Песнь одиноких птиц

Яркие всполохи огня извивались в очаге камина, лишь они прорезали тьму комнаты и согревали ее гостей. Тихие потрескивания дров, завывания ветра, что доносились из приоткрытого окна, и застенчиво заглядывавшая луна… Здесь было очень тепло, и казалось, люди что молчаливо смотрели на огонь, были роднее всех на свете, но это мнение было ошибочно… Луна прислушивалась к их молчанию, деревья перешёптывались, а камин… Он грел, и разбавлял тишину, тревогой повисшую в воздухе. Люди, что сидели здесь, ничего не могли сказать друг другу… Слишком многое произошло, и слишком много воды утекло сквозь пески времени. Каждый из них был по своему одинок в своих мыслях, но едины они были в одном: Эта встреча не была и не будет случайной. Эта встреча не станет последней, и она не была первой… - Я рад что ты здесь Дазай-кун. - Тревога вспорхнула, словно птица, которую спугнул незадачливый прохожий. Низкий, приятный голос мягко лег посреди этой тишины, сливаясь и с потрескиванием камина, и перешёптываниями деревьев. - Я думал ты отклонишь предложение, что ж… Я даже удивлен. - Мори-сан, как я мог отказать вам? Да и думаю этот разговор должен был когда нибудь состояться. Убегать дальше уже бесполезно. - Дазай улыбнулся, и в теплом отсвете огня, его улыбка показалась такой… Уставшей и искренней. Будто он наконец нашел место где бы смог снять свои маски, хоть на секунду перестать скрывать тусклый отблеск печали и горести в глазах. - В этом я с тобой соглашусь. - Мори хмыкнул. Он взял чашку с теплым чаем, и медленно отпил. - Может чего покрепче? - Насмешливо спросил Дазай, берясь за свою чашку. - Не дождешься, тебе еще рано. - Фиалковые глаза блеснули, улыбка отразилась на лице мужчины, а лучики морщинок разошлись от уголков глаз, напоминая о возрасте этого человека. - Мне уже не 16, Мори-сан. - Осаму улыбнулся в ответ и отпил чая. - Каркаде? Неплохо. - Рад, что тебе пришлось по вкусу. Думаю, хороший чай сможет скрасить эту ночь. - Мори смотрел на всполохи огня, и в его душе тоже поселилась искра покоя, что так редко посещала его. Наверное, он был рад вновь просто поговорить со своим воспитанником, спустя столько лет… Тишина воцарилась в комнате. Иногда можно было услышать стук фарфоровых чашек о блюдца. Молчание, что повисло, будто защищало покой и умиротворение собеседников. Они без страха, но с негодованием предвкушали будущие слова, реплики, поступки… анализировали друг друга, пока в какой то момент не решили просто отпустить нити мыслей. - Ты наверное ненавидишь меня, Дазай-кун. - Сказано это было, с усмешкой, вот только прозвучала она немного горестно… Либо же просто Дазаю показалось. Ветер завывал все сильнее, и кто знает, что могло послышаться этому мальчику… - Сначала я вас ненавидел, Мори-сан. Я знал, что месть, глупая мысль, особенно в отношении к боссу Мафии. - Он усмехнулся. - Я не находил себе места… Вступил в Детективное Агентство, и в конце концов понял, что моя ненависть проходит, иссекает с каждым днем, месяцем, годом… Ничто не вечно, и она тоже. Ведь как ни крути, его смерть… - Дазай, запнулся, а после продолжил, тихо-тихо. - Его смерть помогла мне выйти из тени, проживая новую жизнь, под сенью вишен и солнца. - С минуту они молчали. Мори не прерывал Осаму, давая собраться с мыслями, и не желая прерывать его "Исповедь", он продолжал смотреть на всполохи, потихоньку выпивая чай. - Я понял одно, за эти годы. - Продолжил Осаму, прежним спокойным тоном. - Вы отобрали у меня ровно столько же, сколько и дали. Мори посмотрел на него. Их взгляды встретились, и Огай действительно не нашел в них ни ненависти, ни злости… лишь хладный покой, безучастность и усталость… Когда его воспитанник был в мафии, его глаза еще пылали огнем, хоть и черным, сжигающим все на своем пути, холодным как сталь клинка. Но сейчас… Этот огонь угас, и вместо него расцвели цветы смирения. Белые цветы оплели его сердце и душу, впитывая кровь израненной птицы… они выросли прекрасными, белыми ландышами. Они остались и не увяли в нем… И они будут расти, все дальше и дальше, оберегая этого мальчика. - Я не жалею о своих поступках, и я никогда не сомневался в тебе, Осаму. - Мори выдохнул, не зная, что и добавить. Столько лет, он воспитывал и старался заботиться об этом ребенке, взращивая своего наследника… Сына. Он верил ему, как себе, и… Любил? Если бы его сердце еще было способно на такие чувства, думаю, любил бы. Когда Осаму покинул мафию, Огай долго сидел у окна, смотря на вечернюю Йокогаму. Он навряд ли мог его остановить. И может где то в глубине своей истерзанной и очерствевшей души, он понимал, что допустил ошибку, но как босс организации, он отрицал эти мысли, и просто смирился, с тем, что потерял того, кем и вправду, наверное, дорожил… - Двери всегда открыты, Осаму. И если ты захочешь вернуться домой, у тебя будет возможность. - Не слишком ли это сентиментально и мило с вашей стороны? - Язвительность, что совершенно не вписывалась в возникшую атмосферу откровенности, неуклюже повисла в воздухе, а после сгорела в пламени очага. Наверное… Осаму не мог просто принять такой доброты со стороны Мори Огая. Хоть и когда то, он чувствовал нечто подобное в его отношении к себе. Когда ему было 10. 12. 16… На протяжении всей его жизни, какой бы она ни была трудной, что то такое, он всегда ощущал. Считал это наваждением, противным недоразумением… После смерти Оды, когда его глаза застилала ненависть, он отринул все эти домыслы, и с головой погрузился в боль от потери. Но сейчас, эти ощущения вновь вернулись, и принимал их Дазай с трудом и недоверием… Хоть сердце и отдавало отчаянным биением, за этой крохотной ниточкой тепла. - Я не вернусь в мафию. - А сюда? - Была ли надежда в этом вопросе? Знает лишь луна, что внимательно слушала каждое слово и мысли ночных гостей. Мори казалось, оставался таким же спокойным, но в фиалковых глазах… отразилась такая же усталость и печаль, как у его воспитанника. Они были так похожи… Они были нужны друг другу, птицы в их душах, загнанные в терновые клетки, пели похожие тоскливые песни, о свободе, о счастье… - … Вернусь. - Тихое слово. Тихая радость птиц, что нашли того, кто сможет спеть с ними, кто сможет освободиться и расправить крылья, вместе улетая все выше к небесам, за далекие-далекие моря и океаны… к тем звездам, к тем мечтам, что захлебнулись в крови, что опали окровавленными лепестками… Ветер разносил песнь птиц по округе, старые деревья качались и подхватывали эти прекрасные звуки. Луна, печально улыбаясь, укрывала засидевшихся гостей. Огонь в камине давно потух, и разговор затих вместе с ним… Они спали, так мирно и спокойно доверяя свои жизнь друг другу. Завтра, когда встанет солнце, они разойдутся. Завтра, когда птицы зальются утренней трелью, они забудут этот разговор. Завтра… когда их души вновь в одиночестве, в терновых клетках, будут воспевать о свободе, они вспомнят, о том, что они всегда могут вернуться домой, туда, где их будут ждать с теплой чашечкой чая, под сенью луны и сверкающих звезд…