял из тарелки кусок хлеба и немного откусил от него. Нет, без масла не то. Он положил хлеб обратно, встал из-за стола подошел к холодильнику, достал из него маслёнку и поставил её на стол. Открыв маслёнку и начав намазывать масло на хлеб, Санни услышал характерное «Динь!», означавшее, что микроволновка завершила работу. Он открыл дверцу микроволновки, вынул оттуда тарелку с омлетом, поставил её обратно на стол. Отрезав кусок омлета и положив его себе в рот, Санни с удовлетворением кивнул. Быстро покончив с омлетом, он домазал масло на бутерброд и откусил от него большой кусок, запив его глотком кофе. «Стоит проверить почту. Наверняка свежий номер уже принесли» — думал Санни, дожёвывая оставшийся кусок бутерброда. Покончив с завтраком и положив посуду в раковину, Санни вышел из кухни в коридор и направился ко входной двери. Он достал из шкафа и накинул на себя легкую куртку, обулся и вышел в подъезд. Выйдя на лестничную площадку, Санни спустился на первый этаж и открыл свой почтовый ящик. Он не ошибся: свежий номер газеты лежал тут как тут, дожидаясь своего читателя. Аккуратно свернув газету и закрыв ящик, Санни начал подниматься по лестнице обратно, как услышал, что его окликнули. Обернувшись, он увидел мистера Дженкинса, его соседа этажом выше. Это был приятный энергичный старик немного за шестьдесят. Он и Санни были единственными, кто регулярно выписывал газету во всём подъезде. -Доброе утро, Мистер Сузуки! -Доброе утро, сэр. Вы тоже за газетой? -Так точно. Я вижу, вы уже забрали свой номер. о чём пишут? -К сожалению, я ещё не успел прочитать. Но на первой полосе было что-то про лондонскую олимпиаду. -Ох уж эти газетчики! Всё никак не уймутся со своими Олимпийскими играми! Уже второй месяц одно и то же! — с наигранной неистовостью сказал Мистер Дженкинс. — Можно подумать, им там больше писать не о чем! -Помилуйте, мистер Дженкинс, это же лишь первая полоса. Я уверен, что в других колонках есть что-нибудь, более заслуживающее внимания. -Я полагаю, Вы правы, мистер Сузуки… хм, они могли написать что-нибудь про вчерашний концерт, например. К я, моему большому сожалению, не смог застать его воочию, но зато мне посчастливилось послушать его по радио и, я могу с полной уверенностью вам заявить, это был один из лучших концертов, которые я когда-либо слушал! — восторженно заявил старик. Надеюсь, Вам тоже довелось послушать это замечательное выступление? -Берите больше, сэр, — не без нотки гордости в голосе сказал Санни, — я не просто застал концерт, я участвовал в этом концерте! -Вы?! — воскликнул мистер Дженкинс в неверии. — Боже правый, для меня такая честь быть вашим соседом! — сказал он и протянул Санни руку. Он пожал руку; самодовольная ухмылка невольно образовалась у него на лице. -А… впрочем, не смею Вас больше задерживать, что-то я уже заболтался. Приятного вам дня! -сказал, сосед, поднимаясь по лестнице к себе на этаж. «Да уж, приятный старик.» — подумал Санни, возвращаясь к себе в квартиру. Положив газету на тумбочку в прихожей, Санни разулся и снял куртку. Вновь взяв газету в руки, он пошёл с ней в гостиную. Там, устроившись поудобнее на диване, он раскрыл корреспонденцию и принялся читать: «Посмотрим… попытка ограбления Центрального банка… со следующей недели будет включено центральное отопление… ага, вот оно! В городской филармонии вчера состоялся замечательный симфонический концерт. Зал был полон почтительной и заинтересованной публикой, которая наслаждалась шедеврами классической музыки. Концерт начался с изящной «Увертюры к опере «Лебединое Озеро» Чайковского. Каждая нота мелодии была играла с настоящим чувством и энергией, великолепно передавая красоту и эмоции этого музыкального произведения. Далее последовал «Выходной Марш» Дунаевского. Мощное и динамичное звучание оркестра было невероятно впечатляющим, а сольные исполнения зрелищными. Затем была исполнена «Симфония №6» Бетховена, поразившая слушателей восхитительными картинами природы. Концерт завершился интерпретацией «Концерта для фортепиано и оркестра № 2» Рахманинова, в которой выступил выдающийся фортепианист. Его мастерство, оставило всех в зале пораженными и захваченными. После завершения концерта, зрители долго аплодировали исполнителям и дирижеру за их невероятное музицирование. Этот концерт оставил на прошедшем сезоне непреходящую глубокую эмоциональную отметку в сердцах всех присутствующих.» Да уж блин, почтительная и заинтересованная публика. По-моему, это в принципе первый раз за два года моей работы в оркестре, когда на выступление пришёл полный зал. В любом случае, после этого концерта был объявлен перерыв в репетициях на три дня, так что у меня есть время позаниматься чем-нибудь ещё… В раздумьях Санни пошёл к себе в кабинет. Когда ему было нечем заняться, он брался за скрипку. И сейчас он не изменил своей привычке. Достав скрипку и смычок из футляра, он для начала взял несколько пассажей из своего любимого «На прекрасном голубом Дунае». Затем он принялся импровизировать. Стоит сказать, что когда Санни играет на скрипке, он попадает в своего рода транс, из которого его может вывести только резкий и громкий звук, например… БУМ-БУМ-БУМ! Входная дверь Санни чуть не треснула под сильными, настойчивыми ударами. За ударами последовал такой же громкий, несмотря даже на приглушение, вызванное тем, что говорящий находится в подъезде, голос: «Санни, открывай! Я слышу, как ты играешь!» «Боже, — подумал Санни, — на свете есть только один человек, который стучится в дверь подобным образом. И имя этого человека — Келси Родригез.