Сентябрь
За окном стоял сильный дождь, громыхал гром, била молния, распугивая людей и загоняя их в свои дома. Из-за ветра ветви деревьев бились об окна, создавая приятный шум.
Руки грелись об горячую кружку, в которую был налит тёплый чай с молоком. Глотая маленькими глотками чай, Натали понимала, что он согревает не только её руки, но и её истерзанную душу. Горячий напиток приятно обжигал горло.
В голове был хаос из различных мыслей, но каждая была об одном человеке.
«Андреа».
Мысли проносились в бешеном ритме танца. Всё, что понимала Натали, это то, что её цепляли уверенные движения, бесцветные, манящие, пухлые губы. И взгляд, пробирающий до костей.
Долгий, холодный и заинтересованный. Она её изучала. Но лицо оставалось безэмоциональным.
Как будто её лицо — это белый лист, который нужно раскрасить.
Эмоции — это краски.
С помощью эмоций люди чувствуют себя живыми, уязвимыми. Андреа всю эту хуйню на хуе вертела. Нет, ей это не нужно.
Поэтому ни у кого не получалось даже кисточки обмакнуть в яркие краски. Андреа сразу все попытки пресекала на корню.
Декабрь
Дверь в комнату открылась, и послышались уверенные шаги. Натали окутал аромат морозной свежести и запах цитрусовых духов. Прикрывая глаза и откидываясь на спинку стула, она поняла, что безнадёжно влюблена в эту холодную «глыбу», но эта холодная «глыба» тает рядом с ней, показывая свои раны и шрамы.
Андреа доверяет своей несбыточной мечте. Полностью.
Она устала быть сильной.
Кто-то может сказать, что Андреа — это пустая оболочка, у неё нет чувств, эмоций. Зато есть умение владеть холодным оружием. Любого здравомыслящего человека это должно оттолкнуть, а психов притягивать.
Натали — псих?
Да. Нет.
Её притягивают карие глаза. У этих очаровательных глаз нет постоянного оттенка. Они бывают разные, но всё зависит от освещения. При ярком дневном свете отливают коричнево-зелёным, при мягком освещении лампы кажутся светло-карими, а в лучах яркого солнца искрят золотыми и зелёными оттенками.
А ночью — темнота.
Андреа носом зарывается в рыжие, кудрявые волосы, слегка накручивая прядь на палец, посылая кучу мурашек по спине Натали. Домашнее задание отходит на второй план. Первое место занимает хриплый голос, который спрашивает:
— Да или нет?
— Да, — с теплотой отзывается рыжеволосая девушка и слегка поворачивает голову.
Натали поворачивается всем корпусом и кладёт руку на шею девушки, притягивая ту для поцелуя.
У каждой в голове пусто. Чёрный экран. Каждая наслаждается процессом.
Обе чувствуют себя спокойно друг с другом. Андреа углубляет поцелуй и берёт инициативу на себя, управляя процессом. Слегка прикусывает нижнюю губу. Через секунду она кладёт руку на талию Натали, слегка сжимая, отмечая про себя, что она такая хрупкая, что лишнее движение — и она разобьётся.
У Натали губы немеют от лихорадочных поцелуев. Она отрывается от
соблазнительных губ и переводит взгляд на живые глаза.
Сейчас лицо Андреи в красках. В эмоциях.
— Мой процент ненависти к тебе, Джостен, возрастает с каждой минутой, проведённой с тобой, — с выдохом говорит блондинка и выводит на щеке девушки узоры, которые понимает лишь она. В такое незамысловатое движение она вкладывает всю свою
любовь ненависть.
Андреа смотрит в бездну. В синие глаза, которые сейчас отливают лазурным оттенком. Она уверена, что тонет уже давно, но ничего не хочет с этим делать.
С этой проблемной задницей она чувствует себя живой. Она чувствует, будто в неё вливают новые силы. Она хочет сидеть с этой рыжей проблемой на крыше и вдыхать те ужасные, дешёвые сигареты, которые курит Натали. Она хочет просто быть рядом. Защищать. Оберегать.
При взгляде на Натали у блондинки просыпаются те сраные бабочки в животе, которые говорят о влюблённости. При взгляде на неё у Андреа потеют ладошки, сердцебиение учащается, и на лице хочет появиться глупая улыбка.
Что ж, возможно она больна. Но ей так похуй.
