Отец, сын и княже

      Отец Горшка не был любящим и прекрасным отцом. Никогда. По крайней мере на памяти самого Миши. Ни к нему, ни к Леше, отец никогда не был лояльным и понимающим. Такое бывало часто, и Миша уже конечно смирился. «Ну человек он такой, ё-моё. К Лешке же вроде также относится. Может детей не любит. Всех.» — думал Миша. Оказалось все гораздо легче. Юрий Михайлович похоже просто не любил своих детей. С чем это связанно не понятно. Но когда Миша увидел новенького в школе, а после узнал о его способностях к рисованию и стихоплетству, сразу пригласил в группу, которую они сделали с пацанами из класса.               Этот новенький был невероятным. Ну то есть обычный парень, талантливый очень и Миша не понимал, чего эти двое вечно угорают над ним. Ну да, он о нем рассказывал долго. Но ведь правда очень классный парень. Блондин, с голубыми глазами, Андрюшей, то есть Андреем звали. Он часто смотрел, как Андрей рисовал на уроках всякую дичь, типа шутов, монстров каких-то, на особо скучной истории нарисовал учителя, ебущего свою собаку. Миша тогда чуть ли не в голос рассмеялся, а этот сидел в такие моменты с максимально серьезным и нагруженным лицом, как будто самое интересное и важное занятие это вот это.       Миша не сразу понял, то что влюбился. Он даже не был геем. Ну то есть теперь похоже был. Есть такая ориентация — Князесексуал? Если бы была, то точно единственным ее обладателем был бы Миша, остальных он бы просто прибил. Он не мог нормально смотреть на то, как к Князю (кличку ему придумал Миша конечно, да самую лучшую, люди завидовали бы) клеились всякие девочки. Все-таки выпускной год. Все думали о поступлении, а они о новых песенках.       Что насчет самого Андрея Князева? Да это трудная история. Пришлось перевестись в новую школу. Первое что он увидел это какого-то парня, непонятно какими судьбами попавшего на первую парту. Парень был чудаковат, но на удивление довольно приятным. По своему. Через время до Андрея дошло, что нет, нихуя Горшок не был приятным человеком, а Князь был педиком (похоже, просто кроме Миши его мужчины не интересовали). Он долго мирился с этой мыслью. Ну не мог он кинуть Мишу. Да, он был определенно влюблен, и когда он сказал об этом Балу, который учился с ними же и стал ему почти родным, стало даже легче.       А вот что насчет Балу? Он если честно заебался с этими двумя. Каждый бегал ему признаваться по очереди. Они еще и говорили одинаково: «Ты не подумай, я не педик. Ну может только чуть-чуть. Ты только ему не говори? Лады?». А Балу то что? Он вроде не особо похож на подружку. У него у самого была прекрасная девушка. Но каждый день он выслушивал какой-то бред про: «У него такие глаза красивые. Напоминают что-то светлое» или «А волосы? Так хочется иногда к ним прикоснуться». Один раз Саша даже слушал про «Князесексуала». После этого Шура уже просто сказал: — Да признайся ты уже, вдруг лучше будет! — А вдруг он меня за странного примет и… — Начал Миша. — Да тебя все за странного принимают, — перебил его Балу. — Вот тебе это когда мешало? — И не будет у меня больше Андрюши, — закончил все-таки свою мысль Горшок. — Да у тебя и так его нет, ну Мих, чес слова — заебал ты меня. Вот а вдруг он тебя тоже любит, жить без тебя не может, бегает тоже кому-то рассказывает, какие у тебя глаза. И признаться по той же причине боится. Чтобы не потерять. И как там говорят: Если любишь — отпусти. — Все сказал? — Да, — закатил глаза Балу. — Я подумаю, — сказал Горшок и вышел из пустого кабинета.       Возвращаемся к Юрию Михайловичу. Со временем Князь начал заходить в гости и пересекся как-то с приходящими родителями Миши. Андрей конечно с ними поздоровался, представился, пожал руку. Миша сравнил это, как знакомство родителей с девушкой. Потом быстро отогнал от себя эту мысль. Мать пригласила Князя попить чаю, от чего отказаться было невозможно. Татьяна оказалась приятной и очень милой женщиной, при которой хотелось только улыбаться. А отец, которого Миша всегда описывал строгим и довольно агрессивным был довольно мил, рассказывал какие-то истории и шутил. С того дня Андрей стал частым и, какого-то хуя, желанным со стороны родителей, гостем.       Князев прижился настолько, что был знаком со всеми членами семьи и мог спокойно себя чувствовать в обычных ссорах Миши и Юрия Михайловича. В один день он просто сидел за столом у Горшка и писал в тетради новый текст, который они решили поставить на музыку. Сам Миша сидел и подбирал аккорды, рядом находился Леша и играл на барабанах. Тут послышался звук открывающейся двери. — Начало, через 3…2… — начал считать Князь. — 1. — Дерьмоеды! — выкрикнул из коридора Юрий Михайлович. Мужчина зашел в комнату. — Вам заняться больше нечем? Привет, Андрюш. — Здравствуйте, — улыбнулся Андрей и продолжил писать. — Да, пап, что не так, блин? — спросил Горшок. — Да то, что ты к вступительным готовится должен, а не вот этой хренью заниматься. А ты что? — обратился он к младшему. — По стопам этого пошел? — Пап, не кипятись, — начал успокаивать старшего Горшенева Леша.       После этого началась лишь большая ругань. Старший что-то рассказывал про то, почему все писатели и певцы этого отребье этого мира и так далее. Минуты три они точно что-то обсуждали на повышенных тонах, пока Андрей писал строчки, исправляя иногда неполадки. — Да в смысле учебу я должен любить? Кто ее вообще любит? Я может Андрея люблю! — крикнул Миша.       Повисла полная тишина. Юрий Михайлович стоял, краснея, а Андрей наоборот бледнеть. Только по лицу Леши растеклась улыбка. «Балу походу рассказал.» — скользнуло в голове у Миши. «Балу рассказал.» — сразу понял Андрей. Еще несколько секунд шокового молчания. — Скажи, что шутишь, — сказал Юрий. И да, по-моему это было идеальное решение. Сказать, что пошутил, что не серьезно. Миша отрицательно покачал головой и начал хитро улыбаться. Старший Горшенев посмотрел на Андрея, на что тот поднял руки, показывая, что сдается. — Юрий Михайлович, я сам только узнал, — в свою защиту сказал Андрей и перевел взгляд на Мишу, который походу только что вспомнил, что такие признания не самые лучшие. — Я рад за то, что это Андрей, — спокойно ответил отец. Да, он понимал, что Горшок над ним смеется. Что он это специально, чтобы позлить его. Знает ведь, что не ударит. — Что? — не понял Миша. — Говорю, рад, что ты влюбился не в какого-нибудь гопника в клубе для рокеров, а в Андрея. Он хороший парень. Страна и время такое, сам понимаешь. И без меня проблем не оберешься, общество у нас злое, а я как родитель тебя поддерживать должен. Хоть кто-то же должен. — Если бы это был не Андрей, ты бы сдал меня в детдом? — уточнил Миша. — Да, — уверенно ответил Юра. — Слушайте, простите, но мне надо идти, — сказал Леша. — Расскажете потом, чем кончилось? — На него устремилась три пары глаз и немой вопрос, о количестве извилин в его мозге. Все-таки они быстро вышел из двери в прихожею. — Ладненько, я пойду обедать, — сказал Горшенев старший и тоже вышел, оставляя парней на едине.       Князь до сих пор сидел весь белый. Его конечно можно было понять, ему так-то первый раз в любви признались. Андрей посмотрел на Мишу ярко голубыми глазами. — И что это было? — спросил Андрей, немного отойдя от шока. — Ну то есть я понял, что это было, ты просто злил отца, да?       Но его встретил совсем потерянный взгляд. Карие глаза казались потеряли свою яркость и были серыми. Миша тоже постоял пару секунд и резко отвернулся. Надо было набраться смелости и… Это сделал Андрей. Он просто резко встал и подошел к Мише со спины, положив руку на плечо. — Миш, — начал Князь и ощутил, как тело под ним начало трястись. — Давай поговорим. — Андрей, Андрюша, родной, — Миша резко развернулся и его голос дрожал. — Не уходи только, пожалуйста, не уходи, я обещаю, я никогда на тебя криво не посмотрю, только прости, хочешь на колени встану? — и не дожидаясь ответа, он упал на колени, беря руки Князя и целуя их.       У Андрея было буйство эмоций. Он не сразу понял, за что там Миша извиняется, почему на коленях стоит. Он начал выходить из транса только когда его руки находились в Мишиных и второй выцеловывал их. Князь осторожно взял лицо друга в руки. — Так, а теперь послушай сюда, не знаю, чего ты себе там надумал, но заметь, я все еще здесь. А мог бы уйти. Миша, ты самый непонятливый человек в моей жизни. Сам себя чему-то научил, сам себе что-то внушил, а вот если ты мне тоже нравишься? Думал, не?       Князь говорил жестко, грубо, но в движениях был очень плавен и спокоен. Он осторожно водил большим пальцем по щеке Горшка. Тот посидел еще пару минут в своем положении и аккуратно встал. Андрей опустил руки. — Нравишься, говоришь? — улыбнулся кривовато Горшок. — Нравишься, — в ответ прошептал Князь.       Они как по команде рванули друг другу навстречу, соприкасаясь губами. Они вцепились друг в друга, сразу углубляя поцелуй. Он получился совершенно не нежным. Язык Андрея оглаживал, хотя скорее вылизывал рот Горшка. Тот же шел на встречу, иногда прикусывая нижнюю губу Князева до крови, а потом самостоятельно ее и зализывал. Они соприкасались языками. Это продолжалось на протяжение уже почти минуты. Они оторвались друг от друга, чтобы продышаться. Горшок упал на кровать, а Князь, уже совершенно ничего не понимая, навалился сверху, вновь утягивая Мишу в поцелуй. На этот раз более чувственный и длинный. Вновь послышался скрип входной двери. Юрий ушел опять на работу. Миша и Андрей одновременно повернули голову в сторону двери. Когда пришло осознание, что теперь они до вечера одни дома, в глазах затанцевали чертики.       От переизбытка чувств и эмоций, через час они уже лежали на кровати под одеялом. Андрей удобно устроился на плече у Миши. Горшок же в свою очередь гладил того по голове, иногда целуя в макушку. — А если я сейчас скажу, что ты мне не нравишься, это все ошибка? — Князь сам не понял откуда это вырвалось. — Не поверю я тебе, Андрюх, — сказал Миша сверху. — Ошибки это в тетрадке на истории, в принципе урок истории — вот что ошибка. А чувства они всегда настоящие. Понимаешь, да? — А если скажу, что люблю? — Все равно мой рекорд не побьешь, — победно улыбнулся Горшенев и поймал непонимающий взгляд, — четыре месяца. — Ладно, три с половиной, — улыбнулся Князь. — Значит мы три с половиной месяца потратили впустую? — Надо нагонять, — улыбнулся Князь и увел Горшенева в поцелуй.