Blood on lanites.

      Свечение полной луны просачивалось сквозь ветви высоких деревьев, освещая разъярённым нежитям дорогу. Вампиры снова устроили оборотням настоящие догонялки на смерть, и самые выносливые из них бились в грязи, отстаивая честь своих сторон. Все остальные нечистые попрятались по разным уголкам леса, наблюдая за смертельной схваткой сильнейших существ, проживающих здесь.       Изуродованные и исцарапанные когтями головы некоторых оборотней и вампиров лежали недалеко от их тел, постепенно обретающих человеческое обличие. Кажется, это никого здесь не волновало. Никто даже не смотрел на тела павших товарищей. Над всеми взял верх неподдельный азарт. Полуночным тварям было чертовски весело от этого практически адского месива. Вскоре, когда что вампиров, что оборотней осталось неимоверно мало, каждый из них бился уже один на один. Сильнейший с сильнейшим.       Но стоило вдалеке появится ей, как все оборотни тут же убежали, так и не добив своих полумёртвых противников. Осталась стоять столбом только одна из них, и она об этом обязательно пожалеет. Ну, или будет очень рада этому. Сразу же после того, как придёт в себя после оглушающего удара чем-то слишком тяжёлым в висок.

***

      Рюджин очнулась из-за ноющей боли где-то в районе шеи, не сразу приходя в своё трезвое сознание. В помещении, в котором она сейчас находилась, было абсолютно темно, глухо и сыро, поэтому попытки разглядеть, услышать или унюхать хоть что-то не обвенчались особым успехом. Единственным, что она учуяла, был запах крови, исходящий от неё самой. Очнувшаяся попыталась дёрнуть руками, прийти хоть в какое-то движение, но после этого лишь прошипела от боли в затылочной части головы и состроила ничего не понимающую гримасу, ведь осознала и почувствовала, что сейчас её руки были связаны заведомо чем-то смазанной верёвкой. Она была обездвижена и ослаблена практически полностью.       Спустя какое-то время где-то вдалеке оборотень увидела пару горящих алым свечением кошачьих глаз и вместо того, чтобы напрячься пуще прежнего, лишь немного расслабилась, потому что поняла, чем всё это дело пахнет. Когда приглушённый свет, по цвету похожий на глаза вампира во время использования силы, наконец-то был включен, Рюджин инстинктивно зажмурилась и оскалилась подобно зверю, коим она фактически являлась. К ней вальяжно, качая бёдрами, раздражающе медленно приближалась знакомая ей ухмыляющаяся кровопийца, обнажившая свои испачканные, по всей видимости, кровью самой Шин клыки.       — Мой щеночек снова попался в ловушку, правда? — Йеджи хохочет так сладко и наигранно, что Рюджин, чьи глаза горят янтарным цветом, практически рычит, в нескрываемом гневе морща свой нос. Вампирюга лишь беззлобно усмехается на такое открытое проявление агрессии со стороны младшей, — Прошу, не делай так, детка. На твоей красивой мордашке раньше времени появятся морщины. Не забывай о том, что ты оборотень лишь наполовину, — ты, дорогая, всё ещё получеловек.       — А ты, Хван, всё ещё чистокровная тварь и сука! В тебе нет ничего человеческого, — теперь очередь оборотня самодовольно смеяться, и вампир подхватывает шутку, отвечая на неё манерным смехом. После небольшой паузы между репликами Йеджи, в секунду меняя выражение неестественно бледного лица, практически впечатывает свою ладонь в щёку Рюджин, и от этого той приходится сплюнуть перемешанную со слюной разжиженную кровь, — Боже мой, я ведь… Я ведь и вправду забыла, что ты слишком остро реагируешь на мои шутки, малышка.       — Кажется, сейчас в роли малышки выступаешь тут именно ты, дорогуша. Такая слабая и абсолютно беззащитная передо мной, — её брови театрально сводятся в домик, выражая неискреннее сожаление. Руками Хван сжимает челюсть волчонка, осматривает грубые черты донельзя красивого лица, хищно облизывается, а та, как истинный щенок, тихо скулит из-за постепенно нарастающей боли в и без того изувеченном лице, — Да, в моих руках бедная собачонка, которая не имеет никаких сил и возможности даже возразить мне.       Йеджи ехидно улыбается и опускается так, что находится чуть ниже уровня глаз своей пленницы. Языком проходится по приподнятым уголкам губ, пробуя на вкус чужую кровь, а потом обжигает своим дыханием сами губы Рюджин, отчего последняя наивно закрывает глаза, поддаваясь вперёд в надежде получить долгожданный поцелуй. Вампирша только хмыкает, демонстративно отстраняется, смотрит снизу вверх, раздвигая ноги оборотня шире, и от такого вида внутри Шин загорается бушующий огонь, потушить который будет не так уж и просто.       Бледная ладонь тянется к тёмным волосам на затылке младшей, оттягивая копну спутанных волос назад. С характерным, еле уловимым хрустом в коленях Хван выпрямляется во весь рост и глядит на жалкое лицо сегодняшней добычи, задрав голову. На минуту ей кажется, что Рюджин никогда не была против снова побывать наедине с ней в этой комнате. Сколько бы раз кошка ни пыталась загнать мышку в угол, мышка забегает туда сама, и хитрая охотница вдоволь наслаждается своим уловом после этого.       — Не говори мне, что ты перебила половину нашего клана только ради того, чтобы снова почувствовать эту пьянящую твой разум власть надо мной, — эти слова даются Рюджин с трудом. Она глотает воздух ртом из-за неудобства говорить в таком положении и собственной слабости, пока силы продолжают постепенно покидать её, но всё равно улыбается. Грудь тяжело вздымается от блядского напряжения во всём теле, — В этот раз… Блять. В этот раз я обязательно закончу то, что начала в прошлый раз, малышка.       — Для начала выпутайся из этих верёвок, детка. Даю наводку: они не так уж и просты, — Йеджи ослабляет хватку и впивается своими губами в чужие, целуя грубо и напористо. Она величественно хозяйствует языком внутри рта Шин, изучая маленькое пространство. Прикусывает её нижнюю губу до крови, но сразу же извиняется, собственноручно сметая следы своего маленького преступления. В ней появляется больше сил, в то время как Рюджин они покидают. Они обе такие неправильные сейчас, но им абсолютно наплевать на это в компании друг друга.       Йеджи, используя собственную силу, даёт возможность оборотню выдохнуть, наконец срывая с неё всё, что мешало той двигаться. Младшая без промедлений практически впечатывает вампиршу в ближайшую стену, рыча от желания то ли убить, то ли наконец-то трахнуть её на стоящем в углу комнаты столе. Их губы пылко двигаются в каком-то слишком странном на вид танце, а Рюджин, в страсти выпуская когти, царапает талию своей пленительницы и довольно усмехается, когда слышит в ответ неразборчивое, кажется, недовольное мычание. Не отрываясь друг от друга ни на минуту, они доходят до стола, на котором Йеджи удобно располагается, раздвинув свои ноги.       Оборотень срывает с неё тёмную атласную рубашку, припадая к ледяной, постепенно покрывающейся мурашками коже Хван, оставлет на ней укусы и алеющие отметины, одновременно желая и отомстить, и показать, что эта девушка принадлежит только ей. Йеджи откидывает свою голову назад, для удобства собирая свои огненные волосы в хвост рукой, дабы дать Рюджин больше пространства для каких-либо развратных действий. Поцелуи опускаются на ключицы, потом и вовсе доходя до аккуратной груди. Младшая стягивает с вампирши чёрный топ, снова не медлит, жадно мнёт грудь руками, вбирает в рот сосок, причмокивая. Другой она прокручивает между указательным и большим пальцами.       — Стой, — младшая сразу же останавливается, вопросительно изогнув свою бровь, через которую тянется небольшой шрам. Она видит недовольный взгляд, спускающийся к её грязной, но всё-таки футболке и понимающе поднимает руки, позволяя той снять её самостоятельно, — Можешь продолжать.       Рыжеволосая через ткань джинсов прекрасно чувствует, как Рюджин нежно гладит её бёдра. Она одобрительно стонет, рвано целует, даже не замечая, как ноги перед этой чертовкой с каждым разом раздвигаются всё шире. Шин стягивает с худых ног джинсы, пальцами проходясь по кромке кружевного белья, оттягивая его за резинку и отпуская. Следом она снимает и его, собирает всю влагу у входа во влагалище и погружает два пальца на две фаланги внутрь, чуть задерживаясь и чудесно чувствуя напряжение внутри уже не такой смелой вампирюги.       — Пожалуйста, — тело нежити сильно дрожит от сильного желания. Хван проходится выпущенными когтями по оголённой спине возлюбленной, оставляя там длинные царапины, закусывая свою губу, когда как Шин приходит в движение, и просить второй раз, к счастью для самой Йеджи, уже не приходится.       Толчки сразу становятся быстрее. Рюджин выбивает из лёгких Йеджи весь воздух, если он там, конечно же, ещё остался. Её пальцы движутся внутри грубо, властно, пока язык продолжает исследовать чужую мраморную кожу. Большим пальцем младшая массирует клитор, и ей безумно нравится чувствовать то, как чистокровная вампирша всё больше и больше слабеет в её цепких руках. Когда рука уже начала затекать из-за неудобного положения, Рюджин опустилась на колени, не вынимая пальцы. Язык двигался по складкам вверх-вниз, то раздвигая их, то задевая горошину набухшего клитора. Йеджи намотала на ладонь волосы оборотня, без всякого стеснения чертыхаясь и выкрикивая её имя в полный голос.       Когда Рюджин достигает максимальной скорости в своих движениях, Хван шумно выдыхает, выгибаясь в спине до хруста в ней. Её тело сражает крупная дрожь, и младшая только продлевает приятные ощущения, лениво продолжая незамысловатые движения. Возбуждение, накопившееся в низу живота, ослабевает, будто бы какая-то его часть вырвалась наружу, оставляя за собой приятное опустошение. Шин подносит к своим искусанным губам липкие пальцы, старательно вылизывая их, а потом тянется за мокрым поцелуем, и, неожиданно оказавшись на столе уже вместо той, что пару минут назад получила удовольствие, оборотень явно вспомнила про существование иногда полезной поражающей скорости вампиров.       — Теперь моя очередь доставлять тебе удовольствие, детка, — Йеджи усмехается, приказывая Рюджин снять с себя излишки одежды, и лишь после этого начинает скользить руками по разгорячённому податливому телу девушки. Она нарочно задевает вставшие соски своими холодными руками, нещадно дразнит, а Шин только и делает, что тихо скулит в свою ладонь, не смея вставить и одного слова (хотя неиронично посмела вставить в Йеджи два своих пальца).       — Пожалуйста, трахни меня, милая, — говорит на выдохе та, не выдерживая сладких пыток. Лицо горит ярко-розовым, и видеть обычно смелого и плюющего на все нормы и морали оборотня в таком виде слишком непривычно.       Но старшая, несомненно, слушается, начиная своё грязное дело с мягких покусываний, которые потом успешно зализывает в знак извинений. Её движения плавные, спокойные, мягкие, но возбуждают не меньше грубых и напористых. Рюджин ёрзает по столу, закатывает глаза от удовольствия, выгибается дугой в разные стороны, но в один миг покорно замирает, когда в конце концов чувствует что-то внутри себя. Йеджи вставляет свой палец внутрь, то сгибая, то полностью вынимая его. После — ускоряет движения, добавляя ещё один.       — Не забывай, что я хочу слышать тебя, моя дорогая Рюджин, — младшая с радостью поддаётся на просьбу, — своего рода дешёвую провокацию, — поджимая пальцы на ногах от неимоверного возбуждения. По её шее скатываются капельки пота, а комнату заполняют громкий скулёж и хриплые стоны оборотня. Один только голос побуждает Йеджи стать грубее и увереннее в своих и без того пленительных движениях, — Вот так. Моя хорошая девочка.       Пока умелый рот настойчиво ласкает чрезмерно чувствительную на данный момент грудь, пальцы продолжают работать внутри. Рюджин в сладкой безысходности не находит себе места, смущается из-за хлюпающих звуков, инициатором которых является изголодавшаяся кровопийца. Йеджи ускоряется, спешно проходясь губами по загорелой коже Шин. Ещё одно движение — и Рюджин полностью обмякает в руках своей любящей кровь девушки.       Они обе тяжело дышат. Йеджи же, преследуя цель поддразнить с трудом дышащую партнёршу, облизывает свои пальцы, с озабоченным видом горячо проходясь языком между средним и безымянным. Младшая цокает языком, терпит шутку со стороны кровопийцы о том, что она могла бы найти применение этому языку в разы интереснее, чем сейчас, и они, смеясь, перемещаются в ванную, где желают смыть с себя накопившуюся грязь.       В следующий раз, когда шаловливая вампирша посмеет устроить кровавую бойню на просторах леса, Рюджин не будет ждать начала. В следующий раз именно она станет той, кто нанесёт удар первой, и сделает всё, чтобы Йеджи даже не посещала мысль об этих адских битвах.       И так неловко получается, что даже самые ожесточённые битвы не отнимают столько сил, сколько друг у друга отнимает сил секс между двумя горячими девушками.