Личный кошмар Энтони Кроули

Кроули жгло. Невыносимый пожар разгорался вокруг, и пусть он не был причиной, крохотная частичка души, или того, из чего состояла настоящая его сущность шептала: «Этого не произошло бы без тебя, Кроули. Это ты виноват, Кроули…». Отгоняя назойливые мысли всплеском руки, он продефилировал в магазин, по щелчку открыв двери, захлопнув их также. Какими глупыми иногда бывали люди! Он что, действительно походил на торговца книжками? Раздражением он заметал следы паники, захлестнувший его при первом далеком взгляде на пламя. Он чуял огонь, когда не было никакой возможности увидеть его, и он чуял, что именно горит. Вокруг стоял сущий Ад, именно в том его проявлении, какого он боялся с начала основания этой глупой лавки. Дым стелился по комнатам, поднимаясь к обоженному потолку, и мириады книг, мелькнувшие перед глазами, покрывались копотью на догоревших остатках страниц. В голове, в этом глупом теле, так отчаянно реагирующем на все, стучала кровь и невыносимо громко захлопывались сердечные клапаны. Ту-дун ту-дун, ту-дун ту-дун. Какая нелепость! Страх струился по спине холодным потом, пока Кроули метался среди шкафов, кресел и тумбочек, сметая драгоценные экземпляры свитков и древние полупустые бутылки, отчаянно игнорируя жжение черноты в лопатках, а пламя жгло его руки и дизайнерский пиджак. Желтая радужка затопила собой белок глаза, и черт бы побрал его если это все! - Азирафаэль! Азирафаэль, ответь! – Кроули вопил, стоя посреди охваченной огнем комнаты. – Ради Бога, тьфу, Сата.. да ради кого угодно! Азирафаэль! Струя ледяной воды сбила его на полуслове, очки отлетели в дальний угол. Он лежал, распластавшись, а вокруг летали обожженные бумажки, на ходу превращаясь в пепел. Они знали, что забрать у него, и это была его вина, его блядских «коллег», ничтожных ангелов, что не стоили и перышка с крыла Азирафаэля. Который непостоянно был рядом, пока Кроули дрейфовал на бесконечных волнах ненависти, жалости и задора. Приподнимаясь, он орал, высказывая затхлому от дыма и пыли воздуху все, что думал об этом жалком мирке и его жалких обитателях. Он уже не мог понять, какой именно это был огонь – какого происхождения, и не смог различить бы их все равно, потому что огонь стал ему домом много тысячелетий назад – но Азирафаэль не заслужил пламени в обоих раскладах. Ни его огня, ни огня Божьего. Сидя на коленях, пачкая все, он был отвратителен самому себе. - Сволочи! Все вы! Вы убили моего лучшего друга! Он только терял время, заглядывая под тумбочки и нервно швыряя книги, будто Азирафаэль сбежал от него на страницы. Ярость и скорбь клокотали в горле, и в грудной клетке остальное проваливалось куда-то в огромную дыру, кончающуюся на уровне тазовых костей. Внутренности ныли, и Кроули, вгрызшись пальцами в переплет ближайшей книги, медленно поднимался. Оглядевшись еще раз – в последний раз, и благослови его Господь, он не вернется сюда! зашагал к выходу. Помятый, сплошь и всюду в саже, а двери растаяли в огне, оставляя обвалившийся потолок и крики Мистера Энтони Дж. Кроули на попечение пламени.