Убитая птица

С того дня, с выписки Кима, прошло уже около трёх месяцев. Тэхён посещает исправно доктора и всё как бы хорошо, он видит, глаза не беспокоят. Только вот..теперь болит сердце. Что за дерьмо? А всё из-за чего? Просто, в тот самый день Чонгук уехал сразу же, как только родители старшего вернулись. С тех пор от него ни слуху, ни духу, как говорится. А Ким. А что Ким? А он ничего. Просто живёт жизнью без младшего. Просто. Чёрт, да всё сложно. Всё ужасно. Он каждый день хочет плакать, но держался до сегодняшнего дня, ведь глаза были не в том состоянии, чтобы он напрягал их ещё и солеными слезами. Но сегодня он закончил с лечением глаз под наблюдением врача. — Привет, Тэ, что доктор сказал? — спрашивает мама, стоя на кухне около плиты. — Выписал капли, которые я должен капать ещё на протяжении двух месяцев, после чего я буду абсолютно здоров..- грустно сообщил Ким. — Это же хорошо. — Да, — он ушёл в свою комнату и, наконец, дал волю эмоциям. × Парень уже замахался, честно говоря. Сколько можно? Почему родной отец так строг к своему единственному сыну? Ну, сбегал он из дома на протяжении двух недель, ну, уходил рано и приходил поздно. Это же не повод сажать на домашний арест. Да ладно, если бы на неделю, но три месяца! Это же ни в какие рамки. — Чонгук! Вставай, сегодня заменишь меня в библиотеке, — доносится до его ушей. — Айщ. Он все-таки поднялся с постели и поплелся вершить свою утреннюю рутину, после чего отец закинул его на работу. × В библиотеке работает не только этот мужчина, что очевидно. Тут также есть очень миловидная женщина, которая приглянулась Чону ещё с её испытательного срока. Он даже задумывался над тем, чтобы помочь ей завоевать сердце своего отца. Да даже старшему она, похоже, тоже не безразлична. — Здравствуйте, — приветствует парень. — Доброе утро, Чонгук. Прошло порядка двух часов и младший решает — сейчас или никогда. — Мисс Нэ, — окликнул он библиотекаршу. — Да? — Можете отпустить меня сегодня? — Куда это? — Мне действительно нужно. Иначе..я никогда не буду счастлив. Прошу, я сделаю всё, о чём попросите. — Разве что только благословения. Иди уже, сорванец, — улыбается старшая, а Гука уже и след простыл.