♡
7 июня 2023 г., 20:30
Примечания:
Конец вам может показаться грустным, но не настолько, чтобы я ставила в метки ангст, имейте в виду :р
Настольная лампа раздражающе подрагивает, но Джисон в упор не замечает её. В комнате ни звука кроме его собственного размеренного дыхания и сердцебиения, гулко отдающего ударами в уши. Руки слегка трясутся, он поправляет ими волосы андроида, лежащего на столе, и выдыхает. Джисон не дышал по ощущениям целую вечность и теперь чувствует радостное облегчение. Волнение накрыло его тяжёлой волной. Он начал по одному щёлкать суставами, пытаясь оттянуть момент «икс», боясь сам не зная чего. К этому моменту он шёл долгие три года — долго, упорно, мучительно. Теперь, стоя перед андроидом, которого остаётся лишь включить, он медлит, думая, зачем ему вообще это понадобилось, и вспоминая, как тяжело было в самом начале.
Холодной ладонью Джисон потянулся к затылку и нащупал выступающую панель «два-на-два», на которой вывел незамысловатый код-ключ.
Грудь, мгновение назад совсем не шевелившаяся, начала едва заметно вздыматься, а пушистые ресницы задрожали. Джисон взглядом зацепился за острый нос и точёные скулы, на которые уже успел вдоволь насмотреться, и подумал, что андроид и правда красив.
Джисон горд собой. Каждый сантиметр тела, каждую родинку, каждую складку он прорабатывал с одинаковым усердием и ярко горящими глазами. Временами он мог засидеться до утра и уснуть прямо на железном столе, уложив голову на руки, а потом весь день ныть о том, какой же он дурак и как сильно болит спина, и всё равно вернуться к работе.
Он смотрит на андроида сверху вниз и позволяет лёгкой улыбке отразиться в глазах, а затем ведёт кончиком пальца от локтя до кисти андроида. Кожа, словно человеческая, вот только абсолютно холодная. Когда все его системы заработают, она должна будет нагреться. Джисону хотелось наделить его человеческим теплом.
Он задерживается на кисти, доводит палец до безымянного и отходит на пару метров назад. Улыбка быстро меркнет, словно её и не было совсем. Джисон прикусывает нижнюю губу и ещё раз осматривает андроида. Голова кружится. Последняя неделя была самой напряжённой, и если он осмелится посчитать, сколько часов ему удалось поспать, то обязательно ужаснётся, так что даже думать об этом ему не особо хочется. Он вновь подходит к железному столу и ещё раз тянется к затылку. Одно касание и он обретёт сознание.
Страшно.
Волнительно.
Андроид открывает глаза и, совсем как человек, быстро моргает, будто прогоняя сон. Его взгляд быстро находит глаза Джисона, отчего тот вздрагивает.
Вот чёрт.
— LM2 приветствует вас, — в тишине голос прозвучал настолько громко, что сердце Джисона на мгновение замерло. (Ему хочется верить, что произошло это именно из-за громкости). — Настройки характера и предпочтений установлены по умолчанию и будут меняться в зависимости от внешних факторов, вы сможете изменить их в любое время, воспользовавшись приложением. Продолжить?
— Да, — голос Джисона хрипит, и он прокашливается. Голова по-прежнему кружится, отчего он отходит к стене, опираясь о неё спиной. — Присядь.
Андроид послушно садится на столе и свешивает ноги. Он смотрит прямо на Джисона, его взгляд острый и в то же время абсолютно пустой, стеклянный, за ним нет ничего, ни капли эмоций. Андроид выглядит живым, но взгляд — первое, что выдаёт его. Первое, что кричит об истинной природе происхождения.
«Наверное, — думает Джисон. — Оно и к лучшему».
У Хан Джисона, как бы странно это ни звучало, не было цели сделать андроида хоть сколько-то человечным, стоит начать с того, что он вообще не думал о том, что когда-то будет стоять и смотреть в его пустые глаза. Он удивлён, что спустя горы скомканных чертежей и испорченных деталей находил силы не бросать работу. Мотивация — вещь очень странная, и Хан рад, что она шла с ним рука об руку в течение всех трёх лет.
Но была одна вещь, которой Джисону точно не хотелось: он не хотел делать из него красивую, умную гору железа, которая только кивает, словно болванчик, и не способна даже поговорить о погоде, ведь в таком случае тот едва ли отличался бы от робота-пылесоса. Второй любитель носков ему точно не нужен.
— Вы можете дать мне имя и указать, как стоит обращаться к вам. — Андроид продолжает смотреть прямо на Джисона.
«Пожалуй, стоит что-то сделать с его взглядом».
— Тебя зовут Минхо. Меня Джисон. Ты можешь обращаться ко мне на «ты».
— Джисон, тебе нужна помощь с уборкой? — Джисон не разрабатывал Минхо с нуля, на деле многие детали, в особенности связанные с программированием, он позаимствовал у компаний, занимающихся разработкой андроидов-помощников по дому. По всей видимости, он не полностью зачистил его от ненужных команд.
Минхо повернул голову аккурат в сторону рабочего стола Джисона, который тот избегал уже недели две. Он завален жестяными банками от энергетиков, комками бумаги, некогда бывшими чертежами, одноразовой посудой и кружками из-под кофе. На полу то тут, то там блестят следы масла, которые Джисон каждый раз обещал самому себе убрать. Он чешет затылок и спешит ответить:
— Пока я справляюсь сам, но, если понадобится помощь, я попрошу.
Минхо наклоняется чуть вперёд и осматривает теперь самого Джисона. Андроид изучает его так, будто в нём целая гора интересных деталей, однако кроме синяков под глазами и пятен кофе на старом свитере в нём выделить толком нечего.
— Ты выглядишь нездоровым, Джисон. Я не думаю, что ты справляешься сам.
Хан пальцем указывает на себя.
— Я? Я прекрасно справляюсь.
Минхо медленно моргает, будто обдумывает, что сказать дальше.
— Ты хочешь, чтобы я говорил тебе правду?
— Безусловно, — Джисон говорит это таким тоном, словно его ответ — самая очевидная вещь на свете.
— Анализ показал, что твой внешний вид на двадцать три процента соответствует виду мёртвого человека. Это может напугать твоих близких. Мне кажется, тебе стоит лечь спать. — Джисону хочется стукнуть Минхо, чтобы его голос хоть на долю секунды обрёл эмоции.
— Комплименты — определённо не твоя сильная часть. — Хан обиженно хмыкает. Будто он сам не знает, что ещё пара часов — и свалится на пол, мирно посапывая.
— Ты хочешь, чтобы я сделал тебе комплимент?
— Попытайся.
— Джисон, твои волосы похожи на гнездо самой опрятной вороны, — широкая, косоватая улыбка, далёкая от естественной, появилась на лице Минхо, он явно гордился оригинальностью своего комплимента, и, когда не увидел ожидаемой реакции, нахмурился.
— Больше не пытайся, — Джисон цыкнул и помотал головой. Он уже собирался выйти из комнаты, как его словно осенило. Он резко остановился и вновь посмотрел Минхо в глаза. — И знаешь, что? Ты можешь улыбаться по-другому?
Андроид ещё раз нахмурился и поднёс пальцы к губам, растягивая их в самой странной улыбке, которую вообще мог изобразить. Хан тяжело вздохнул и устало щипнул переносицу. Работа с андроидом предстоит большая, и он был к этому готов, но только не сегодня.
Всё, чего ему хочется сегодня, — лечь спать.
***
Первое, что увидел перед собой Джисон, едва открыв глаза, — Минхо, сидящий перед его кроватью на коленях. Он немного подвис в ожидании Джисона, могло даже показаться, что вот-вот уснёт, не будь он андроидом, но стоило ему понять, что Джисон проснулся, как его лицо тут же изменилось — брови в радости приподнялись, а глаза прищурились. — Ты чего тут делаешь? — Джисон не понимал, проснулся ли он, или всё ещё спит, и потёр глаза. Он приподнялся на локте, чтобы быть на одном уровне с Минхо, и зевнул. — Улыбаюсь, — уверенно заявил Минхо. Джисон подумал, что точно спит, потому что ни о какой улыбке на лице Минхо речи не шло. — Улыбаешься? — Улыбаюсь, — теперь на губах Минхо и правда появилась улыбка, гораздо лучше той, что он показал вчера. Эта выглядела настоящей и живой, и ему хотелось улыбнуться в ответ. Всё, что получилось у Джисона, — это нервно усмехнуться. — По стандартному протоколу у меня было разрешение трогать твои вещи, поэтому я изучил фотографии из твоего фотоальбома, где люди улыбались. — Минхо, проанализировав эмоции на лице Джисона, пришёл к выводу, что лучше объяснить человеку, что происходит, как можно скорее. — Мне показалось, вчера ты был недоволен моей улыбкой, и я решил, что будет лучше, если я изменю её. Джисон откинулся обратно на кровать и провёл по всему лицу ладонью, чтобы хоть немного привести себя в чувства. Его голова по-прежнему немного гудела, словно он и не спал вовсе, потому ему было немного тяжело складывать слова в предложения так, чтобы выходило внятно, однако всё, что получалось, звучало прерывисто и резало уши ему самому. — Молодец. Круто. А альбом взял… где? — На той полке, — Минхо указывает большим пальцем себе за спину, не отрывая пристального взгляда от Джисона, тот прикусывает нижнюю губу и отводит глаза. — Что-то не так? Ты можешь указать мне границы. — Да, на ту полку лучше не лезь. И не пялься ты на меня так, смущает же, блин! Андроид послушно закрывает глаза. — Минхо, — тон Джисона уставший, будто он третий час пытается что-то вдолбить крайне непонятливому ребёнку. Кряхтя, он нехотя садится в кровати и ерошит волосы Минхо. По коже бегут мурашки. Интересное ощущение. — Смотреть и пялиться — разные вещи. То, что делаешь ты, называется пялиться. — Минхо кивает с по-прежнему закрытыми глазами. — Посмотри на меня, но не в упор. Андроид открывает глаза и вновь хмурится. Ещё пару мгновений он размышляет, глядя в пустоту, будто Джисон предложил ему на решение трудную задачу, а затем отводит взгляд и вновь возвращается к Джисону. Он едва заметно прищурил глаза, и Хан хихикнул — по крайней мере, теперь Минхо выглядит не так враждебно. — Взгляд играет большую роль в коммуникации, знаешь, — Джисон слегка наклоняет голову, чувствуя себя так, словно воспитывает ребёнка. — От него многое зависит. А ты умеешь смотреть по-другому, я знаю. Минхо ничего не понимает и прямо об этом заявляет: — В моей базе нет других взглядов. Джисон вздыхает. — Позже я покажу тебе некоторые фотографии. У тебя не должно возникнуть проблем с перенятием и имитацией чужих эмоций, хотя всё-таки мне нужно будет доработать пару моментов, чтобы ты обучался этому самостоятельно. Минхо внимательно слушает размышления Джисона и пристально наблюдает за каждым жестом человека: парень неосознанно игрался с пальцами, когда вёл разговор, загибая и разгибая их. Волнение. Джисон чувствовал себя странно и не то чтобы хотел что-то с этим делать. Ему было странно смотреть на Минхо, понимать, что он живой, протяни руку — и ощутишь его кожу, скажи ему что-то — и он ответит своим тихим, тёплым, но безэмоциональным голосом, от которого у Джисона порой дух захватывало. Действительно захватывало. Он не мог не вспомнить, как на несколько месяцев собственноручно затянул работу только лишь из-за того, что Минхо был недостаточно идеальным, недостаточно таким, каким сидел в голове Джисона пару лет. Всё недостаточно. Он часто ненавидел то, что у него выходит, часто плакал и так же часто хотел сдать ещё «пустого» андроида какой-нибудь компании, но по своей же глупости ещё на середине разработки начал относиться к нему как к уже живому и позволить себе такую жестокость не мог. Как он может, если андроид вышел таким похожим? В нём нет изъянов, честно! Все те часы, когда его спина ныла, а глаза начинали слезиться, окупились, ведь Минхо, сидящий перед ним, даже лучше, чем он мог себе представить. И всё-таки чего-то не хватает.***
— Не собираюсь отрицать то, что мои вещи тебе идут, как и то, что я специально делал твоё телосложение похожим на своё, чтобы не покупать тебе ещё и одежду. — Джисон шёл, сложив руки в карманы джинсов, а Минхо следовал за ним чуть поодаль, отставая на пару шагов. Он вышел на улицу второй раз в своей «жизни» и сканировал всё, что хоть сколько-то его интересовало. Птицы, камни, цветы — он ничего не оставлял без внимания, подходил и пристально рассматривал, время от времени задавая Джисону вопросы, хоть и мог самостоятельно узнать обо всём, что его интересует. Он напоминал ребёнка, любопытного детсадовца-почемучку, который каждую минуту дёргает свою маму за юбку и просит рассказать про случайную букашку, которая приземлилась ему на плечо. — Но всё-таки твои собственные вещи тебе не помешают. — Признай, что тебе жалко отдавать мне свою любимую рубашку, — ответил Минхо, не отрываясь от белого одуванчика, который разлетелся в миг, когда Джисон подошёл к нему. — Зачем? — Что — «зачем»? — нахмурился Джисон, опустив голову. Всё это время он смотрел на торговый центр, который уже маячил впереди, и мечтал оказаться там как можно быстрее. Теперь отчасти он понимал свою маму, которая часто жаловалась на его гиперактивность в детстве. Андроид, безусловно, не гиперактивен, Джисон настраивал его таким, чтобы проблем с поведением не возникало, но его внезапная тяга к знаниям, которая проснулась на улице, начала слегка раздражать. — Цветок сломал зачем? — Минхо поднял голову, и на его лице человек увидел выражение глубокой, почти детской обиды: он надул щёки и выпятил нижнюю губу. Теперь Джисон чувствует себя жестоким человеком. — Я не сломал. Я помог ему распространить семена, чтобы в следующем году их было ещё больше. — Какое жалкое оправдание. — Минхо поднялся на ноги и обтряс джинсы в зоне колен, где теперь хорошо были заметны коричневые пятна от земли. — Он и без тебя смог бы справиться. — Идём уже, — желание закатить глаза становится всё сильнее, — пока твои джинсы не стали окончательно коричневыми. — Они не успели сделать и двадцати шагов, как из-за спины послышалось глухое «О…» и шёпотом «Джисон!..» Джисон глубоко вздохнул, прикрыл на пару секунд глаза и развернулся, чтобы увидеть картину, которая мгновенно нарисовала на его лице улыбку. Минхо сидел на корточках — видимо, стать счастливым обладателем коричневых джинсов ему всё-таки не хотелось — и наблюдал за котом, который смотрел на него в ответ, и не понятно, кто из них был более заинтересован. — Кот, — констатирует Джисон, не отрывая глаз от Минхо, который медленно протягивает руку животному, пока то осторожно обнюхивает его ладонь и, кажется, удивляется, когда не ощущает никакого запаха. Кот осторожно подползает к нему и головой подкидывает ладонь, пока Минхо, замерев, наблюдает за этим. Его пальцы чуть сгибаются, и на этом всё. Будь он человеком, Хан точно сказал бы, что он всего-навсего растерялся. — Погладь его, вот так, — Джисон переводит внимание андроида на себя и складывает ладонь лодочкой, «гладя» ей воздух. Минхо молча наблюдает за этим, а затем кивает и складывает свою ладонь точно так же. Он вновь подносит её к коту, медленно, чтобы точно не спугнуть, и опускает ему прямо на голову. Кот замирает, как и он сам. — Нежнее, Минхо! Ты ведь ему так голову снимешь! — хотелось бы Джисону, чтобы это была лишь гипербола, но Минхо действительно был способен случайно сделать с котом что-то нехорошее, приложив сил чуть больше, чем стоило бы. — Ему будет приятно. Только к другим так не подходи. — Почему? — андроид не отрывался от кота и продолжал гладить его резковатыми движениями, а тому, в общем-то, было все равно, какими именно движениями, лишь бы гладили. Спустя пару мгновений он вполне естественно принял наиболее удобную для себя позу — перевернулся на спину и раскинул лапы так, что теперь всё его пушистое пузико было предоставлено руке андроида. Минхо улыбался. Он считал кота невероятно очаровательным и думал, что в ближайшую вечность точно не сможет оторвать от него глаз. Нельзя было не улыбаться, смотря на то, как животное выкручивается перед ним в поисках ласки, которую он был готов предоставить. — Этот кот местный, знает, как правильно состроить глаза. Добрый он. Но не ко всем судьба благосклонна, поэтому некоторые будут защищаться, если ты к ним подойдёшь ближе, чем они позволят, — Джисон переминается с ноги на ногу — тело начало постепенно затекать — они стоят вот так уже минут пять. — Почему ты уверен, что к нему судьба благосклонна? Хан не нашёл, что ответить. — Он, может, только выглядит счастливо. — Может, оно и так. — Хан пожимает плечами, будто Минхо может это увидеть. — Я подкармливаю его каждый раз, когда иду в магазин, — будто в оправдание говорит он, хоть сам и не понимает, за что оправдывается. — Джисон, давай заберём его? — вопрос, которого Джисон боялся, пожалуй, больше всего, потому что, с одной стороны, понимал, что отказать не сможет, да и сам, по правде говоря, задумывался о том, чтобы приютить рыжего проказника, но с другой стороны — у него уже есть Минхо, который тоже требовал какого-никакого внимания, а на двоих Джисона вряд ли хватит. — Я буду присматривать за ним. И ухаживать. Сравнение Минхо с ребёнком теперь не кажется Хану таким уж безосновательным. — На обратном пути, — быстро сдался Джисон. Минхо радостно кивнул и, проведя ладонью по животу кота ещё пару раз, встал и за пару секунд преодолел расстояние между ним и Джисоном, даже не заметив удивленно-обиженную мордочку кота, который смотрел ему вслед. — Но если нам не хватит денег на его содержание, я начну потихоньку разбирать тебя и продавать детали, — шутит Джисон. — Я не могу понять, добросердечный ты или нет, — уже в который раз за день дуется андроид, подыгрывая человеку. — Ещё как добросердечный. В торговом центре Минхо закатывал глаза чаще, чем смотрел на вещи, которые ему протягивал Джисон, — нравилось ему далеко не всё, а бюджет был ограничен. Ожидая его у примерочных, Джисон каждый раз надеялся, что андроид выйдет оттуда и довольно кивнет, но вместо этого видел одно только кислое выражение лица и губы, сомкнутые и вытянутые в тонкую линию. Своей личной победой Джисон считал то, что нашёл худи, которое понравилось Минхо в тот момент, когда тот его увидел. — По каким критериям ты оцениваешь вещи? Я не могу тебя понять, — спросил Хан, оплатив на кассе худи, пару футболок, шорты и чёрные джинсы, с выбором которых, на удивление, проблем не возникло. — Сверяюсь с модой, оцениваю своё телосложение, тон кожи, если речь идёт о цвете, волосы и глаза. И немного вспоминаю твой гардероб. — Он так тебе нравится? — Хан довольно улыбнулся. — Наоборот, вспоминаю его, чтобы не купить такой же модный ужас. Этим вечером за просмотром фильма на диване сидели не только Минхо и Джисон, но и довольный кот, который уложил свою пушистую щеку аккурат на бедро андроида, который уже более получаса совсем не шевелился. Хан, хихикая, выудил телефон из кармана и сделал несколько фотографий, которые по большей части были сильно размытыми, но хуже от этого совсем не становились. Минхо смотрел на него округленными глазами, а затем снова на кота, которого происходящее вокруг совсем не заботило. Всё это выглядело таким правильным.***
— В теории я могу украсть твой телефон и самостоятельно натыкать себе что-то в этом приложении, — размышляет вслух Минхо, поглаживая свой подбородок и заговорщически улыбаясь. Джисон закончил работу с приложением, которое в шутку начал называть пультом, где смог настроить все те мелочи, которые хоть сколько-то его смущали, и теперь голос андроида звучит действительно по-человечески, за исключением тех случаев, когда этот негодник решал припугнуть Джисона. Минхо научился шутить, и теперь шаблонность в разговоре с ним заметно уменьшилась. Джисон сидел за ноутбуком и в течение нескольких часов что-то печатал. Минхо спокойно наблюдал за ним, уместившись вместе с Дори — так они назвали кота — совсем рядом, и только время от времени кидаясь короткими фразами, на которые Джисон либо слабо улыбался, либо хмыкал, и этого в целом было достаточно, чтобы не сходить с ума от тишины, как происходило раньше. Кот долгое время блуждал от одного парня к другому и в итоге понял, что усидчивый, тёплый и мягкий Минхо, который, к тому же, совсем не против долго гладить его, — идеальный вариант. — На этот случай, вот здесь, — Джисон дотронулся пальцами до затылка Минхо и нажал пару раз панель, отчего та издала два тонких писка, — есть вещь, которая тебя отключит. — Так жестоко, — фыркнул Минхо и отпрянул от него, скидывая руку с головы и словно обижаясь. — Я же ведь должен буду что-то сделать, если вдруг с тобой что-то случится и ты сойдёшь с ума, — оправдывается Джисон. Либо ему кажется, либо в нём действительно появилась пара граммов вины за такие слова и мысли. — Ври больше, — дуется Минхо. Джисон улыбнулся и взъерошил волосы андроиду, а затем засмеялся от его вида: с беспорядком на голове, созданным им же, и надутыми губами он выглядел уж слишком забавно. — Подумать только, ещё месяц назад ты не мог даже улыбнуться так, чтобы я не схватился за сердце от испуга, а теперь хватаюсь за него от того, насколько ты милый, — Джисон продолжает поглаживать парня по затылку, задевая время от времени шею. Хан уверен, будь Минхо человеком, по его коже обязательно побежали бы мурашки. — И всё-таки плохо ты на меня влияешь, раньше сердце меня не беспокоило совсем, маленький милашка. Будь Минхо человеком, его уши окрасились бы в ярко-красный и он отвернулся бы в сторону, чтобы скрыть это, а Джисону бы сказал, что тот несёт какой-то бред. — Ты гладишь, чтобы сделать мне приятно? — Что-то вроде того, — пожимает плечами Джисон, отворачиваясь к ноутбуку. Он перечитывает ещё раз абзац, который напечатал пару минут назад и стирает несколько слов. — Машинально, скорее. Прямо как ты сейчас гладишь Дори. Ему приятно, и людям, когда их гладят, тоже приятно. Минхо опустил взгляд на кота, в огромных глазах которого сейчас отражалось любопытство. Андроид склонил голову, и Дори повторил за ним, а затем боднул головой в грудь и окончательно свернулся на коленях, перед этим немного потоптав ногу хозяина. — Не могу ничего почувствовать. Жаль. И правда жаль. Джисону в определённые моменты своей жизни тоже хотелось ничего не чувствовать, однако, пережив их, он понял, что, в целом, проблема скорее не в чувствах, а в том, что, прожив двадцать шесть лет жизни, он так и не научился понимать и принимать их, проживать правильно. Жизнь на пальцах объяснила ему, что из одного только счастья состоять не может и рано или поздно придётся столкнуться с чёрной полосой, насыщенность которой пропорциональна прожитому счастью. — Я понимаю, Минхо. — Люди как коты, получается? Джисон хихикает. — По большей части да, — Хан отвернулся от ноутбука, чтобы сесть лицом к Минхо. — Ещё любят, когда их обнимают. Люди не коты. — Я заметил, — кивает андроид. Солнце постепенно садилось, прячась за домами, и в комнату потихоньку пробирался мрак. Единственным источником света был экран ноутбука. Джисон не любил много света, отчего во всей его квартире окна были завешены тяжёлыми блэкаут шторами, чтобы ни один луч не просочился внутрь и не пощекотал лишний раз его нервы. Сидеть в абсолютной тьме ему тоже не то чтобы хотелось, поэтому на стене висели слабые ночники, которые горели почти круглосуточно. — Это ты на меня намекаешь? — Джисон пальцем указывает на себя и удивляется. Разве он так часто лез к нему за объятиями? Даже если и часто, разве есть в этом что-то плохое? — Прямым текстом говорю. Думаю, скоро ты заменишь медведя, с которым спишь, на меня. — Откуда такая уверенность? — По глазам вижу. — А знаешь, что ещё можно увидеть в моих глазах? — Что? — «Минхо — вредина». — Джисон, — голос Минхо вдруг стал мягким, он склонил голову слегка вбок и подсел ещё ближе к Хану. — То есть, если я хочу сделать тебе приятно, я могу просто, — андроид медленно тянет руку в сторону человека и слегка колеблется, прежде чем осторожно похлопать его по самой макушке, — делать так? Ты больше кота, значит, гладить нужно усерднее? Джисон замирает, пока Минхо сидит в ожидании реакции и не отводит глаз. Спустя пару секунд он приходит в себя и чувствует, как тепло приливает к щекам, кладет свою руку поверх руки Минхо, берет её и тихо проводит по своим волосам, а когда Минхо кивает ему — отпускает. Андроид всё ещё гладит с силой чуть большей, чем стоило бы, и всё равно у Джисона в груди расцветает тепло, от которого ему хочется улыбаться. От того, что андроид так быстро всё схватывает, не более! — Да, — наконец отмирает Джисон. — Это один из немногих способов, которые, к слову, не обязательно проверять на мне. — Тогда почему ты так напрягся, когда я положил руку тебе на голову? — андроид искренне недоумевал, ведь действия человека не соответствовали словам. — Если бы ты надавил ещё сильнее, я не стал бы даже напрягаться, а сразу потерял сознание, — Джисон разжёвывает слова так, словно то, что он сказал, должно быть очевидным для андроида, который даже улыбаться нормально научился лишь пару недель назад. Минхо нахмурился, произнёс тихое «а» и вновь потянул руку к Джисоновым волосам, но тот быстро отпрянул и замотал головой. — Давай покончим с практикой на сегодня, иначе моя голова не выдержит.***
Чонин осматривал Минхо с ног до головы и продолжительно молчал. Пару раз он пытался что-то сказать, но закрывал рот, прежде чем из него успевал вырваться хоть какой-то звук. Джисон, сидевший вплотную к нему, почти не дышал и кусал щёку изнутри. От Чонина можно было ожидать что угодно, и Джисону крайне не хотелось бы, чтобы это самое что угодно стало осуждением или жалостью. Ещё больше от Чонина можно было ожидать обиду: Минхо живёт с Джисоном уже три месяца, и только сейчас Хан решился-таки показать его другу. Чонин участвовал в создании андроида, часто вместе с Джисоном засиживался до поздней ночи, утром обещал, что «Этот раз — последний, дальше в твоих травмирующих авантюрах участвовать не собираюсь», а затем, спустя пару дней, приходил вновь и помогал. Джисон был благодарен ему, ведь, если бы не Чонин, он не уверен, сидел бы Минхо перед ним прямо сейчас. Минхо был невозмутим и словно из вредности, которую Джисон объяснить никак не мог, тоже активно рассматривал Чонина, едва не в упор. Тот качал ногой, сидя на диване, а Минхо повторял за ним, но вполсилы, еле заметно. — Так значит, Минхо? — первое, что спросил Чонин, вдоволь наглядевшись на андроида. Вся ситуация его не то забавляла, не то удивляла, Джисон всё никак не мог прочитать его эмоции. Андроид в ответ кивнул. — Хорошая работа. Тебе, Минхо, стоит радоваться, что у Джисона руки из того места растут, — Чонин, наконец, показал на своём лице что-то кроме замешательства и удивления. Он улыбнулся, приобнял и потряс друга за плечи, а затем откинулся на спинку дивана. Джисон выдохнул. — Это же не только моя заслуга. — Они могут расти откуда-то ещё? — появилось ощущение, что всё это время андроид серьёзно обдумывал слова Чонина. Минхо изогнул бровь, не отводя глаз от нового человека. Сейчас его взгляд напоминал тот, что был у него в самом начале — такой же безэмоциональный, холодный. Да, он научился смотреть на людей нормально, и давно уже ни на кого не пялился, но в этот раз, кажется, совсем позабыл о манерах и прожигал друга Джисона взглядом. Джисон, по правде говоря, уже привык к совсем другому Минхо, который либо улыбается ему, либо смотрит с всё тем же спокойствием в глазах, от которого не хочется убежать, совсем наоборот — утянуть его на кровать, обнять за руку и свернуться в небольшой клубочек. — Вполне, — хохотнул Чонин. — Тогда мне действительно стоит радоваться. Джисону было бы тяжело обнимать тебя, если бы руки у него росли из другого места. — Хорошо, выходит, что из плеч растут. У него самые лучшие объятия. — Не поспоришь, — процедил Минхо. — Джисон-а, ты решил сделать его ревнивцем? — удивляется Чонин, поворачиваясь лицом к другу. Вопрос прозвучал так, словно Минхо не было в комнате, из-за чего тот обиженно хмыкнул. Хан чувствует укол совести и чешет затылок: — Минхо, можешь пока проведать Дори? — парню самому неловко от того, как глупо звучит этот повод выпроводить андроида, но ничего другого в голову ему не пришло. По Минхо видно, что ему не очень хочется покидать комнату, но, окинув ещё раз взглядом Чонина и Джисона, он всё-таки выходит и закрывает за собой дверь. С лица Чонина пропадает улыбка. — Я в каком-то плане готовился к тому, что удивлюсь, но этого, — друг кивает головой в сторону двери, — ожидать никак не мог. Может, объяснишь? — Чего тебе объяснить? — Джисон откинулся назад, прижимая ладонь ко лбу, а затем убирая чёлку с глаз. — Думаю, тут всё и так понятно. — Внешность — да, понимаю… Или не понимаю… — мнётся Чонин. — Но у всех, в конце концов, свои тараканы в голове. Что у него с поведением? — Ты можешь говорить напрямую? — Джисон нервничал и начал откровенно психовать. — Он ведь буквально ревнует тебя, Джисон. Он ведёт себя как девиант, это тебя не напрягает? Джисон долго молчал, смотря в одну точку на стене. Не напрягает ли? Напрягает, и даже очень, но чего стоило ожидать от андроида, которого они собирали и программировали вместе? Минхо уже давно начал вести себя не так, как подобает андроиду, но Хан закрывал на это глаза, более того, считал это в какой-то степени плюсом, хоть и понимал, что в будущем из этого ничего хорошего не выйдет. Он не боится, что андроид причинит ему физическую боль, — моральная будет куда страшнее. — Напрягает. Сейчас я мало что могу с этим сделать, но буду пытаться прийти к контролю его эмоций, уже начал писать программу, — парень, словно в подтверждение своих слов, кивает на ноутбук, стоящий на тумбочке. — На одни и те же грабли, Джисон... Жалости он, пожалуй, боялся сильнее всего. — Я не мог иначе. Просто не мог. Чонин понимающе кивнул. — Если это твой способ наконец отпустить, у меня нет морального права осуждать тебя. Я буду только рад, если Минхо удастся тебе помочь, — Чонин натянуто улыбнулся. — Мне жаль, что я не смог вовремя оказаться рядом.***
С появлением Минхо Джисону стало легче дышать, и он не преувеличивает. Минхо заполнил так давящую на уши тишину, стал тем, кто напоминал ему о питании и таблетках, кто во втором часу ночи сначала ненавязчиво гладил по плечам, чтобы отвлечь от работы, а затем брал за руку и вёл в кровать, кто осторожно, неспеша укладывал и накрывал одеялом. Джисон скучал по ощущению заботы, Джисон скучал по ласке, и Минхо это понимал, поэтому в особенно загруженные дни, когда у Хана едва были силы, чтобы самому передвигать ногами, он закидывал его руку себе на плечо, обхватывал за талию, вёл к всё той же кровати и ложился рядом. Он, обнимая его и поглаживая по костлявым бокам, тихо отчитывал Хана за его образ жизни, хоть и понимал, что тот пропустит всё мимо ушей. Не специально, нет. Джисон любил слушать Минхо и порой терялся в его словах только из-за того, что его полушёпот был слишком сладким для его ушей. А Минхо на это улыбался. Он подкалывал Джисона за то, что слушатель из него никакой, и наблюдал за тем, как человек пытается оправдаться, хлопая ресницами и смотря на него так жалко-жалко, почти печально, а затем тихо смеялся и обнимал, так, что Джисон утыкался носом ему в шею и тихо вздыхал. Теперь Джисон засыпал гораздо быстрее. Он вновь обрёл чувство безопасности, которое потерял пару лет назад, но не радовался ему слишком сильно — боялся потерять ещё раз. Минхо было в радость — действительно в радость — заботиться о Джисоне. Его человек за видом гениальности скрывал свою неуклюжую, неловкую сторону, которая появлялась как минимум в одной разбитой тарелке в месяц и таблетках, выпитых порой по ошибке. Минхо долго размышлял о значении Джисона в его жизни. А Джисон — он ему кто? У Минхо было достаточно времени, чтобы проанализировать поведение человека, и к выводам он приходил весьма интересным: Хан явно считал его близким, иначе не стал бы подпускать на такое близкое расстояние. Джисон точно так же заботится о нём, забываясь, что Минхо вообще-то андроид, и предлагать ему тоже поесть — идея глупая. Наверное, в этом и вся соль — Джисон относится к Минхо как к человеку, как к созданию, которое способно чувствовать, а не имитировать. Впервые Минхо понял, что запутался, спустя полгода жизни у Джисона. Смотря на него он вдруг понял, что процессы внутри него резко замедляются, а обрабатывать информацию ему становится в разы труднее, и порой он даже творит глупости. Он хранил молчание, понимал, что за подобными новостями обязательно последуют переживания и без того потрёпанного Джисона, и, зная его характер, он точно захочет выявить причину такой необычной неполадки, объяснения которой Минхо, как бы ни старался, найти не мог. Он проводил анализ за анализом и каждый чёртов раз результат был всё тот же — норма. Все показатели в норме, он сам в норме, но чувствует по какой-то причине совершенно иначе, словно все его внутренности вытащили, пересобрали и что-то добавили, а затем вложили обратно. Многие часы за спиной Джисона он провёл в поисках причины таких симптомов у андроидов, в конце концов, не может же он быть таким исключительным? И не то чтобы он не верит в то, что Джисону удалось допустить такую ошибку в его прошивке, которую не допускал ещё никто, и которая привела к его подвисаниям, он верит, но надеется, что дело в другом. (Главный герой на экране оцепенел и стоял едва ли не с открытым ртом — он будто не дышал и не спешил отрывать взгляда от девушки, неловко поправляющей прядь за ухо. Он смотрел и смотрел, смотрел, смотрел, пока его щеки медленно приобретали красный оттенок). — Ему плохо? — недоумённо спросил тогда Минхо, и Джисон, лежащий у него на плече, засмеялся. — В каком-то плане и плохо, — Джисон потянулся к ноутбуку, чтобы поставить фильм на паузу, а затем лёг обратно на плечо Минхо, на этот раз обняв за руку. — Тут, знаешь, с какой стороны посмотреть. — Может быть плохо и при этом хорошо? — Ещё как. Он влюблен. Я тебе не рассказывал о таком? — Поверхностно, — вздохнул Минхо и склонил голову склонил голову вбок, касаясь щекой макушки Джисона — Что люди чувствуют, когда влюблены? — Не знаю, как бы объяснить так, чтобы ты понял. — Джисон призадумался и замычал. — Когда ты влюблён, тебе, в общем-то, хорошо от одного только вида твоего человека. Смотришь и думаешь: «ты такой замечательный, хорошо бы всегда видеть на твоём лице улыбку», — по его голосу, ставшему резко тёплым-тёплым, было отчётливо слышно, что он и сам заулыбался. — А когда ты с ним разговариваешь, всё вокруг резко теряет значение, будто размывается. И думать порой тяжело, ей богу, такой бред можно снести, что стыдно будет ещё следующие пару недель. — У андроидов в таком случае обновляют программное обеспечение. А у людей? — Минхо слушал внимательно и с интересом. Всегда, когда Джисон рассказывал ему о человеческих чувствах, он не мог позволить себе не слушать — ему хотелось понимать Джисона лучше. — А люди… Живут с этим. Если ты научился принимать свои чувства, если живёшь с ними в ладах, то и страдать не приходится. Жить и понимать, что человек, который так нравится тебе, не сможет испытать хоть грамм тех чувств, которые ты испытываешь к нему? Минхо сильно сомневается, что страдать не получится, но быстро отмахивает эти размышления — в конце концов, не сможет он этого понять.***
Или, скорее, не хотел бы. Он не берётся утверждать, что начал испытывать настоящие чувства, но Джисон для него теперь далеко не никто, и ни один вирус, словленный по ошибке самим же Минхо на сайте с картинками котов, не оказывал на него такого влияния, какое оказывает Джисон. Минхо долго размышлял и ещё дольше искал ответ в учебниках по робототехнике, которые как один ему твердили: всё, на что способны даже самые продвинутые андроиды — одна лишь имитация. Андроид не думает, что его сбои — имитация. Более того, ему неприятно думать о них в таком ключе. С каких пор он испытывает неприязнь? А действительно ли испытывает? Он запутался и не понимает, правда ли он чувствует то, что чувствует, или мастерски себя в этом убедил? Он не знает, что из этого хуже, отчего старается думать об этом всё реже, но все его мысли приводят его, как правило, к одному и тому же — к Джисону. Ему хотелось бы и дальше делать вид, что он совсем ничего не понимает, и в особенности не понимает, что с ним творится в те моменты, когда Джисон с ним слишком мил и ласков. Находясь дома в одиночестве, Минхо занимал себя чем мог: готовил еду, ковырялся в программах на ноутбуке Джисона, хихикая с глупых ошибок, которое его человек, наверняка, наляпал от недосыпа, и делал уборку, хоть Джисон и настаивал на том, что и сам вполне в состоянии. Минхо же так не считает, не считал с того самого дня, когда впервые открыл глаза и увидел перед собой человека крайне уставшего, чьи синяки под глазами вполне можно было называть фонарями. В тот первый день ему все казалось необычным, хоть Джисон и внёс на него базовую информацию о нужных вещах, а позже и вовсе добавил возможность подключения к интернету. Сев на колени у кровати Джисона, он медленно осматривал комнату, обводя взглядом каждую вещь, словно уже не делал этого десятки раз. Он смог бы её в точности изобразить на бумаге, попроси его кто-то об этом. Вскоре из-за угла выбежал Дори, который позу Минхо воспринял как приглашение и тут же запрыгнул ему на колени. Тот не сразу это понял, а когда до него дошло, что коту нужно внимание, совсем осторожно и даже неловко опустил ему ладонь на голову. Спустя пару минут Минхо взглядом натыкается на альбомы, стоящие на самой верхней полке. Джисон говорил, что лезть туда не стоит, и Минхо не может его ослушаться: слово человека для него твёрже любого закона, и иначе быть не может. Но Минхо уже давно понял, что одним только своим существованием нарушает с десяток правил, так что случится, если он нарушит ещё одно? Андроид аккуратно убирает кота с колен, отчего тот обиженно смотрит на него, и медленными шагами подходит к полкам. В самом углу стоит альбом, до которого в свой первый день он добраться просто не успел. Обложка у него потрёпанная, в некоторых местах даже порвана, и Минхо мог бы сделать вывод, что Джисон частенько его пролистывал, вот только облако пыли, полетевшее ему в лицо в тот же момент, когда он потянул альбом на себя, говорит об обратном. Он ясно ощущал блок на действие, которое собирается совершить, но понимал, что желание пролистать этот альбом гораздо сильнее. У Джисона не было ни одного секрета от него, человек делился каждым событием своей жизни, даже самым незначительным, и полка с альбомами, которая была под строгим запретом, не могла не вызывать вопросов. Минхо сел обратно на пол и открыл первую страничку, откуда ему тут же улыбнулись Чонин с Джисоном. Оба держали в своих руках маленьких уродливых роботов и довольно улыбались. На их плечи был накинут помятый белый халат, а на столе за спиной стояли несколько кружек, всё это кричало: студенты. На следующей фотографии Джисон был уже один и не подозревал, что его фотографируют. Низко склонившись над столом, он что-то паял, прикусив кончик языка. Минхо улыбнулся. Он давно подметил эту привычку Хана, которая, оказывается, тянется за ним так давно. Большинство фото, за парой исключений, были сделаны в студенческие годы человека. Надо сказать, что с тех пор он лишь слегка изменился: взгляд стал чуть серьёзнее, а волосы теперь не такие длинные и цвет у них естественный. Джисон не перестал краситься — буквально пару недель назад Минхо помогал ему с осветлением, но про яркие цвета точно позабыл. Были и фото, где Хан совсем ребёнок, и они, думает Минхо, попали в альбом случайно — может, прихватил с другими вещами, когда переезжал. На одной Джисон играет с другими детьми во дворе, с огромным усердием вылепливая замок из песка, на другой держит удочку, в сравнении с ним абсолютно гигантскую, стоя на берегу реки. А на другом фото Минхо увидел себя. Его улыбка тут же растаяла, сменившись полным непониманием. Ошибки быть не может, на фотографии точно он — то же лицо с теми же глазами, носом, родинкой и губами. Они стоят с Джисоном в обнимку, прижавшись друг к другу щеками, и улыбаются. Минхо не помнит, чтобы они делали такое фото. Он быстро пролистывает дальше, находя всё больше и больше их совместных фото, которые они совершенно точно не делали, и не может понять, что всё это может значить. На всех фото человек смотрит на него так, словно он — центр вселенной, не меньше, сам же Минхо словно и не замечает этого. Не хочет замечать. Но не мог ведь он не заметить, как и забыть точно так же не мог. Вопрос, почему Джисон не давал ему взглянуть на альбомы, резко уходит на второй план. Его заменяют вопросы, которые Минхо не может даже сформулировать, он чувствует, как начинает перегреваться, и всё равно пытается хоть чуть чуть приблизиться к решению. Минхо продолжал смотреть на фотографии его самого и Джисона, и сколько бы ни всматривался в них, не узнавал ни одной. — Это должно было рано или поздно произойти, — голос человека прозвучал слишком громко в комнате, в которой на протяжении пятнадцати минут было слышно лишь мурлыканье кота и шелест листьев альбома. Андроид сам того не подозревая сидел очень тихо, почти не шевелясь. — На фото не ты, Минхо. Другой Минхо. Андроид смотрел Джисону прямо в глаза. Тот не мог этого вынести и тут же перевёл взгляд в окно, за которым, судя по всему, вот-вот начнётся дождь. — Мы были очень близки, ни одного дня не проводили врозь. — Джисон плечом опёрся о дверной косяк, словно боясь потерять равновесие от резко нахлынувших воспоминаний. — Мы доверяли друг другу. Минхо аккуратно откладывает альбом в сторону, подходит к кровати и садится у её изголовья, как в свой первый день, не отводя взгляда от человека, внутри которого сейчас была пустота. Андроид чувствовал это, хотя глаза Джисона, всегда светлые и весёлые, говорили совсем о другом. В самых их уголках скопились слезы, которые блестели при каждом повороте головы. В моменты, когда Джисон плакал, что случалось очень редко, Минхо настойчиво притягивал его к себе и обнимал, пока дыхание человека не становилось ровнее, а всхлипы не сходили на нет. Ему было тяжело на всех уровнях смотреть за тем, как страдает самое близкое и в каком-то смысле родное ему создание. Он хотел помочь, и каждый раз ему это удавалось, но сейчас помощь нужна ему. Он сидит на этом полу, слышит рассказ Джисона и ловит отдельные слова, но внутри его головы горячая тяжесть, которая мешает услышать всю историю полностью. — И тогда я понял, что люблю его. По-другому, не так, как любил раньше. Я жить без него не мог, понимаешь? — Джисон, хоть и обращался к андроиду, по прежнему избегал его взгляда и ругал себя за то, что сделал его слишком человечным. — А он не разделял моих чувств. Мы не поднимали эту тему, молчали, но оба понимали, что происходит. И я тогда решил, что будет лучше оставить все как есть.***
— Джисон-а, ты ещё долго? — Минхо лениво перелистывал страницы книги, поглядывая время от времени на сгорбленную спину Джисона. Тот уже который час работал над курсовой и время от времени отвлекался на перекус бутербродами, которые ему любезно подносил Минхо. — Я думал, ты позвал меня в гости, чтобы найти хоть какую-то причину отлипнуть от курсача, а ты… — А я порядочный студент, — под нос пробубнил Джисон. Минхо сомневался, что парень вообще думал над ответом — слова его звучали крайне вяло, что тот вообще способен думать в таком состоянии. — Да и не звал я тебя к себе. Ты сам тут уже давно прописался и приходишь, когда хочешь. — Хан парой движений отправил ноутбук в спящий режим и повернулся к Минхо. Он потянулся, отчего в комнате раздался глухой хруст костей, и откинулся обратно на спинку кресла, смотря прямо в глаза недовольного Минхо. — Зато друг непорядочный, — обиделся Ли, отложив книгу в сторону, и сев на кровати. — Курсовая тебя не обнимет, не приготовит бутерброды и не накроет одеялом. — «Не приготовит бутерброды…» Знаешь, звучало так. словно бутерброды — молекулярная кухня, и ты паришься над ними пару часов. — Сейчас доумничаешь и вместо них будешь грызть карандаш, — Ли кивнул на карандашницу, в которой стояли одни только ручки и линейка. — Или не будешь. — Не буду, — вяло улыбнулся младший и встал с кресла. Он сделал пару шагов и плюхнулся рядом с Минхо на кровать, и если бы не слабые тычки в бок, точно бы уснул уже через минуту. — Чего? — Встань, вот чего. Одеяло достать нужно. Джисон тяжело вздыхает и сползает на пол, наблюдая за тем, как друг расправляет постель и делает все те манипуляции, которые он сам в этом состоянии сделать не смог бы. Минхо делал всё по-хозяйски, и Джисон не противился — наоборот, старший выглядел правильно в его квартире, по факту и являлся таким же полноправным хозяином: он знал, где что лежит, знал, что трогать может всё, что только захочет, и вот уже как месяц спал с Ханом в одной кровати, ведь «раз ты не хочешь починить для меня диван, придётся терпеть пинки от меня ночью». Пинки он почувствовал только пару раз — тогда Ли был в сознании, в этом сомнений нет, поскольку сразу за слабыми ударами последовали тихие смешки, в остальное же время Минхо просто и бесстыже обнимал его со спины и, если не повезёт, закидывать на него свои вечно горячие ноги. Серьёзно, он был словно печка! И когда Хан сидел в полудрёме, наблюдая за ним со слабой, нежной улыбкой, Минхо цокнул пару раз, но со всей осторожностью поднял его на руки и уложил на кровать, после чего лёг рядом сам и, не стесняясь, сразу по-хозяйски обнял за талию. Мягкий поцелуй в щёку, Джисону хочется верить, ему просто приснился.***
— В тех моих чувствах виноваты были оба. Минхо слишком ластился, а я… был слишком слабым. — Джисон потихоньку начал опускаться на пол, прикусив нижнюю губу. Он искусал её к чертям, так, что скоро точно пойдёт кровь, и Минхо хотел было ему об этом сообщить, но Джисон продолжил: — Мне нужно быть благодарным, что он не оттолкнул меня и позволил быть и дальше рядом с ним. Вскоре я смог избавиться от чувств и всё стало как прежде. Всё вернулось на круги своя. Джисон тяжело вздохнул. Тишина не опустилась, а обрушилась на комнату, её звон, впрочем, быстро сменился на тихие всхлипы. Минхо на коленях подполз к человеку и взял его руки в свои. Он продолжал смотреть ему в лицо, желая получить хотя бы взгляд в ответ. Джисон крепко схватился за него, но глаза поднять по-прежнему не осмелился. — А четыре года назад он исчез, — Хан начал перебирать пальцы андроида в своих руках и крепко сжимать их, едва ли не впиваясь ногтями. Минхо чувствовал боль, но молчал, ведь кое-что другое у него болело сильнее. — Словно испарился. Его искали долгое время и всё безрезультатно. В полиции спустя год поисков заявили, что пытаться дальше нет смысла. Что Минхо, вероятно, ушёл сам, по своей воле. Сам, понимаешь? — Человек слегка повысил голос, и андроид беспомощно высвободил свою руку из хватки парня, чтобы поднести её к самой макушке, и аккуратно, как его и учили, начать гладить. Движения выходили неловкими, как и в самый первый раз. — И ничего мне не сказал. Я не верю. Не верил. — Как бы сильно он ни старался себя убедить, что давно отпустил ту ситуацию, всё, и в первую очередь андроид, сидящий перед ним, кричало об обратном. — А сейчас… уже и не знаю, что думать. — И поэтому ты решил создать меня? — голос андроида хрипел, теперь уже он не мог поднять своих глаз. — Чтобы заглушить боль? Чтобы заменить его? Джисону явно было больно от такой формулировки, но от правды она мало чем отличалась. Его дни в тот год окончательно окрасились в серый, сердце ныло, а душа болела, и отдушину он нашёл в деле, которое забросил. В течение пары месяцев он нашёл необходимые материалы, купил неисправную «основу» и начал работу, и когда дело дошло до облика андроида, Джисон, ни секунды не колеблясь, решил для себя, что создаст Минхо. Он долгими часами листал альбомы с их фотографиями, убеждая себя, что это нужно для работы, что иначе он выйдет совсем непохожим, и вглядывался в лицо Минхо. Ему было больно признавать, что лицо лучшего друга начало размываться в его голове уже спустя полгода после его пропажи, а голос ещё быстрее — всего через два месяца. Перед сном он переслушивал старые голосовые сообщения, где Минхо рассказывал ему о том, как прошёл его день, и о том, как дворовой кот опять ластился к нему, и тихо плакал. Он ругал полицию, Минхо, себя, всех на свете, но продолжал верить в то, что уже отпустил. — В каком-то смысле — да. — Андроид ожидал услышать эти слова, но почему-то от этого ему совсем не легче. Он целиком и полностью понимает Джисона и его мотивы, а ещё понимает, что в его груди по-настоящему жжёт. Понимает и то, что когда Джисон обнимал его по ночам, когда ерошил ему волосы и держал за руку, прямо как и сейчас, то видел на его месте не совсем глупую железку с не менее глупыми чувствами, а того Минхо, человека, который, в отличие от него, смог заслужить любовь Джисона, который имел моральное право целовать его в щёку и говорить, как сильно любит. А Минхо не должен любить. Но, кажется, уже слишком поздно выставлять ограничения. — Мне было больно, и… — Мне тоже, — вырвалось у андроида, хотя стоило бы и дальше молчать. Он не хочет причинять ещё больше боли, чем причинил предыдущий Минхо, и его странные, неуместные чувства не должны быть проблемой Джисона, который и без того за свою жизнь настрадался. — Мне больно слышать это всё, Джисон, мне жаль, что с тобой это произошло. Помни, пожалуйста, что я всегда буду рядом. — Человек поднимает взгляд и глазами встречается с глазами андроида, который словно тоже вот-вот заплачет. Руки Минхо слегка дрожали, и он сам не может понять, от эмоций ли, или сбоя в системе. Он сжимает губы в тонкую линию, жмурится и обнимает человека словно в первый раз, носом зарываясь ему в шею. Джисон пару секунд сидит в ступоре, замерев, а затем кладёт руки на лопатки Минхо и утыкается в плечо, шепча «прости, прости, прости». Андроид не знает, за что, но прощает. У него, в конце концов, нет сердца, чтобы держать на что-то обиду. Джисон кладёт руку ему на затылок и осторожно мажет губами по губам, а затем ещё раз и ещё. Всё погружается во тьму, а внутри расцветает холодное спокойствие, смешанное с тоской. Минхо отключается с улыбкой на губах.***
«Возможно, судьба послала мне тебя, чтобы я понял, что чувствовал мой Минхо. И знаешь, ему было больно. Невероятно больно от собственного бессилия и страха ранить дорогого человека. Я знаю, каково это — любить безответно, и не хочу, чтобы ты, мой милый мальчик, тоже чувствовал это. Ты особенный, знаешь? Нет больше таких, как ты. И страдать — это доля особенных. Я не хотел, чтобы ты страдал».***
— LM3 приветствует вас, — мягко произнёс андроид, смотря на человека сверху вниз. — Настройки характера и предпочтений установлены по умолчанию и будут меняться в зависимости от внешних факторов, вы сможете изменить их в любое время, воспользовавшись приложением. Продолжить? — Продолжить, — выдохнул Джисон. Он полез за телефоном и не увидел, как по щеке андроида скатилась одинокая слеза. «Страдать — это доля особенных. И если я буду страдать, любя тебя, находясь рядом с тобой, я буду делать всё от меня зависящее, чтобы ты больше никогда не подумал лишить меня моего тихого счастья».
Примечания:
Морали не будет, я немого шалю и хочу услышать, что вы думаете об этом фанфике
