First love

Тиканье аппаратов, шептание, ветер за окном заставили Даль открыть тяжёлые веки. Перед глазами всё мутно, лица стоящих напротив людей расплывчаты. Ей понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя и наконец разглядеть друзей. Её руку крепко держал Сынмин, лбом уткнувшись в матрас.       — Она проснулась, — Чан, вскочив с дивана, подошёл к койке и склонился над лицом Даль, улыбаясь, чтобы не заплакать, видя её впавшие щёки и бледное лицо. — Привет.       — При-вет, — натянула улыбку девушка и перевела взгляд на Сынмина, когда почувствовала на руке горячие капли слёз. Он улыбался, когда внутри разрывался на части, но сдерживать свою боль больше никто не мог.       — Как… — прикусила губу Ханна и, встав рядом с Сынмином, положил руку ему на плечо. Она хотела просить, как она себя чувствует, но осеклась, ведь это явно не тот вопрос, который нужно задать.       — Что произошло?.. — вполголоса спросила Даль, положив руку на лоб. Чан кивнул Чанбину и тот быстро принёс стакан с водой.       — Вчера, — Со помог ей привстать и протянул стакан, — ты потеряла сознание. Даль, широко раскрыв глаза, пробежалась взглядом по всем и сердце её замерло в груди, когда она не увидела Минхо и… Хёнджина. Ким уже хотела было что-то сказать, как Сынмин, положив руку на плечо, легонько сжал:       — Минхо пошёл за кофе, а Хёнджин вместе с твоими родителями поехал к вам, чтобы взять необходимые вещи для тебя.       — Простите, пожалуйста, — отдав стакан обратно Чанбину, Даль уронила голову на руки и заплакала. — Я испортила вам вечер. Не хотела, чтобы именно так вам запомнился последний зимний бал в школе. Все переглянулись друг с другом. Чан, тяжело вздохнув, сел на край койки и медленно убрал руки с лица подруги, улыбаясь своей дежурной улыбкой, которая очаровывала всех вокруг. Чан был тем человеком, который всегда бы принял тебя, несмотря на всё дерьмо в жизни. Можно было уткнуться в его грудь и поплакать от всей души, а он просто обнимал бы тебя, гладя по голове и тихо шепча, что всё будет хорошо.       — Не неси чепуху, Даль. Для нас важнее ты, а не чёртов бал. Главное, что ты потанцевала с Минхо. Кстати, — повернулся Чан к остальным, — вы видели фотки, которые сделал Джисон? Они ужасны, вон Чанбин на всех фотках с тарталеткой во рту. Этот идиот будто специально сделал такие снимки.       — Что? — вскочил Со. — Сейчас попрошу скинуть его, — достав телефон из кармана брюк, парень отвернулся, яростно печатая сообщение президенту школы под громкий смех друзей.       — Даль, мы поедем домой, — натянул улыбку Сынмин. — Но вечером вернёмся, тебе надо отдохнуть. Что-нибудь принести? Даль, бросив короткий взгляд на одноклассника, легла обратно:       — Банановое молоко и…блокнот с ручкой. Они у меня в шкафчике. Дверь в палату открылась, и зашёл Минхо, прижимая к груди пакет с кофе. Он замер, увидев Даль, и тут же улыбнулся, взглянув в родные глаза. Друзья, попрощавшись, покинули палату, а Минхо сел на край больничной кровати и взял девушку за руку, которая тут же приподнялась, чтобы обнять его. Но Хо только впился в её губы поцелуем, ведь стоит ей открыть рот, он теряет контроль. Минхо на грани. Принять неизбежное сложно, и он не хочет смириться с этим. Каждый день в голове крутится только один вопрос: почему именно она? В своей жизни Хо сделал много чего плохого и, наверное, это его наказание. Но, чёрт возьми, он понять не мог, почему именно Даль оказалась его наказанием? Она не заслуживает такого конца. От одной только мысли, что целовать эти мягкие и нежные губы, он скоро не сможет, Минхо сейчас сминал их снова и снова будто в последний раз. Ему кажется, что больше никогда он не будет так наслаждаться поцелуем и любить чьи-то губы так сильно, как губы Ким Даль, что больше никогда его сердце не будет отбивать бешеный ритм при виде её улыбки, что больше никогда не сможет увидеть своё отражение в её бездонно-карих глазах. Даль уже въелась в кожу, запах её духов стоит в его комнате, одежда пропитана ароматом вишни. Он не сможет забыть ни Ким Даль, ни запах её духов. Они отстранились друг от друга и прижались лбами, тяжело дыша. Минхо положил руку ей на шею. Слова кажутся лишними, всё и так понятно обоим. И даже несмотря на плохой финал, на то, что, возможно, уже завтра Даль станет ещё одной звездой на небе, его маяком на всю оставшуюся жизнь, Минхо не жалеет о том, что в тот самый вечер, когда в её глазах он увидел вечность, побежал за ней, чтобы отдать чёртово банановое молоко. Любовь спасает. Минхо понял это на своей шкуре. Даль спасла его, помогла посмотреть на мир с другой стороны, дала понять, что чувства и слёзы не делают человека слабым, что он не плохой, его люди таким сделали. Чувства, которые он испытывает рядом с ней, многого стоят. Но иногда любовь причиняет боль. Ли Минхо зажмуривает глаза и прикусывает губу, ведь сказать что-то не решается. Все слова пропали, мысли превратились в кашу. Чувство, будто от него отрывают часть души, свет, который освещает ему путь. Он боится поднять глаза и увидеть в конце туннеля темноту, где раньше горел яркий свет, к которому он шёл, крепко держа за руку Ким Даль.       — Я люблю тебя больше жизни. А у Даль дежавю, то же самое он сказал тогда у озера.       — Я же говорила, Минхо, не люби ничего больше жизни.       — Ладно, — шмыгнув носом, кивнул парень.       — Держи меня и никогда не отпускай, — невесомо касаясь губами губ Хо, прошептала Даль, обхватив руками его лицо.       — Не отпущу. Больше всего я боюсь забыть тебя. Даль, рассмеявшись, немного отстранилась и посмотрела ему в глаза:       — Тогда не забывай.       — Ещё боюсь, что никогда не смогу отпустить тебя. Без тебя — я не вижу себя. Даль, ты — самое лучшее, что произошло со мной.       — Ты что, шутишь? — рассмеялась девушка, а щёки уже обожгли слёзы. — Я между прочим сердце тебе разбиваю.       — Нет. Ты показала мне, что такое любовь.

***

На часах пять. Даль сидит, устало перемешивая йогурт ложкой. Есть не хочется от слова совсем, но Минхо, сидящий напротив, и родители, стоящие над душой, строго контролируют каждую порцию.       — Я принесла тебе женьшеневый чай, — Виен открутила крышку термоса и заполнила небольшую чашку чаем. — Минхо сказал, что он тебе очень понравился, — женщина, убрав с уголка губ Даль йогурт, протянул чашку.       — Может ты хочешь прилечь? — Минсо, опухшими глазами смотря на дочь, погладила её по чёрным волосам и посмотрела на мужа, который за всё время пребывания не сказал больше двух слов. Ему больно. Как и всем.       — Нет. Тем более сейчас придут Сынмин и все остальные. И Даль угадала: в тот же самый момент дверь распахнулась, и в палату зашли друзья во главе с Ким Сынмином. Они все сделали поклон в знак приветствия, здороваясь со старшими, а затем ринулись к подруге.       — На улице такая холодрыга, — рассмеялся Чанбин, прикрыв рукой свой красный нос.       — Ты бы сейчас так не мёрз, если б умел держать язык за зубами, — ехидно улыбнулся Чан и поддался вперёд к лицу друга, чтобы его слышал только он. — В трусах часом нет снега? Ты бы проверил, а то я боюсь, что ты из-за меня можешь заболеть. Чанбин, резким движением сняв шапку, дал под зад Чану под громкий смех присутствующих. Сынмин закатил глаза, смотря на них, а затем, повернувшись к Даль, скинул с плеч рюкзак и, открыв его, достал три бутылки бананового молока и блокнот с ручкой. Он приземлился на край койки и, прижав девушку к своей груди, подбородком уткнулся в макушку.       — Минни, ты придушить меня хочешь? — голос Даль очень тихий, от чего у Сынмина сжимается сердце. Ему более-менее легче слушать её голос, чем смотреть в глаза, которые были полны боли и печали. Всё напряжение, мысли, которые не давали спокойно вздохнуть и расслабиться, ушли на второй план, когда вернулись друзья. Сынмин то и дело подкалывал всех, прижимая к груди подругу, что есть сил. Чан и Чанбин снова спросили, кто из них сильнее и больше, что Тэсок, которому уже надоели их вопли, извинившись, дал подзатыльники. Ханна и Минхо были в другой Вселенной: они стояли у окна и о чём-то разговаривали, но мокрые глаза и дрожащие губы девушки, дали понять, что говорили они не о хорошем. Сердца каждого разбиты. Они понимают, что конец для Даль наступает, но сделать что-либо они просто не в силах. Почему нельзя переписать судьбу? Минхо сделал бы всё, что угодно, чтобы оказаться на её месте и дать прожить ей долгую счастливую жизнь. Знала бы сама Даль о том, что творится в его голове…что творится на душе у этих людей. Дверь в палату медленно приоткрылась. Хёнджин, поздоровавшись, бросил взгляд на всех присутствующих и отвернулся, чтобы уйти, но Минхо остановил его.       — Так, — встала Минсо и натянула улыбку. — Мы, пожалуй, поедем, Минхо останется с тобой. И вы, детки мои, безопасно возвращайтесь домой, — наклонившись, Минсо оставила на лбу дочери поцелуй и погладила по щеке. — Мы завтра приедем, хорошо?       — Да, хорошо, — улыбнулась Даль. Родители вышли, а после их ухода в палате повисла гробовая тишина. Ореховые глаза Минхо бегали по Хёнджину и Даль. Он был зол, ему не хотелось принимать того, что лучший друг влюблён в его девушку. Но несмотря на напряжённые отношения, Хо, позвав за собой друзей, спокойно вышел из палаты, ведь понимает, что им обоим нужно поговорить. Как только дверь закрылась, Хёнджин отлип от стены и подошёл к кровати, придвигая стул.       — Привет, — устало улыбнулась Даль. — Как ты? Хёнджин усмехнулся.       — Вроде я должен задать этот вопрос. Ты напугала меня в ту ночь…нас всех, — поспешно добавил парень и опустил голову. — Я всё рассказал Минхо.       — И?.. — прикусила губу Даль. — Как он отреагировал?       — Никак, — снова усмехнулся Хван. — Это и злит меня. Я бы хотел, чтобы он треснул меня по лицу, послал бы к чёрту, хоть что-то, но Минхо молчит.       — Потому что он понимает тебя. Джинни, мы не выбираем, в кого нам влюбляться. Минхо наверняка отказывается принимать это, но глубоко в душе он не винит тебя за твои чувства. Этот мир дышит, но ему не легко, люди сходят с ума, и единственное, что может спасти всё, — любовь. Я очень сильно хочу, чтобы ты был счастлив, и уверена, ты будешь. Обязательно ещё встретишь свою любовь, ведь Вселенная бесконечная. Хёнджин, пересев на край койки, улыбнулся, затем перевёл взгляд в окно.       — Забавно, мы используем это слово, не понимая его смысл. Даль повторила действия друга и тоже перевела взгляд в окно, за которым шёл снег.       — Любовь.       — Любовь? — переспросил Хван, мельком посмотрев на Даль.       — Может любовь можно понять через бесконечность? Когда у любви нет границ, когда она вечная, может это и есть бесконечность? — Даль перевела взгляд на Хёнджина и взяла его за руку. — Мой финал уже известен. Пожалуйста, дай мне слово, что продолжишь жить дальше. Я хочу, чтобы ты добился больших высот, чтобы открыл свою собственную галерею, твои картины должен увидеть весь мир, чтобы продолжил заниматься с парнями музыкой, ведь у вас так хорошо получается это, когда вы все вместе. Где бы я не была — всегда буду вот тут, — она ткнула пальцем в грудь Хёнджина. — Я всегда буду рядом, наблюдать и гордиться Хван Хёнджином. Только не уходи в себя, ладно? Станьте опорой друг для друга, не отдаляйтесь. И я люблю тебя, Джинни. Очень сильно люблю. После дождя всегда выходит солнце. Пожалуйста, не переставай сиять так же ярко.       — Даль, — закрыв глаза, Хёнджин притянул к себе девушку и крепко обнял. — Я люблю тебя.

***

Минхо зашёл в палату. Даль лежала, облокотившись спиной о подушки, и что-то писала в блокнот, пока была под капельницей. Она резко убрала под подушку блокнот и улыбнулась, увидев набитые щёки парня. Жуя хот-дог, Хо закрыл дверь и подошёл к ней.       — Я пошёл покупать воду, — потряс он пакетом, — но неподалёку продавали хот-доги. Я и тебе взял. Он положил пакет к ногам Даль и снял с себя пуховик.       — А ты шо то пишаша? — с набитым спросил Минхо, что Даль не смогла сдержать смех. Ему понадобились огромные усилия, чтобы проглотить кусок. — Ох, я спросил, что ты писала. Даль, прикусив губу, отвела взгляд и улыбнулась. Сказать правду? Нет. Она не хочет, чтобы ему снова было плохо. Кому сейчас будет лучше от правды?       — Это…я получила тройку по математике, поэтому решала уравнения. Минхо только кивнул. Пока капельница не закончилась, он покормил Даль, которая кое-как съела половину хот-дога. Ничего не лезло, а жевать пищу не было сил. Веки начали тяжелеть, но она спокойно сидела, слушая Минхо, который рассказывал, как он обустроил комнату для Феликса и как ждёт его приезда. Слова с каждой секундой эхом отзывались в голове.       — Ты устала, — улыбнулся Минхо и, придвинувшись, помог ей лечь. — Поспи.       — Да, — улыбнулась в ответ Даль. — Ты ляжешь со мной? Хо сначала удивился, но в итоге лёг рядом, а Даль переместила голову на его грудь. Сердце Минхо бьётся спокойно, руки то и дело гладят девушку по волосам. Они лежат в тишине, наблюдая за снегом, который всё ещё непрерывно шёл. Минхо и не заметил, как уснул: объятия Даль, дыхание, рука, поглаживавшая грудь, быстро убаюкивали его и не предвещали, что скоро он, выспавшись, проснётся, обнаружит рядом холодное тело и с ужасом поймёт, что Даль больше не дышит. Она не здесь. Её больше нет.       — Д-даль, — дрожащим голосом позвал Минхо, положив руку на холодную щёку, и впервые она ему не ответила.