Unsuccessful wedding

«Объявляю вас мужем и женой!» Эти слова — до сих пор жуткий триггер для Субин. Она отмахивается, крутит головой из стороны в сторону, лишь бы не вспоминать об этом отвратительном, полном лжи и лицемерия дне.  А ведь говорят же, что свадьба — самый счастливый момент жизни. Что ж, увы, это не всегда так. На самом деле Субин даже не хотела выходить замуж за этого мужчину. Откровенно говоря, ещё за полтора месяца до свадьбы она и понятия не имела, кто этот парень вообще такой. Но родители, приведя домой красивого, статного, да к тому же и богатого мужчину возраста Субин, решили всё за неё. Непонятно, как ему удалось скрыть от мамы с папой свою настоящую личность, но очаровал он их так, что те принялись уговаривать девушку жениться. Мол, когда ты ещё такого кавалера найдёшь, такие парни на дороге не валяются! И Субин, лишь бы не расстроить родителей, согласилась.  Да и не могла же она сказать, что к парням вовсе никакого притяжения не чувствует! Это, она уверена, расстроило бы их ещё сильнее отказа от свадьбы. Весь процесс женитьбы Субин помнит смутно, словно в тот момент она находилась под экстази или наркозом. Но один момент она запомнила в самых ярких красках.  Произнеся на алтаре клятву верности, Субин украдкой посмотрела в зал. Сотни гостей смотрели с улыбкой, утирали слёзы радости родители, кто-то смеялся и переговаривался. И только одно лицо… Только одно лицо словно было чем-то расстроено.  Субин пригляделась, продолжая невнятно мямлить слова клятвы. Удивилась.  Тем самым единственным безрадостным человеком была Ёнджун.  Лучшая подруга Субин и по совместительству её тайная пассия. Субин, несмотря на то что чувствовала крайнюю подавленность и не хотела приглашать Ёнджун на свадьбу — а ведь та уговаривала, уговаривала её ещё немного подумать! — все-таки отправила ей сообщение с приглашением. И вот, теперь Ёнджун — подруга невесты, одна из гостей, а Субин чувствует укоры совести. Ёнджун увидела, что на неё смотрят, и постаралась улыбнуться шире. Субин не смогла сделать того же в ответ и поспешно отвела взгляд.  Концовку клятвы Субин договаривала глядя в пол.  Со дня свадьбы прошло уже много времени, и семейная жизнь Субин и её мужа — если честно, она даже не всегда в состоянии вспомнить его имя, потому что не считает его важным человеком в своей жизни — не меняется ни в лучшую, ни в худшую сторону. Их брак более похож на сожительство, — по крайней мере, для Субин — однако муж всё чаще и чаще намекает на то, что пора бы и обзавестись потомством.  После каждого такого намёка Субин спешно пытается покинуть комнату. А хочется, если честно, и вовсе покинуть страну.  Встречи с Ёнджун после свадьбы участились, и, наверное, только в них девушка видела свою отдушину. Посиделки в кафе, прогулки по магазинам — всё это отдаляло её от дома, где одну крышу приходилось делить с неприятным человеком. С Ёнджун же любое место было домом, даже если они гуляли на улице. Казалось, после свадьбы Ёнджун стала чуть более нежна к Субин, и как бы не хотела та нагружать подругу своими проблемами, иногда она просто не могла не пожаловаться на то, что не хочет жить с этим человеком. Субин всегда хотелось сказать: «Я бы хотела жить с тобой, Ёнджун, потому что я тебя люблю» — но не могла. Не знала, как та отреагирует на эти слова, ведь они подруги, лучшие подруги ещё с самого детства. Что, если это разрушит их многолетнюю дружбу до основания, и с Субин останутся только воспоминания? — Детка, — произнесла Ёнджун однажды, когда подавленная Субин сидела вместе с ней за столом какого-то кафе. Такое обращение было для них нормальным: Субин не говорила ничего против обращения к ней «детка», а Ёнджун вполне спокойно относилась к прозвищу «солнышко». — Если что-то произойдёт, ты знаешь, что всегда можешь пойти ко мне. Ёнджун медленно обхватила своими руками ладони Субин, чуть подрагивающие и мокрые от волнения, и сжала их в подбадривающем жесте. Улыбнулась и чуть кивнула, мол, ты же знаешь, что всегда можешь на меня положиться. Такого они ещё никогда не делали, и для Субин такая нежность подруги была в новинку. Субин подняла ещё более светлый и яркий из-за скапливающихся слез взгляд на Ёнджун, благодарно улыбнулась, чуть не выпуская изо рта предательский всхлип. Одними губами она прошептала: «Спасибо». — Не за что, — усмехнулась Ёнджун и убрала руки. Прохладный воздух показался слишком холодным после горячих ладоней Чхве. — Пойдём, я довезу тебя до дома.

***

Сказать, что возвращаться Субин домой вообще не хотела — не сказать ничего. Но сладка была мысль о том, что завтра или через день она сможет вновь увидеться с Ёнджун. Каждая такая встреча грела ей сердце. И пусть она не думала, что всё, что она чувствует, взаимно — у неё был крохотный шанс. Ёнджун одинока. Она никогда не встречалась с парнями и всегда говорила, что все мужики — козлы. Она всегда кидала на Субин странный взгляд, когда к ней подходил познакомиться какой-нибудь парень, а сама отшивала всех и каждого, даже если парень был невероятно красивый. Возможно, Ёнджун ждала того самого принца на белом коне, каких не существует. Но все-таки Субин, как и любой другой по уши влюблённой девушке, хотелось верить в другое. — Где ты была? — грубо спросил муж, когда Субин вошла в квартиру и стала снимать обувь. — Опять с той мужеподобной девкой? Субин нахмурилась, но ничего не ответила. «Мужеподобной девкой» он называл Ёнджун, потому что у той были довольно острые черты лица, короткая стрижка, а носила она в основном спортивную одежду. Всё то, что так нравилось Субин в Ёнджун, не одобрял этот мужчина, которого ей даже мужем было противно называть.  — Че молчишь? — голова парня появляется в проходе, и Субин явно видит, что он зол. — Отвечай, сука! — Какая тебе разница? — спокойно отвечает Субин, вешая пальто на специальный крючок. Она где-то слышала, что спокойное общение со злыми или агрессивными людьми всегда выводит их и заставляет отстать, и этот психологический трюк теперь был её любимым. Потому что он почти всегда работал идеально. — Да, с ней.  — Я не хочу, чтобы ты с ней больше общалась.  Субин чуть не поперхнулась, когда услышала эту фразу.  — Что?.. — Я сказал, что не хочу, чтобы ты с ней больше общалась! — повторил мужчина, но, кажется, уже не так уверенно, как прежде. Взгляд Субин, на удивление холодный и острый, словно лезвие заточенного ножа, заставил его на мгновение поколебаться в своих словах.  А Субин и сама не знала, что её взгляд может быть таким ненавидящим. Таким жестоким и не терпящим ошибок другого человека. А этот мужчина совершил огромную ошибку. Ох, самую большую в его жизни! — Ты не посмеешь, — произнесла она, почти утробно прорычала, не сводя лезвие взгляда с мужа. — Ты не посмеешь у меня отнять единственного человека, которого я люблю.  — Ты?.. — мужчина запнулся, замолчал, а потом словно прозрел. В тот момент его лицо побагровело, и он широким шагом направился к ней. — Маленькая потаскуха! Он замахнулся на неё кулаком, но Субин увернулась, и кулак мужчины прошёлся по стене. Он заверещал от боли и запрыгал на месте, а потом почувствовал ещё более сильную боль, словно что-то разрывалось в паху, и согнулся ещё сильнее, оползая на пол, словно таявшее мороженое, и тихо матерясь. Субин не побоялась ударить его по причинному месту, а сейчас вновь надевала ботинки и пальто, не удостаивая и презренного взгляда на этого жалкого в ее глазах человека. Она не намеревалась больше оставаться в этом доме. Мужчина озлобленно прошептал ей, когда Субин только выходила из квартиры: — Тупая… Сучка… Субин лишь с едкой улыбкой, на которую прежде и не знала, что была способна, показала ему средний палец и захлопнула дверь.  Её руки дрожали. Она ехала в лифте, смотря на то, как трясутся её ладони, и только доехав до первого этажа, она додумалась достать телефон.  «Ёнджун, ты не занята? Ты не против, если я приду к тебе сегодня?» И, не дождавшись ответа, направилась к дому подруги.

***

Ёнджун заваривала чай, пока Субин в ярких красках рассказывала о произошедшем. С лиц девушек не сходило напряженное выражение, и Ёнджун, поставив чашку перед Субин ровно тогда, когда она закончила рассказ, произнесла: — Крошка, я думаю, вам стоит развестись.  — Я тоже так думаю, — надулась Субин, взялась за ложечку, оставленную в кружке, и начала смешивать сахар с чаем. — Но… Это его квартира. Родители будут против… Господи, почему все так трудно! Субин взялась за голову и сильно оттянула волосы, так, что наверняка ей было больно. Ёнджун тихонько подошла сзади, убрала руки из волос и обняла Субин так, чтобы она не смогла больше себе навредить. — Тихо, тихо, — прошептала Ёнджун так, словно укачивала ребёнка. — Спокойно. Мамочка Ёнджун обо всём позаботится. — Ты реально как мамочка, — усмехнулась Субин, с жадностью втягивая носом запах духов подруги. Он был заметен только если приходилось прислоняться к Ёнджун близко, и Субин всегда нравилось при объятиях улавливать эти сладкие нотки духов. Что ж, от Ёнджун всегда вкусно пахло, этого у неё было не отнять. — Всегда меня вытаскиваешь изо всяких передряг. — Только с тобой я так, — в ответ хитро прищурилась Ёнджун. — Не зря же я тебя люблю.  Субин остолбенела на мгновение, не веря своим ушам. Ее сердце сделало несколько кульбитов, и она уже думала, что ослышалась. Но нет, Ёнджун продолжала её гладить по волосам и хитро улыбаться, ожидая ответа, и Субин поняла. Ей только что признались в любви!  Господи, все эти годы волнений и переживаний могли бы превратиться в ничто, если бы Субин призналась первой! — Я тоже тебя люблю, — почти неслышно, словно стесняясь и опасаясь практически невозможного обмана, прошептала Субин, но Ёнджун и этого было достаточно. Она прижалась телом к спине подруги — подруги? — и ещё сильнее обняла её, уткнувшись носом в волосы. Они сидели так ещё некоторое время, и блаженнее момента в своей жизни Субин больше не вспомнит. Только потом, когда на кухне начнёт становиться темнее из-за уходящего за горизонт солнца, Ёнджун прошепчет: — Я думаю, ты устала. Давай поспим вместе, хорошо? А завтра ты покончишь с этим уродом раз и навсегда. В ту ночь Субин не первый раз спала с кем-то в одной кровати. Но в первый раз она почувствовала, что хочет, чтобы это повторялось каждую ночь.