Откровение.

Насколько долго может прожить любовь и знаменитые бабочки в животе, которые нынче принято называть тревожностью, а не влюблённостью? Чонгук бы сказал, что это риторический вопрос и у каждого свой срок годности. Очарованность Чеён испаряется, шипя остатками романтики уже спустя месяц после постоянных встреч и свиданий, но он не может обвинить её в этом. Она чудесный партнёр, такая о которой мечтает каждый адекватный парень, но проблема в том что или Чонгук неадекватный или всё же вселенная даёт сбой. Изъезженное - проблема не в тебе, а во мне, так и не произносится вслух, потому что всё как ни странно разрешилось само собой. Чеён улыбаясь, благодарит мужчину за время проведённое вместе и уходит аккуратно закрывая дверь за собой, навстречу карьере и, Чонгук в этом уверен, успеху. Квартира не пугает своей пустотой, н отчаянно давит стенами. Чонгук приходит в это место после работы, так же греет еду в микроволновке, но не чувствует спокойствия. В груди отчаянно щемит, посылая беспокойство по всему телу и таблетки от тревожности почему-то не дарят желанный штиль. Очевидно что случай слишком запущенный и коррекции не поддаётся. Бабочки внутри дохнут словно их сморили дихлофосом. В последнее время прошлое настигает мужчину слишком часто. После той встречи безумно похожего человека на того кто всё ещё живёт в сердце и выезжать от туда не собирается, Чонгуку начинает казаться, что он сходит с ума. Теперь каждая попытка пойти отвлечься, гуляя по улицам города, напоминает плохо написанный детектив, где поиск человека становится чуть ли не смыслом существования. Переломанное сердце, начинает потихоньку занимать место голоса разума, в котором те слова сказанные в порыве обиды, ещё кажется возможным исправить простым разговором. И даже наличие полного отсутствия информации не мешает ему верить. **** Главное вовремя отпустить и научиться жить дальше без камней, что тянут на приветливое для каждого дно. Однако некоторые камни отвязывать от себя кажется чем-то греховным и отчасти поэтому призраки никуда не уходят. Особый вид мазохизма, где ты жертва собственного эгоизма, но тебе это приносит только удовольствие пусть и кровь на губах появляется даже чаще чем следовало. Чонгук нервно грызёт собственный палец в ожидании чего-то, уже знакомое предчувствие сегодня слетело с катушек, словно желая сожрать изнутри. Таблетки давно кончились, приняв собственное поражение в этой битве за видимость спокойствия и хоть какой - то человеческой разумности. Мужчина сидит в той самой кафешке, где встретил своего призрака. Он уже не считает, который раз сюда приходит, наверняка вызывая подозрения персонала, однако отказать себе в этом не может. Магниты они не спрашивают, они просто притягивают с целью указать на что-то, на крайняк столкнуть лбами, дабы после посмотреть, а что будет дальше? Чонгук полагает, что ничего хорошего. Наконец трельнувший истерически колокольчик оповещает о новом посетителе, мужчина невольно поворачивает голову посмотреть и кажется забывает как дышать дальше. Сердце до того стучащее в ровном темпе, сейчас настолько хаотично, что будь Чонгук не в состоянии транса обязательно бы замерил пульс. Человек садящийся за столик был взрослой версией мальчишки из далёкого прошлого. Возмужавший, со своим отпечатком прошедших лет на лице, но безбожно красивый. Мужчине хочется сделать для него алтарь и усадить как божество, поклоняясь днём и ночью, молиться о прощении, быть кем угодно, но рядом. Чонгук сам пугается своих мыслей, но видит бог, он искренен в своём порочном желании. Человек поднимает взгляд и те пересекаются сталкиваясь в немом молчании. Оно неловкое, неповоротливое и страшное, из-за него в чужих глазах собираются слёзы, бусинами катясь по лицу и встречаясь у подбородка. Чонгук глушит в себе желание встать и стереть эти капли, но всё что он делает это продолжает сидеть на своём месте, наблюдая в чужих глазах бурю эмоций. Они уже повзрослели, их связывает только то что было, их уродливо разорванные отношения в которых было всё то, что так отчаянно желалось сейчас. Они были бесконечно одиноки в толпе безликих людей, даже это кафе с его гомоном стало лишь шумом на фоне, чем то неважным, потому что мир сузился до одной точки и теперь грозил взорваться. Тэхён напротив медленно поднимается со своего места, его движения выдают дёрганность. Чонгуку не надо быть экспертом, что бы знать как тот нервничает. Он терпеливо наблюдает как тот хватая пальто стремительно пытается сбежать, но Чон неожиданно даже для себя решает, что в этот раз так просто не отпустит. И срывается с места стоит двери закрыться за чужим силуэтом. Бабочки начинают зачем-то оживать.