Футболка 5+1

      Коду кажется, что они с Джеффом двигаются по кругу. Потому что оба смотрят, касаются, обнимают и говорят такие слова, которые уж точно не звучат в адрес друзей, но, при этом, боятся войти в центр этого круга, перестать, наконец, убегать. И Тину сложно, ему хочется тепла и нежности, хочется объятий не подразумевающих, а действительно значащих что-то большее. А ещё ему хочется поцелуев, мягких, аккуратных или диких и голодных. И ведь и он сам, и Сатур понимают всё, что между ними происходит, считывают сигналы и полунамёки, но Баркод не врал, когда говорил, что, в отличие от Чэ, никогда первый не признается в своих чувствах. Хотя он так устал страдать и видеть Джеффа с другими людьми, бояться, что однажды кто-то из них может стать для этого чудесного парня кем-то более близким, чем сам Код.       И Тин не знает, что делать, разрывается, воет изнутри раненым зверем, и с тяжестью на сердце едет в Корею, осознавая, насколько больше времени они будут проводить там с Сатуром вместе. И может быть с одной стороны это шанс что-то изменить, вывернуть в свою пользу, но с другой — пытка, ежедневно пересекаться с Джеффом, оставаться с ним наедине, тонуть в его объятиях (потому что Сатур до ужаса тактильный, и всю свою жажду прикосновений он будет утолять за счёт Тина), и не получать ничего из того, что Баркоду действительно нужно. Поэтому он морально настраивает себя страдать едва ли не с первого вечера, крепко задумывается, засидевшись в душе, и выползает, совсем позабыв надеть футболку. Джефф залипает в телефоне или решает какие-то важные вопросы и на звук открывшейся двери поднимает голову, прикипая взглядом к голой груди. Код не сразу считывает резко изменившуюся атмосферу в комнате, а потом осознаёт, на что так смотрит Сатур, и тяжело сглатывает, краснея ушами. Баркод не может сказать, что он стесняется своего тела, Джефф вдалбливал едва ли не ежедневно на протяжении всего времени знакомства, что ему нечего стыдиться и скрывать (при этом всегда выступал против его слишком открытых нарядов), но одно дело понимать это головой, а другое — видеть, как парень, который тебе нравится, почти ласкает глазами все открытые участки твоего тела.       И Сатур вообще теряет ощущение пространства и времени, жадно скользит взглядом по достаточно широким плечам, красивой груди с начавшим формироваться рельефом, тёмным соскам и плоскому животу, и крупно вздрагивает, когда телефон в его руках начинает разрываться от звонка. Он выходит из оцепенения и отворачивается, отвечая и едва краснея скулами. Ему хочется побиться головой о стену, громко покричать и что-то пнуть, потому что Кода ему тоже хочется. Прикоснуться к бархатной коже, дотронуться до изгиба шеи, сжать руками талию и накрыть поцелуем желанные губы. Но он отчётливо осознаёт их разницу в десять лет, понимает, что Баркод сейчас в начале своей карьерной лестницы, и у него на первом месте должна быть именно она, а не требовательный бойфренд, которому нужно будет слишком много внимания. И хоть Джефф знает, что он сам уходит в работу с головой, но он также понимает, что ради любимого человека готов не спать по ночам, лишь бы выкроить время для встречи, и ему будет хотеться, чтобы Тин тоже этой встречи ждал. Ещё он знает, что наверняка будет обижаться и злиться, когда Код не сможет по каким-то причинам с ним увидеться, будет ревновать и накручивать себя, выливая весь этот негатив на молодого парня, которому явно не захочется, уйдя из-под родительского контроля, попасть под контроль любимого человека. И Сатур верит, что он постарался бы бороться с собой, но ему нужно было бы на это время, и неизвестно, захочет ли Баркод ждать и мириться с чужими собственническими замашками.       Тин тоже приходит в себя, когда из телефона Джеффа начинает играть музыка, спохватывается и едва ли не сбегает, копается на полочках, выискивая футболку и невольно вспоминая такой… жаждущий взгляд, в котором было так много искренних, неприкрытых эмоций, плавящих и разваливающих на атомы. Код комкает в руках футболку, смотрит вниз на свой торс и кусает губу, решая пойти ва-банк: если Сатур не может решиться на слова через рот, тогда его нужно немного подтолкнуть. Даже если для этого самому Баркоду придётся выйти из своей зоны комфорта и вести себя так, как никогда раньше.

~~~

      — Код, а ты не хочешь надеть футболку? — Джефф снова безбожно залипает на чужих лопатках и ямочках на пояснице, мысленно стонет от желание надавить на них большими пальцами, и его не отвлекает даже то, как Тин спотыкается, услышав эти слова.       — Я… Э-э… Жарко, не хочу, — он проходит мимо Сатура, заглядывая в холодильник, стараясь не краснеть слишком сильно и слишком заметно, делает несколько глотков воды и усаживается за стол, принимаясь за ужин и очень старательно игнорируя парня напротив.       — Мы можем сделать температуру кондиционера пониже, — продолжает настаивать Джефф, считая, что его сердце и выдержка не должны подвергаться такой пытке в виде полуголого красивого Баркода, жующего как ни в чём не бывало токппоки. Код хочет поинтересоваться, почему это так беспокоит Сатура, но не решается, вместо этого пожимает плечами и выдаёт:       — Если кондиционер поставить на более низкую температуру, мы можем заболеть.       — А так заболеть ты не можешь, да? — у Джеффа пропадает всякий аппетит, зато медленно и верно просыпается голод другого толка, который не смогут утолить кусочки варёного рисового теста. Тину одновременно хочется и надуться, и подразнить Сатура ещё больше, но он решает, что лучшим вариантом будет сделать такой внешний вид повседневностью, чтобы однажды Джефф просто не выдержал.       — Пи’Джефф, мне было жарко, но сейчас нормально, — он заканчивает с едой и засовывает тарелку в посудомоечную машину, ощущая на себе чужой взгляд.       Следующий день выдаётся у них крайне тяжёлым, дубль за дублем оказываются провальными, при том, что сцена и в физическом, и в моральном плане сложная, а значит на неё нужно было каждый раз настраиваться заново. Они притаскиваются в квартиру, желая немного умереть, ужинают, не ощущая вкуса еды, и по очереди принимают быстрый душ. И если Сатура, в принципе, не смущало, что им с Кодом нужно делить одну кровать, то когда это чудище снова выползает в одних штанах и сразу валится на постель лицом в подушку, Джефф конкретно так подвисает, а потом толкает его ладонью в плечо, мимолётно ощущая гладкость кожи, и с нервным смешком проговаривает:       — Ты снова одеться забыл.       Код трётся носом о мягкую ткань и поворачивает голову, смотря на Сатура из-под прикрытых век:       — Пи’, я забыл, но у меня нет сил встать, я слишком устал, давай спать, — и самое смешное, что он действительно забыл, так хотел поскорее лечь и отрубиться, поэтому за штаны и трусы на заднице ему нужно было благодарить кого-то свыше. Хотя его внешний вид играет ему только на руку. И Джеффу хочется предложить подать одежду, даже помочь надеть, но Баркод правда выглядит таким сонным и несчастным, что вместо этого парень выключает ночник, желая добрых снов. И обнаруживает себя где-то в середине ночи обнимающим Кода со спины и уткнувшимся носом в изгиб шеи. Сатур понимает, что это неправильно, и он должен прямо сейчас откатиться на свою половину кровати, но Тин тёплый и вкусно пахнет, он и так прикладывает титанические усилия, чтобы не начать выцеловывать нежную кожу шеи и плеч. Парень думает об этом, продолжая обнимать не своего мальчика, и не замечает, как снова проваливается в сон.       Утром Баркод обнаруживает себя лежащим на мерно вздымающейся груди и улыбается, а потом опускает взгляд на своё тело и с громким «ой» валится с кровати. Джефф просыпается от резкого шума, оглядывается и только по звуку кряхтения обнаруживает источник этого шума. Код трёт ушибленный локоть, краснеет, кажется, по самые плечи и так быстро, как может, топает в ванную, пока Сатур не успевает ничего сказать.       Позже оказывается, что Тин ударился ещё и боком, когда он резко поворачивается на съёмочной площадке и тихо шипит, потирая прострелившее тянущей болью место. Поэтому, когда они снова оказываются дома, Джефф окликает уставшего Баркода:       — Давай я тебя мазью от ушибов разотру, а то так и будешь ходить и скрипеть, — он смеётся, но не уворачивается от прилетевшего по плечу шлепка и слышит грозное:       — Пи’Тепп! — Код делает вид, что дуется, но футболку стягивает, укладываясь животом на покрывало, ехидно добавляя, — но ладно, у тебя же возраст, нужно всякими мазями запасаться, — за что получает щипок за задницу, — у меня и так травма, а ты меня пытаешься добить!       «Могу потом растереть и здесь», — про себя думает Сатур, аккуратно втирая в мягкую кожу гель, нежно касаясь пальцами бока и изгиба поясницы, плавясь от тёмного желания. Ему преступно мало таких прикосновений, он хочет больше, касаться более интимно и ласково, целовать, обнимать и быть рядом во всех смыслах, но Тин, в форме шутки, невольно напоминает о том, что их разница в возрасте никуда не делась и не испарилась, оставаясь всё такой же широкой пропастью.       — Всё, Нонг’Баркод, можешь одеваться, — Джефф проводит раскрытой ладонью по всей спине и встаёт, подавая одежду. Код смотрит на фиолетовую ткань, хмыкает, понимая, что между ними накал становится только сильнее, осознавая, что Сатур смотрит ещё более откровенно, и если Тин действительно хочет чего-то добиться, то значит нужно продолжать эту недоигру.       — Пи-и’, я же её испачкаю, — он садится на постели и забирает футболку из чужих рук, откладывая её в сторону, — я пока так похожу. Но спасибо за помощь, — парень мило улыбается, встаёт и проходит мимо, на секунду задержавшись рядом с Джеффом, чтобы оставить невесомый «чмок» на его плече. Сатур подвисает от этого действия и оглядывается, видя, как горят кончики ушей Кода. И если он думает, что пытка чужим голым торсом закончится, то глубоко ошибается.       Через пару дней Баркод снова раздевается, оставаясь только в лёгких шортах и решая устроить вечер игры на гитаре.       — Пи’Джефф, поиграем? — предлагает он, поднимая свою «Тейлор» и приглашая парня присоединиться.       — Ага… — рассеянно тянет он, снова блуждая взглядом по разлёту тонких ключиц и груди. Код тушуется от такого внимания, но стойко терпит, засовывая своё природное стеснение куда поглубже. Его радует, что для такого взгляда ему не нужно было вести себя как-то пошло или сильнее раздеваться, достаточно было «забывать» почаще надевать что-то наверх, и внимание Джеффа было намертво приклеено к нему, а взгляд буквально делал кожу более горячей. — Только оденься, — он не понимает, почему мальчишка взял моду постоянно ходить полуголым и смотреть иногда так пристально и странно, но Сатур понимает, что может в какой-то момент сорваться даже со своей мега выдержкой.       — У меня все футболки постиранные и сушатся, — Баркод прижимает инструмент к голой груди, наигрывая какую-то отдалённо знакомую мелодию, и кусает пухлые губы.       — Я дам свою, — Джефф понимает, что доходит до абсурда, потому что он так хочет этого чертёнка и так боится облажаться, что готов закутывать его в пять слоёв одежды. Вот только сам Тин не планирует облегчать ему жизнь, тянет за запястье к себе и усаживает рядом на диван, перекладывая гитару и прося:       — Сыграй ту песню, которую ты показывал, — имея ввиду седьмой сингл и так смотря из-под пушистых длинных ресниц, что у Сатура не находится сил для отказа.       На самом деле, Джефф так сильно привыкает к их совместным вечерам, ужинам, свободному времени, тоже проведённому вместе, что плохо представляет себе, как он будет жить дальше без чужого тепла под боком, звонкого смеха или ворчания по утрам. Он задумывается и так плотно уходит в свои мысли, что пропускает часть фильма и дёргается от непонятного шипения.       У Кода катастрофически заканчиваются поводы ходить без футболки, в то время как Сатур до сих пор не пытается предпринять какие-то решительные действия, ограничиваясь взглядом и теми прикосновениями, которыми он одарил парня, когда втирал в его кожу мазь. Идеи Баркода доходят до абсурда и глупости, но срок, проведённый в Корее, уже перевалил за половину, а они так и не сдвинулись с мёртвой точки, продолжая ходить по кругу. Тин замечает, что Джефф уходит в себя, поэтому аккуратно взбалтывает банку со сладкой газировкой и сразу же её открывает, обливаясь. Он мысленно обещает себе заказать химчистку дивана, бурча под нос и ставя напиток на стол.       — Тебе нужно переодеться, — замечает Сатур и только приподнимает одну бровь, когда Баркод стягивает футболку и просто оставляет в стороне, возвращаясь к просмотру фильма.       — Потом, тут момент интересный, — бросает он, ныряя рукой в пачку с чипсами и прямо явно ощущая на своей коже чужой взгляд.       — Я поставлю на паузу.       — Не стоит, потому что я весь сладкий и липкий, и мне нужно идти в душ, а ты же знаешь, Пи’, что после душа я хочу только спать, — на фразе про «сладкий» Джефф сглатывает и что есть силы сжимает ладонь на собственном бедре, мысленно взывая к тем, кого обидел, прося у них прощения. Код краем глаза поглядывает на парня, а потом обречённо стонет в ладони, когда Сатур встаёт и уходит в спальню, не сказав ни слова. Тин думает, что он притащит-таки одежду, но всё оказывается куда хуже, он возвращается одетым в уличные вещи и на немой вопрос бросает:       — Пойду покатаюсь, — забирая ключи от арендованной машины и прикрывая за собой дверь. Баркоду из-за такого исхода хочется натурально расплакаться. А ещё он решает, что это всё бесполезно и между ними ничего нельзя изменить. Во всяком случае, Сатур явно этого не хочет. Не хочет настолько, что просто часа два сидит в машине на парковке и даже несколько раз бьётся лбом о руль. Потому что блять, просто блять. И вот как сдерживать руки и свои тёмные желания, когда такой лакомый кусочек, не осознавая (или осознавая) предлагает себя едва ли не на блюдечке. И хоть его терпение трещит по швам, но он надеется, что нити выдержат.       А они просто лопаются в один из вечеров.       Джефф на взводе из-за тяжёлого съёмочного дня, который буквально выжал из него все соки, и потому что у него не получается договориться о месте съёмок коллаба с новым артистом, а Тин зло зыркает и показательно стягивает футболку, потому что ему надоело придумывать повод ходить без неё, как и надоели эти грёбаные кошки-мышки (а он ещё думал, что Сатур взрослый и наверняка возьмёт в свои руки решение этого вопроса). Джефф ещё не успевает задать вопрос, только окидывает чужое тело глубоким потемневшим взглядом, как Код хмыкает, звуча куда более раздражённо, чем планировал заранее:       — Хочу и хожу без футболки. Ты вон во всех клипах и на мероприятиях раздеваешься, а мне нельзя?       Сатур злится ещё больше, ощущая жгучее желание и треск лопнувшего терпения, подрывается с постели и вжимает Тина в стену, едва ли не рычит, проговаривая низко:       — Могу и сейчас раздеться, — и нервно стягивает с себя ткань, отбрасывая в сторону. Он запоздало думает, что зря это сделал, когда Баркод, жутко краснея, прикасается кончиками пальцев к чужой груди, ощущая стук отбивающего ритм сердца. Это становится последней каплей, переполнившей чашу терпения.       — Я тебя сейчас поцелую, — не угрожает, но предупреждает Джефф, перехватывая тонкие пальцы и упираясь другой ладонью в стену рядом с боком Тина.       — Поцелуй, — шепчет Баркод, смело заглядывая в чужие глаза цвета горького шоколада. Сатур отпускает мелко подрагивающие пальцы и гладит родинку под ключицей, скользит рукой на шею, шепча едва ли не в губы:       — Я от тебя потом не отстану. Буду звонить, писать, постоянно таскать за собой и узнавать, где ты и с кем. Буду требовать много внимания, тискать и хотеть постоянно целоваться. А ещё…       — Пи’Джефф, просто поцелуй меня уже, — Код облизывается и укладывает теперь обе ладони на тёплую кожу, мягко, но нервно улыбаясь и прикрывая глаза. Потому что хочет и ждёт этого слишком долго, потому что, — у меня закончились причины ходить без футболки, — подтверждая свои намерения этой фразой.       Сатур выдыхает и просовывает руку под поясницу, обнимая и прижимая к себе что есть силы. Большим пальцем второй руки он давит на чужой острый подбородок, вынуждая приоткрыть рот и ныряя языком под верхнюю губу, оглаживая и нежно посасывая. То же самое он делает и с нижней, а когда Код тихо стонет, царапая плечо, целует нормально, накрывая губами чужой жаждущий рот.       Тин крупно вздрагивает, ощущая долгожданный поцелуй, и зарывается тонкими пальцами в волосы, дёргая за пряди и толкаясь вперёд языком. Джефф стонет и выдыхает, подхватывая Баркода под бёдрами и направляясь с ним к кровати, заваливая на неё спиной и вклиниваясь между ног.       — Наконец-то ты меня целуешь, — шепчет Тин в чужой рот, получая сжавшуюся на бедре ладонь и горящий из-за желания взгляд.       — Ты же понимаешь, какая у нас разница в возрасте?       — Мне всё равно.       — Код, я такой человек, который отдаёт всего себя в отношениях, — Сатур говорит хрипло, скользит рукой выше и гладит бок, кружа большим пальцем по животу, — но взамен требует столько же. Я…       Баркод прерывает его, накрывая ладонью губы и счастливо улыбаясь:       — На меньшее я и не согласен, Пи’Тепп, — и форма имени, которая была придумана, как дразнилка, так греет душу и заставляет внутренности скрутиться от горячего спазма, что Джефф просто наклоняется вперёд и снова втягивает парня в поцелуй.       Баркод обнимает его за шею, ласково и нежно гладит затылок и приоткрывает рот, впуская юркий язык и едва ли не урча, потому что Джефф целует с напором и страстью, сминает губы и скользит руками по телу, будто пытается запомнить всё: и мягкость кожи, и вкус губ, и звучание вырвавшегося стона, когда пальцы задевают пуговицу соска.       Тин двигает языком в ответ не совсем умело, но старательно, дёргает Сатура за длинные тёмные пряди и царапает кожу между лопаток от переизбытка чувств. Ему хорошо от прокатывающегося по коже тепла, а дрожь пробирает до костей из-за прикосновений и движения языка, буквально трахающего рот. Код кусает парня за нижнюю губу и зализывает укус, забрасывая на поясницу ноги и скрещивая щиколотки.       Джефф шипит, когда Баркод вжимает его в себя, невольно двигает бёдрами и спускается кусачими поцелуями на шею, напоминая себе, что у них съёмки и засосы оставлять на видном месте нельзя, поэтому прикусывает ключицы, слыша тихий выдох, и оставляет метку у левого соска.       — Пи’Джефф… — Тин трётся об него, едва ли не выпрашивая ласки, и стонет, когда Сатур скользит языком по груди, облизывает широким мазком горло и кадык, и возвращается к губам, припухшим, покрасневшим и таким соблазнительным, что он касается их большим пальцем, ласкает, гладит и шепчет, глядя в помутневшие глаза:       — Красивый, — целует в уголок рта и добавляет, — не позволю никому больше увидеть тебя таким.       Баркод не знает, как выглядит, но точно осознаёт, как чувствует себя, когда Джефф опускается на него полностью, снова целуя и двигая бёдрами до тех пор, пока им обоим не станет слишком хорошо.       Сатур целует взмокшую шею и плечи, ведёт носом по влажной коже и сходит с ума от вкусного запаха, особенного у Кода. Тин тяжело дышит, расцепляет лодыжки, кусая саднящие губы, и гладит Джеффа между лопаток, даже на ощупь чувствуя царапины, которые оставил в момент самого сильного наслаждения.       — И как тебе в голову пришла идея ходить без футболки и меня соблазнять, чертёнок? — Сатур приподнимается на локтях и улыбается пухлыми, красиво очерченными губами. Баркод немного ёрзает под ним, возвращая себе способность мыслить и говорить, и выдаёт отчаянно правдивое:       — В самый первый вечер я увидел, как ты на меня смотришь. Хотя мне было немного обидно, когда ты меня почти заставлял одеться. Иногда я думал, что плохо выгляжу.       Джефф на это заявление закатывает глаза и наклоняется к самому уху, произнося, как тайну:       — Настолько плохо выглядишь, что я дрочил в машине, представляя, как слизываю с твоей кожи сладкую газировку, — Сатур дразняще кусает за покрасневшее ухо и замечает, что чужая кожа покрылась пятнами стыда до самой шеи.       — Пи’, — Джефф думает, что это просьба продолжить покрывать все открытые участки тела поцелуями, но Баркод упирается в его плечо и слегка отодвигает, хмуря брови, — я давно тебе нравлюсь?       — Давно, тигрёнок, — он отвечает, ни на секунду не задумываясь.       — И ты же знал, что тоже мне нравишься?       — Знал, — он кивает, понимая, куда ведёт разговор.       — Так почему мучил и меня, и себя? — он на автомате гладит чужую грудь и ключицы, ощущая, как уголки глаз начинает жечь, — из-за разницы в возрасте?       — В основном да. Я ведь понимаю, что у тебя едва началась взрослая жизнь, что так много всего хочется попробовать и узнать, путешествовать, совершать ошибки, знакомиться с новыми людьми. У тебя впереди университет, студенческие вечеринки и алкоголь, на которых у тебя может возникнуть желание переспать с девушкой или парнем. Я не хотел тебя ограничивать или лишать чего-то, потому что не врал, когда говорил, что со мной будет сложно в отношениях. Я собственник до мозга костей и своим делиться ни с кем не буду. Я люблю тебя, Код, но боюсь задушить своим напором.       — Пи’Джефф, ты же знаешь, что я тоже собственник и тоже ревную тебя ко всему тому огромному количеству людей, которые тебя окружают, обижаюсь, когда ты сразу не отвечаешь, и злюсь, когда ты не можешь приехать. Но я тоже тебя люблю, и мне не нужны никакие случайные связи, я не хочу успеть «нагуляться», — Код смотрит укоризненно и дёргает за тонкую прядь волос, свисающую вниз, а потом заправляет её за ухо и обхватывает плечи Джеффа, вжимая его в себя, — я хотел не столько соблазнить тебя… как смущающе-то звучит, — стонет он, — а пытался подтолкнуть, потому что никогда бы не смог первым тебе признаться или поцеловать.       Сатур просовывает руки под чужой спиной и трётся носом о шею, понимая:       — Если бы ты так настойчиво не ходил без футболки, я бы, наверное, так и не решился, а сегодня у меня просто сорвало тормоза. Но теперь я буду хотеть закутывать тебя на мероприятиях ещё больше, — он кусает за челюсть и обдаёт смешком чувствительную кожу, — так что можешь даже не думать о пиджаках на голое тело.       — Но…       — Код, у меня имидж, — Джефф чмокает парня в губы и откатывается в сторону, вставая и направляясь к ванной, — и да, если ты захочешь в следующий раз поцелуй, то не обязательно для этого раздеваться, — он со смехом уворачивается от прилетевшей в его сторону подушки и добавляет, — потому что я сам хочу тебя раздевать, — оставляя парня краснеть и прятать лицо в ладонях.       Баркоду стыдно и неловко, но так хорошо в груди, что он ни на секунду не жалеет о своей затее, благодаря которой он добился так много всего от человека, в которого влюблён давным-давно.