Паника

Пятый всегда сдерживал свои эмоции. Он очень заботился о своей семье и не хотел, чтобы они знали обо всём, что должно касаться только него. Каждый раз, когда Пятый начинал злиться, он успокаивал себя тем, что его родные стоят прямо перед ним и выплёскивать свой гнев на них нельзя. Ведь они-то ему ничего не сделали. По крайней мере, пока ничего.

***

Очередной спор между Харгривзами уже начинал немного раздражать Пятого. Лютер отказывается что-либо делать для очередного спасения мира, Диего зациклился на спасении Кеннеди, и вот эти двое снова стоят посреди комнаты и спорят о том, что же важнее. Пятый не выдержал. — Боже, вы хоть раз в жизни можете прийти к компромиссу, или это для вас настолько непосильная задача?! Я уже не могу выслушивать ваши-, — Диего неожиданно вышел из себя, прервав Пятого и срывая свою злость на нём. — А ты бы лучше вообще помолчал, идиот! Это из-за тебя мы застряли в 60-х годах Далласа и теперь не знаем, что делать дальше! Ты только всегда всё портишь! — вся семейка Харгривз почувствовала, что на этот раз Диего перегнул палку. — Диего, хватит. — Эллисон попыталась вразумить его, но у неё не получилось. Диего просто не услышал, продолжая сверлить Пятого взглядом и высказывать ему всё, что думает. — Без тебя жилось куда лучше! Я был бы очень рад, если бы ты остался в этом своём апокалипсисе навсегда! — только спустя минуту Диего осознал, что он только что сказал. За эту минуту молчания он поймал не себе неодобрительные взгляды каждого из Харгривзов. Вся семья неотрывно смотрела на Диего, сверля его негодующими взглядами, пока все они не услышали тихий всхлип позади. Харгривзы медленно обернулись и в шоке уставились на своего младшего-старшего брата. Пятый, по которому никогда невозможно было прочитать его эмоции, стоял посреди комнаты, опустив голову вниз. Почувствовав на себе взгляды семьи, он отвернулся. По его щекам стекали слёзы, которые он попытался утереть рукавом пиджака, чтобы не впасть в истерику окончательно. Пятый успокаивал сам себя, но у него ничего не получалось. Слёзы продолжали течь сами по себе, и он почему-то не мог их остановить, хотя раньше у него всегда получалось. — Пятый? Ты плачешь? — Эллисон подошла к нему и положила руку на плечо, но Пять тут же дёрнул плечом, скидывая её. — Нет! Не трогай меня! — он обернулся и встретился с ней взглядом. В его зелёных глазах стояли слёзы, щёки были мокрыми, как и рукав форменного пиджака, которым он вытирал их. — Лучше было оставаться в апокалипсисе… — Пятый всхлипнул и осел на пол. Ноги внезапно перестали держать, появилась непонятная слабость и перед глазами стали всплывать непрошенные воспоминания. О том, как он оказался в конце света, о трупах его семьи, которую он так любил, о многочисленных попытках вернуться, о Комиссии, обо всех убийствах, которые он совершал только ради того, чтобы вернуться к своей семье и предупредить их, спасти. И что он получил? Вечные обвинения. А теперь он узнаёт, что лучше было бы оставаться в апокалипсисе и даже не возвращаться. Ведь всё пошло наперекосяк именно из-за его возвращения, так? — Пятый, слушай, Диего не хотел тебя обидеть, да, Диего? — Ваня попыталась немного разрядить обстановку и надавить на Номера Два, чтобы тот извинился. — Я… — Диего прервался, ведь в силу своего вспыльчивого характера ещё не отошёл от спора с Лютером и не до конца успокоился, чтобы приносить искренние извинения, пусть даже и чувствовал, что виноват перед Пятым и остальными. Но Номер Пять и сам не хотел ничего слышать. — Нет, Ваня, он прав. — несмотря на то, что внутри у Пятого уже разгорелась истерика, внешне он пока оставался холоден, не считая слёз, которые всё это время не переставали течь. — Мне нужно было остаться там навсегда, и не пытаться спасти вас. Ведь вам всё равно. Я перенёс нас в 60-е, потому что не умею контролировать свою силу. Но я сделал это, чтобы спасти всех вас. Потому что я люблю свою семью. С тех пор как я вернулся, я только и делаю, что пытаюсь как-то спасти мир и в том числе вас. И виноват всё равно я! Во всём! Никто из вас ни разу даже не сказал хорошего слова в мою сторону! — Пятый чувствовал, что больше не может сдерживаться. Он уже начинал кричать от боли внутри. Слёзы хлынули с новой силой. Истерика и паника, которые Пять скрывал в себе, наконец вырвались наружу. Он захлёбывался в собственных слезах, в своей истерике. Пытался остановиться, но перед глазами снова и снова вставали те самые ужасные картины. А затем воспоминания недавних дней, когда Лютер, а затем и Ваня обвинили его. А потом и сегодняшний день, когда Диего накричал на него. Это было слишком. Даже для него. Пятый телепортировался к стене и прислонился к ней, пытаясь успокоиться, но ничего не выходило. Он даже не заметил, как съехал по стене вниз и закрыл голову руками, начиная бормотать что-то непонятное. Казалось, что Пятый укрывался от каких-то ударов, которые были видны только ему. Он сидел так, раскачиваясь и рыдая, пока наконец Клаус не собрался с мыслями. Номер Четыре подошёл к Пятому и обнял его. Но Пять почти сразу же оттолкнул его. Клаус не сдался, а наоборот только сильнее прижал Пятого к себе, начиная гладить брата по голове и шептать что-то успокаивающее. — Чего стоите? Давайте сюда быстро! — громким шёпотом сказал четвёртый, головой подзывая остальных. Все Харгривзы неуверенно подошли к Пятому, присаживаясь рядом с ним на корточки и тоже обнимая, в то время как Пять уже вовсю рыдал в рубашку Клауса, сжимая её в руках. Таким комком они просидели очень долго. В конце концов Пятый начал успокаиваться. Они больше не слышали всхлипов. Пять наконец оторвался от Клауса и попытался немного отодвинуться, но из-за остальных Харгривзов у него не получилось. — Пятый, прости нас всех, пожалуйста. — Клаус снова взял инициативу в свои руки. — Мы не хотели, чтобы ты расстраивался. Ты простишь нас? Все наперебой стали извиняться, больше всех было слышно Диего, из-за которого и началась вся эта заварушка. Пятый, услышав это, улыбнулся. Его глаза все ещё были опухшими, но теперь он улыбался искренне. Конечно, он простит свою семью, он столько для них сделал, ведь он их действительно любит. Злость отступила на второй план. — И Пять… — Диего посмотрел брату прямо в глаза. — Спасибо тебе за то, что не остался в апокалипсисе, а вернулся, чтобы спасти нас. — Все поддержали Диего, а злость и чувство несправедливости у Пятого испарились. Пять кивнул и потянулся к своей семье снова, чтобы обнять их. — Я люблю вас. — тихо сказал Пять. — Мы тебя тоже. — так же тихо ответил каждый из них.