Alone

Темные ветви деревьев сливались с черным небом. В ушах гремила очередная песня BMTH*. Изувеченные руки подрагивали. А хрупкие плечи сжимались при каждой капли, падающей с неба. Роv. Марк. «Почему?! Почему опять я?» В голове крутилось всего два вопроса........ Время приводит ни к чему. Видимо я качусь ко дну. Может и меня ждет счастье? Что, блять они от меня хотят. Почему я не могу жить как обычный человек? Ноги ноют. Между ягодиц жуткое сженье. Тело искусанно. Он бы продолжил, слава Богу, что я смог уйти. Роv. Конец. * два часа назад. Темноволосый, высокий парень, держащий за волосы худенького, маленького паренька, открыв ногой дверь в огромный особняк родителей. Быстро поднимался на второй этаж в свою комнату. Мальчишка лишь тихо постанывал и иногда брыкался. Он все знал, он знал, что совершил ошибку, но случайно и сейчас этот монстр опять изнасилует его, снова порвет, снова причинит боль, и ты никуда не денешься. Тебе остается просто терпеть. На губах у шатена играла мерзкая ухмылка. Закрыв дверь в комнату на ключ, он быстро кинул парня на кровать, нависнув сверху. Его руки быстро оголяли стройное, покрытое увечьями тело. Он никогда не старался принести удовольствие мальчику, он просто получал удовольствие, животное удовольствие от слез мальчика, кричащего под ним. Он никогда не целовал этого ангелочка, не обнимал, он считал, что Марк эму обязан. До самой смерти мать мальчика проработала у отца Германа. Парень, что был в три раза больше, выше и крупней Марка, просто пользовался. И сейчас, он стянул с него джинсы и белье. Резко вошел и начал вдалбиваться в узкую дырочку, которая только успела зажить. Несколько дней он просидел дома, но пропускать уроки в школе, было нельзя в этом году сдавать ОГЭ. Схватив парня за волосы, перевернув на живот и поставив в колено-локтевую позу, Герман продолжил трахать уже почти потерявшего сознание парня. Несколько толчков и парень падает на кровать без чувств. Через час, проснувшись на кровате, весь грязный и обнаружив, что в комнате никого нету, он быстро оделся и трясясь поплелся к выходу. Роv Марк. Лишь бы не увидел. Ох на улице уже темно. Ветер дует в лицо, все, что заставляет улыбаться, начинающийся дождик. Я буду надеяться, что это закончится. Pov конец. Оставалось, надеяться, что дома нету отца.