Никогда

      Если бы когда-нибудь кто-нибудь спросил у Дэнни Пинка кто раздражает его больше всего, то он бы ответил, что мисс Освальд. Эта женщина умудрялась всегда и всё делать не так. Она игнорировала все доводы здравого смысла и шла наперекор любой его просьбе. А ведь он не просил ничего запредельного, только самые обычные и разумные вещи: не разговаривать с незнакомцами, всегда отвечать на его звонок, приходить домой не позднее девяти вечера. Что тут может быть необычного? Ведь это самая простая забота. Ну и маленькая, но важная просьба: не засматриваются на старые полицейские будки. Это объяснить конечно чуть сложнее, но тоже имело под собой основание. Но Клара всё и всегда делала наоборот.       Если бы Дэнни Пинка когда-нибудь кто-то спросил кого он любит больше всего, то он бы ответил, что мисс Освальд. Ни одна женщина не волновала его так как Клара Освальд. И ни для кого бы он не сделал то, что сделал для Клары Освальд, даже если она и не знала об этом.       "Никогда, слышишь? Никогда они не должны встретиться!". Эти слова словно выжгли в его памяти и на его сердце. Никогда... Он понятия не имел кто такой Доктор, но он точно знал, что Клару надо защищать от него. Та женщина говорила, что если Доктор появиться в её жизни то уже никогда Клара не будет принадлежать Дэнни Пинку. Наверное это шло откуда-то из детства, когда все вещи, все игрушки, все книжки были "не его", а так хотелось что-то своё, личное. И сейчас ему было жутко от одной только мысли, что Клара будет "не его Кларой".       Мужчина стоял в ванной комнате своей небольшой квартирки, и бездумно смотрел в зеркало. То, что он там видел, ему совершенно не нравилось. Бессонная ночь после вчерашней размолвки с Кларой давала о себе знать покрасневшими белками глаз и лёгкой щетиной, сбрить которую он никак не находил сил. И вроде бы надо что-то делать, но он всё продолжал стоять и смотреть. Из десятка звонков, которые он ей сделал, телефон она взяла всего лишь один раз, а потом и вовсе отключила его на ночь. А ведь он говорил ей, чтобы она всегда отвечала на звонки. Неужели это так сложно?       Он вышел из ванной так и не побрившись. Надел костюм, сложил в портфель вещи и... Сотовый телефон лежал рядом, вот возьми и позвони. Спроси почему она опять так поступает. Скажи, что это не правильно и безответственно, но...       "Не его Клара".       Почему-то ему казалось, что он теряет её. Прямо с того момента, когда они увидели эту злосчастную будку, будь она проклята. А может быть с самого начала? Может быть он сразу попытался взять то, что не принадлежит ему?       Разум говорил, что не надо, но пальцы на автомате нажимали кнопку вызова. Мужчина приложил телефон к уху и долго слушал гудки. Может быть Клара и впрямь не слышала телефон, может и вовсе забыла его дома, как с ней случалось и раньше, а может просто не хотела его слышать. И что-то гаденькое внутри заставляло склоняться к последнему. Мысленно он отметил, что сейчас телефон хотя бы был в зоне доступа. Бросив телефон в портфель и чертыхнувшись, он вышел из квартиры.

***

      Школа встречала привычным гомоном детей, стуком каблучков преподавательниц и иногда старшеклассниц, запахами из школьной столовой и такой привычной невысокой фигурки мисс Освальд, идущей в сторону учительской. Он хотел было догнать, схватить за рукав, повернуть к себе... Но не стал. Почему-то не стал.       Обычная утренняя пятиминутка, доклад школьных новостей, обсуждение предстоящей поездки на экскурсию. Всё это было так обыденно, так привычно и оттого так скучно. Кажется, он впервые так откровенно зевал на этой долбаной пятиминутке, будь проклят на понос тот, кто их придумал. Ему надо было успеть перехватить до уроков Клару, поздороваться, пожелать хорошего дня, узнать что там с её телефоном. Хотя, он уже вообще не был уверен, что хочет знать это. Может быть ну его к чёрту этот телефон? Но вместо этого он выслушивал скучный и совершенно без информационный доклад.       – На этом всё, все можете идти, – улыбнулась миссис Норман.       Учителя встали со своих мест и начали расходиться. И вместе с ними мисс Освальд. Дэнни только было встал и собрался...       – Мистер Пинк, задержитесь на минутку.       Сжав зубы, чтобы не высказать всё, что думает, он кивнул и сел обратно. Миссис Норман подождала когда все выйдут и закрыла дверь.       – Мистер Пинк, у вас явно что-то происходит.       Он нервно искривил рот, стараясь не сказать лишнего.       – У меня всё в порядке, спасибо за беспокойство.       Но настырная женщина и не собиралась униматься:       – С учётом вашей биографии (она выделила слово "биографии"), я бы очень хотела, чтобы вы обращали больше внимания на своё психическое состояние. Раздраженность, сонливость и тому подобные симптомы могут говорить...       – Даже с учётом моей биографии...       – Вспыльчивость...       Он глубоко вздохнул, мысленно послал миссис Норман так далеко, как только можно, пожелал ей разнообразия сексуальной жизни с мужем. Стало немного легче. Убедившись, что он способен говорить более или менее спокойно, продолжил:       – Даже с учётом моей биографии, причины для дурного настроения у меня есть, но у кого из нас их нет? Вот сейчас причина вашего дурного настроения я, к сожалению так тоже бывает. Сонливость объясняется ещё проще: вчера я поздно вечером смотрел фильм, чего конечно делать не следовало, но все мы иногда этим грешим. Ну и вспыльчивость это всего лишь защитная реакция. На вас.       Женщина с некоторым осуждением посмотрела на него.       – Идите, мистер Пинк. И постарайтесь чтобы ваша работа не страдала из-за ваших проблем.

***

      Когда он пришёл работать в школу, он пообещал себе, что ни при каких обстоятельствах не позволит себе кричать на ребёнка. Кто бы знал, что иногда это так сложно. Он даже начал понимать и сочувствовать педагогам в детском доме, где провёл своё детство. Раньше он не замечал, что иногда они и впрямь вели себя несносно. Но сегодня его раздражало буквально всё. Дети были на редкость непослушны, урок они не слушали и не усваивали, мисс Освальд продолжала делать вид, что не замечает его, миссис Норман проходила мимо его кабинета по два раза за перемену и ещё умудрялась заглядывать во время урока. И при этом хотела, чтобы у него было нормальное настроение.       Только во время обеденного перерыва у него выдалась минутка, чтобы хотя бы попытаться поговорить с Кларой.       – Здесь, кажется, свободно? – спросил он, улыбаясь. Клара пожала плечами, не проявляя никакого интереса, но и не отказывая ему. Расценив её молчание как согласие, Дэнни поставил поднос с обедом на столик рядом с её едой.       – Как день? – наконец спросила она.       – Страдал бессонницей, сегодня болит голова, но я рад, что ты спросила.       – Хм... – задумчиво сказала она. И вообще было похоже, что его ответа она не слышала, а спросила исключительно для соблюдения правил приличия.       – Ты знаешь, это всё как-то неправильно. Люди, которые дороги друг другу не должны так поступать. Я всё же беспокоюсь за тебя и мне бы хотелось, чтобы я мог убедиться, что ты в порядке, ты дома...       – А если я не дома? Знаешь, я наконец-то полностью с тобой согласна: люди, которые дороги друг другу, так поступать не должны.       Кажется, тревога, второй день терзавшая его, начала приотпускать. Дэнни улыбнулся:       – Именно! Кстати, у нас ведь нет совершенно никаких планов на сегодняшний вечер и мы могли бы...       – У тебя нет планов на сегодняшний вечер. Меня ты ещё не спрашивал, – поправила его Клара и как ни в чём не бывало продолжила есть.       Нет, всё же что-то шло не так. Он до сих пор не понимал что именно, но чувствовал это. Он вдруг перестал понимать чего вообще хочет эта женщина. Ощущение стабильности и уверенности пропало, а сам он балансировал на краю паники.       – Клара, это глупо обижаться на ерунду. Мы и вправду могли бы сходить куда-нибудь даже в твой глупый кинотеатр. Я уже посмотрел и сегодня...       Девушка закончила обед, поставила грязную посуду на разнос и встала.       – У меня есть планы, но ты можешь сходить в мой глупый кинотеатр один. Приятного аппетита!       Ей и впрямь стало легче, гнетущее ощущение вечного контроля теперь закончилось и она вдруг почувствовала себя свободной. Она могла пойти пить кофе с этим странным Доктором, могла сходить в художественный музей, купить огромный гамбургер и вредную колу. Сделать всё то, что до сих пор жестоко осуждалось и запрещалось. У неё не было рамок и ей это нравилось.       А Дэнни... Он сидел в состоянии бессилия и злобы. Он хотел бы пойти, высказать ей всё, что он думает о её глупом поведении, но прекрасно понимал, что сейчас это не поможет исправить ситуацию.       "Никогда, слышишь? Никогда они не должны встретиться!" – набатом звучал в голове назойливый голос. И он старался, разве не из-за этого всё? Разве не ради неё самой? Эта женщина всегда обладала вздорным и нелогичным характером, но всё равно он любил её и сейчас не имел ни малейшего понятия, что ему делать.