Харе Кама

      Никита с детства знал, что дверь незнакомцам открывать не стоит. Но, когда ты взрослый, делать это приходится. Может, это пришёл курьер, может управдом опять решает какие-то вопросы, а может, пришли проверить счётчики. Много бывает разных случаев. Так что, когда в дверь позвонили, Никита не испугался, как в детстве, а пошёл проверить. Через глазок трудно просматривалось незнакомое лицо молодого длинноволосого парня в очках. - Кто? - Никита никого, на самом-то деле, не ждал. - Намасте, - парень сложил ладони перед собой и слегка поклонился, - Здравствуйте, меня зовут Юрий, я последователь религиозной организации "Харе Кама", мы близки к индуизму, но...       Никита не стал дослушивать и вернулся в комнату, к компьютеру. М-да, интересное начало дня. На часах всего 9, а эти уже не спят. Интересно, хоть один человек вообще открыл им? Давно известно, что с сектами лучше не шутить. И не связываться. Однако интерес всё же взял верх, и Никита провёл следующие полчаса в интернете, пытаясь найти хоть какую-нибудь информацию о "Харе Каме", кроме новостей о том, что какой-то из их последователей бегал голым по улице, или жалоб на постоянные звонки в дверь. Хорошо, что не пустил. Хотя в последние годы жизнь Никиты настолько однообразна, что он не отказался бы и без одежды по улице побегать.       Время приближалось к обеденному. Холодильник со вчерашнего дня встречал белой пустотой, поэтому выйти из дома было уже необходимо. Иначе Никита умер бы с голоду со своей дипломной работой. Можно, конечно, заказать доставку, но, помимо покупки продуктов, стоило ещё и проветриться, подышать воздухом, размяться и показаться солнцу. В общем, всё складывалось в пользу небольшой прогулки. Никита встал, потянулся, встряхнул затекшую ногу и пошёл одеваться. Кроссовки, шнурки, куртка, молния, рюкзак, ключи, дверь - и вот он уже с другой стороны, задумчиво смотрит на записку, приклеенную бумажным скотчем к железу входной двери. "Я не дождался от тебя ответа, поэтому вот мой номер: ***. Мы тебя ждём!" И улыбающаяся рожица. Позвонить будет самой большой глупостью, какую Никита вообще мог совершить. Однако записка отправилась почему-то не в мусорку, а в карман. Иногда Никита был абсолютно нерационален, и это всегда заканчивалось ужасно. Может, повезёт в этот раз. Из магазина Никита вернулся только через полтора часа. Погода располагала к размышлениям, и он долго думал, блуждая по знакомым дворам. Никто ведь не говорил, что это действительно секта. Просто люди собираются вместе и учатся любить мир. Ведь Кама - это любовь. А голые пробежки - клевета.       Прошла неделя. Совершенно серая, никакая неделя. Ещё немного диплома, учёба, работа на полставки, пустая квартира. Ничего нового, но раньше это всё не казалось таким унылым. Этот Юрий, похоже, приоткрыл Никите дверь в новый, подающий надежды мир. Приоткрыл, а дальше не пустил. Вот и сиди теперь один, смотри в окно, за которым нет ничего, кроме соседнего скучного дома и ватного мокрого неба. А записка в кармане куртки каждый раз колет ладонь, напоминая о себе. Чего сейчас не хватает, так это любви. Снова глядя на черные закорючки букв на экране, Никита отворачивается от них, прячет лицо в руках. Темнота закрытых век и тепло успокаивают, дают собраться с мыслями. Нет, не сегодня. Не в его стиле терять устойчивую землю под ногами и бросаться сломя голову в пучину нового, не зная, что его там ждёт. Так что спустя неделю записка с номером всё-таки отправилась туда, где ей и место - в мусорное ведро, а Никита отправился в свой привычный мир, забывать это маленькое недоразумение.              Вот и лето. Жаркое, мягкое, как одеяло. Листья на деревьях шуршат. Теперь - только вперёд. Диплом защищён, образование получено. Работа ждёт. Жизнь, как и раньше, не блещет новыми впечатлениями и весельем, но зато она надёжна и стабильна. Никита уже и думать забыл о всяких сектах, религиях и прочем. Есть только настоящее, где он уже взрослый, почти состоявшийся человек, абсолютно точно знающий, что делать. Дверь подъезда откликнулась скрипом и пропустила Никиту в тёмную прохладу подъезда, домой. На его этаже, прямо перед дверью в квартиру стоял длинноволосый парень и держал палец на кнопке звонка. Вот чёрт! Никита остановился перед лестничным пролётом и отошёл немного назад, где его, по идее, не должно было быть видно. Нет, нет, и ещё раз нет. Насчёт этого всё было решено уже давно. Нужно только подождать, когда этот Юрий поднимется на этаж выше, звонить в другие квартиры, и тогда получится войти. Запереться на все замки и сидеть тихо, притворяясь, что дома никого нет.       Ну и глупость! В конце концов, это его квартира, и заходить в неё он имеет право тогда, когда ему захочется. Вот как сейчас. Сейчас хочется. Никита доподнялся на свой этаж и постарался сделать достаточно серьёзное лицо. Он откашлялся. - Вы кто? Вопрос глупый, но больше в голову ничего не пришло. Сейчас главное отвадить незнакомца от двери и быстро туда проскользнуть. - Намасте, - длинноволосый слегка поклонился и сложил ладони у груди, - Меня зовут Юрий, Юра, я из религиозной организации "Харе Кама". Вы здесь живёте? - Я. Идите отсюда, Юрий. Вот это было жестко! И смело. Точно должно сработать. Обычно подобные ребята, хоть и настойчивы, но безопасны. Драться, чтобы войти, с ним точно не придётся. - Я не займу много времени, - кусочек оранжевого солнца из окна отразился в очках Юры, - вдруг вам захочется присоединиться? Я же вижу, вам давно нужно изменить жизнь, впустить в неё любовь. Кама поможет вам. Кама способен дать вам любовь всего мира. Что-то в этой ситуации было магическим. Голос Юры звучал бархатно, тихо, как будто и не от него, а от некой внеземной сущности. Сырой запах подъезда мешался с ароматами благовоний, которыми парень, похоже, был пропитан. Солнце играло бликами на стенах, лице Юры, его очках, непонятной бесформенной футболке с орнаментом, золотило волосы. Наверное, выбор уже был сделан. Ещё два месяца назад, когда Никита не открыл дверь, он знал, что ошибся. Далеко-далеко, в подсознании, но знал. И сейчас отказаться не представлялось возможным. Вот он, проводник в новый светлый мир чувств, желаний, ярких вкусов, запахов и цветов. Никита открыл дверь. Они зашли в квартиру в полной тишине, разулись почти синхронно и прошли на кухню. Юра сел на стул и начал рыться в рюкзаке. - Чай? - Никита нажал на кнопку чайника и присел на стул напротив Юры. - Да. У меня свой. Ещё пара минут молчания. Никита пристально смотрел за парнем, который доставал из рюкзака какие-то брошюрки, мешочки, рисунки и коробочки. Последним на столе оказался бубен. Это было нелепо, но по-своему красиво и понятно. Такой момент не может обойтись без бубна. Наконец, закипел чайник, и Никита разлил кипяток по двум чашкам. Он потянулся за пакетиком, но Юра остановил его руку своей. - У меня есть. Содержимое одного из мешочков отправилось сразу в обе чашки, а затем там оказался и порошок из коробочки, раскрашенной лучше всех. - Не пей много сразу, - Юра отпил небольшой глоток из своей чашки и отодвинул её, - Вот смотри. Он подвинул какой-то бумажный листочек ближе к Никите. - Это Кама. У него нет учения, но мы и не являемся учениками. Мы лишь благодарные последователи, благодарные за то, что... Никита слушал молча, кивал и пил чай. Чай был странным и отдавал горечью, но привносил своё волшебство в разговор. Точнее, в монолог. Ничего не было понятно, потому что Юра постоянно ходил вокруг да около, юлил, не говоря прямо, отнимают в их "организации" деньги и документы или нет. - Ты вообще слушаешь? - Юра поднял голову от своих рисунков, - Объяснить наглядно? Юра говорил очень громко и был очень оранжевым от заходящего солнца. Зеленый Кама на его рисунке подмигнул Никите и натянул тетиву лука. Никита кивнул. Юра поднялся со стула и очень быстро оказался рядом, как будто бы телепортировался со своего места прямо к лицу ошеломленного Никиты. Его дыхание было таким громким, горячим и тоже оранжевым. - Ты поверишь, поблагодаришь, и Кама придёт к тебе, когда ты будешь в любви, - Юра обеими руками держал голову Никиты и сбивчиво, оранжево шептал, - Ты увидишь его, увидишь всех нас и соединишься с нами, как и со всем миром. Никита закрыл глаза, готовясь соединиться с миром. Он почувствовал, как Юра приближается ещё сильнее к его лицу, целует подбородок, щеку, уголок его собственных губ, и, наконец, губы. Было горячо и мокро, и снова тепло, и напоминало очень горячий чай с тремя ложками сахара. Поцелуй длился так долго, что Никита будто бы прожил тысячи и тысячи жизней в нём, не разделяясь с Юрой, будто бы обошёл всю Вселенную, бесконечную, вместе с ним, закрыв глаза. Казалось, если открыть их, то будет видно, как мир вокруг них стареет и снова молодеет, меняется, проходя сотни миллионов различных форм, становится четырехмерным, затем пятимерным, потом двумерным и опять трехмерным, и так по кругу. Юра чуть отстранился и взял Никиту за руку, провёл за собой в комнату, как будто это он здесь был хозяином, а Никита всего лишь гостем, причем гостем не только в своей квартире, но и в этой реальности. Потом Юра ушёл, оставив Никиту одного на диване. Одиночество было невыносимо, а благодарный Каме всё не возвращался, им пахло отовсюду, и он был везде, в каждом блике солнца, в каждом шелестящем листочке, и кроме него во всём была Любовь. Вдалеке послышался звон колокольчиков, и в этом звоне тоже был Он, он и сам был этим звоном, и солнцем, и звёздами, и Богом, и демоном-искусителем Марой. Юра появился в дверном проёме, без футболки, с бубном, смеющийся и смешной, и любимый, и любящий, и звенящий. Он смеялся, обнажая зубы, наверное, над Никитой, таким маленьким и белым, лежащим на диване и ожидающим. Юра подошёл и стянул футболку с Никиты, а потом схватил его и прижал к себе крепко-крепко, к своему обжигающему лавовому телу. Оно было немного влажным и напоминало тропический остров. И Никита тоже засмеялся, ведь он был на этом острове вместе с тем, кого любил сейчас больше всего, больше себя самого. Это была такая большая любовь, что она даже не умещалась в сердце Никиты, она была всем его телом. Вдруг его тело, его любовь пронзила сильная боль, сосредоточившаяся в одном месте, прямо в солнечном сплетении. Он знал, это стрела Прадьюмны прошла сквозь него и сквозь Юру сразу, соединив их. - Чувствуешь? - чужой шепот переливался множеством голосов, среди которых были и женские, и мужские, и голоса птиц, животных, насекомых.       Они лежали на диване, обнявшись, чувствуя каждую ворсинку бежевой ткани, слыша сердца и мысли друг друга, потому что их сердца были одним сердцем, а мысли были одной мыслью, одним порывом. У Юры было рук, наверное шесть, и каждая из них где-то на теле Никиты: гладила, скользила, прижимала. Одна из них находилась прямо между бёдрами Никиты, где сейчас, наверное, градусов сто по Цельсию. Его тело было огнём, а рука - водой, всей водой мира, всеми морями, озерами, реками, ручейками, океанами. Она успокаивала и пугала, от неё разбегались во все стороны мурашки, сводило низ живота. Рука поднялась выше, пронеслась над пахом Никиты, коснувшись его только слегка, и тут же оказалась под джинсами, преодолев пуговицу и молнию. Дышать стало тяжело, от поверхностного частого дыхания закружилась голова, а может и не от него, и снова стало жарко, когда губы Юры оказались на головке. Он касался члена языком, губами, целовал, и снова отдалялся, и от его выдохов было щекотно. Никита вдруг понял, что совсем его не знает, и что всё это так странно, но от странности хотелось смеяться. Он смотрел в потолок и улыбался, и видел на потолке сказочный лес, и Каму, скачущего верхом на попугае, и всё это было таким веселым, колышущимся, оранжевым. Стало тепло, и Никита увидел, что Юра уже полностью взял его член в рот, и так захотелось поблагодарить его, что Никита снова улыбнулся и протянул руку к его голове, чтобы погладить. Под пальцами переливались золотистые волосы, убранные в пучок, как будто они были рекой, пойманной и связанной черным змеем. Если бы Юра мог, он тоже бы улыбнулся и погладил бы Никиту в ответ. Но он не может. Он всецело принадлежит только одному делу сейчас, он использует и рот, и руки, и иногда порывисто и быстро шепчет что-то, что Никита не может разобрать. Наверняка там что-то о мире и любви, а в этом Никита теперь разбирается и без шёпота. Теперь он и есть одно большое сердце, полное чувств, и есть все последователи Камы, и все, кто ещё не стал последователем, и весь мир, и все время. Его стон - и есть молитва, мантра, признание в любви, послание всем разумным существам.       Никита чуть дергается, кончает и шумно выдыхает. И снова момент тянется так долго, будто бы происходит что-то великое, вроде рождения новой Вселенной, но по ощущениям это даже более важно. Вся энергия мира сейчас сосредоточена там. Юра улыбается. Он поднимается, накрывает Никиту пледом и целует в лоб, между бровей. А потом уходит. Никита засыпает, надеясь во сне увидеть продолжение. От усталости, неизвестно откуда взявшейся, кажется, что всё тело стало тяжелее в несколько тысяч раз, неподъемные веки опустились, по ощущениям, навечно, чтобы на обратной стороне показывать ещё более невероятные образы, чем то, что он испытал сейчас.       - Кто?       - Намасте, - Никита складывает ладони перед грудью и делает легкий поклон, откашливается, - здравствуйте, меня зовут Никита, я последователь религиозной организации "Харе Кама"...       Ведь Кама - это любовь всего мира.