Голос

I am the keeper of his heart I was sent to take care of his sweetness. Never Iʼll forget his love, Never Iʼll forget the light that shone in his eyes Beto Vazquez Infinity, песня «Sadness In The Night». Remember the first dance we shared? Recall the night you melted my ugliness away? The night you left with a kiss so kind, Only a send of beauty left behind. Nightwish, песня «Beauty And The Beast». You canʼt escape, You wonʼt escape, You canʼt escape, You donʼt want to escape. Evanescence, песня «Where Will You Go».

— Что Вы делаете? — еле шевелящимися губами прошептала я. Мое состояние было больше похоже на какой-то пугающий транс: все тело было будто ватное, я не могла понять, что происходит и, самое главное, я понимала, что не смогу противостоять Эрику как бы сильного того не хотела. Попятившись назад, я налетела на диван и, больно ударившись коленкой, упала на него. Эрик даже бровью не повел. — Ничего особенного. Просто хочу поговорить, — спокойно проговорил он, кладя ключ на полку шкафа рядом со столом. Он был холоден, сдержан и способен на что угодно — в этом не было никаких сомнений. Напряжение было настолько велико, что я ощущала, как трясутся кончики моих пальцев. — А я не хочу с Вами говорить в закрытом кабинете, немедленно откройте! — мои нервы не выдержали такой пытки — особенно после всего, что я пережила, — я резко вскочила и бросилась к двери. Эрик молниеносно кинулся ко мне, резко схватил за руки, повернул меня в свою сторону со всей силы и прижал к себе. — Пустите меня! Что Вы себе позволяете! — я стала вырываться из его рук, пытаясь оттолкнуть крепкие объятья самого дорогого для меня человека, больно лягаясь и толкаясь локтями, а он молча смотрел на меня, совершенно не реагируя на мою истерику. Его холодность пугала еще больше, его спокойствие, глубокое, непроницаемое спокойствие в такую тревожную минуту, наводило на дурные мысли. Всё же я смогла вырваться от него, и подбежать к шкафу. Схватив ключ, я кинулась к двери, ругая себя за свою трусость. Ведь я сама так просила, так умоляла небеса о том, чтобы увидеть его, поговорить с ним, рассказать, как сильно его люблю. И что же теперь? Я бегу от него, как от огня, чураюсь его внимания. Из-за чего? Может, потому что боюсь, что передо мной совсем не тот Эрик, о котором я мечтала каждый день с момента своего возвращения? Он не стал меня останавливать, а лишь наблюдал, как трясущимися руками я пыталась вставить ключ в замочную скважину и у меня ничего не получалось. Так наблюдает хищник за своей несчастной трепещущей жертвой, знающей о своей неминуемой гибели, а зверь выжидает, зная о том, что обед ему давно гарантирован. Через какое-то время я осознала, что ключ не подходит к двери, и стала дергать ручку изо всех сил, будто бы это могло помочь мне открыть её. Почему мне так страшно, почему я боюсь этого человека? Почему я боюсь моего Эрика? — Это не тот ключ, — он, как фокусник, неожиданно откуда-то достал ключ и повертел другим, нужным, ключом в воздухе. — Немедленно выпусти меня! Что здесь происходит?! Отдайте мне ключ! — я подбежала к Эрику, попыталась вырвать ключ, но он завел руку за спину, и я оказалась рядом с ним нос к носу. Ощутив на своем лице его дыхание, я испугано отпрянула назад, нерешительно оглядываясь по сторонам. — Ты не получила мой подарок? Разве, он не объяснил тебе… Разве это не помогло тебе понять, кто на самом деле перед тобой? — грустно произнес Эрик, качая головой. — Я получила Ваш подарок. Но какое отношение он имеет ко мне, Эр… Олег Юрьевич? — дрожащим голосом я ответила ему, пятясь к шкафам у стены напротив стола.- Вы мне четко сказали, чтобы я искала свое счастье… И видимо, подальше от Вас. — Нам надо поговорить, Кристина, — выдохнул Эрик, закрывая лицо руками. Он был подавлен и не понимал, почему я не бросаюсь к нему на шею с поцелуями, почему так панически пытаюсь убежать, непытаясь ничего выяснить?. А действительно, почему? А потому что если бы я не пришла, он бы и не вспомнил обо мне. Подарок… Решил откупиться, чтобы я нашла свое счастье в другом месте. Теперь у него нормальное лицо, уважение, деньги. Зачем ему я? Он забудет меня и заживет счастливо. — Мне не о чем с Вами говорить. Не подходите близко! Я Вас не знаю и не хочу знать! — моему гневу не было предела. Думает, раз закрыл в своем кабинете, то я так сразу пойду на компромисс? Не выйдет! Не звонил, значит, была не нужна. Сдался… Отпустил меня, забыл… Но как я хочу простить ему все, броситься на шею и забыть все свои переживания как страшный сон! Нет, нужно сохранить достоинство и выслушать его версию всего происходящего. — Не ври, ты узнала меня. Ты не сможешь убежать, слышишь? — прорычал Эрик, сжимая кулаки. Его злило мое упорное желание скрыть от всего между нами. Но вот он глубоко вздохнул, лоб его разгладился, и он стал говорить со мной намного мягче и сдержаннее. — От себя не убежать… Я пробовал, и ничего не получилось. Ведь, ты и не хочешь убегать от меня всю жизнь? Ты напугана, ошарашена нашей встречей, это скоро пройдет, вот увидишь. Я помню все, что ты мне говорила в нашу последнюю встречу, и я знаю, что ты тоже это помнишь. О, Кристина, не смотри на меня так, будто бы ты никогда не видела моего лица, не слышала мой голос! Прошу, — он сделал шаг ко мне, но тут же в него полетела папка с документами из его шкафа. Папка раскрылась в полете, и ворох бумаг высыпался на пол. Он ловко увернулся от пролетающих журналов (которые, как оказалось были в папке с документами), удивленно наблюдая за мной и за тем, что я стала кидать в него его же документы. Зато как мне сразу стало хорошо! Я всего-то надо бы кинуть в него что-нибудь тяжелое. — Я предупредила! Тут еще много папок, — я схватила еще одну, чтобы знал, как мне не звонить и изводить меня, и уже занесла руку для броска… Какая-то неуловимая улыбка пробежала по его лицу, и будто бы луч света озарил темноту его души. Он развеселился на миг, но осознание того, что я уже начинаю кидать в него все, что попадется под руку, взбесило его. — Прекрати, это уже не смешно! Что ты творишь, Кристина? Хочешь вывести меня из себя? — рыча, сказал Эрик.- Прекрати этот цирк! Ты ведешь себя как маленькая девочка! — Мне тоже было не смешно, когда ты обещал позвонить, когда я целый день ждала твоего звонка, а ты струсил! Ты предал меня вновь! — яростно прокричала я, сверля Эрика взглядом. — А сейчас Сашу за бумагами отправил… Специально, да? — Сашу? Ах, ты уже с ним познакомилась, я смотрю, ну-ну, — мужчина ревниво ухмыльнулся. — Он сам так просил себя называть, — ловко соврала я. — Просто я не хотел, чтобы он всё испортил, — пожал плечами Эрик, недовольно бурча под нос. Он все недовольно смотрел на меня, но потом черты его лица немного смягчились. — Точнее, Рауль. Ты же это заметила, да? Вот только виконт как-то умнее и попроворнее был. А этот… — он махнул рукой, высказывая тем самым свое отношение к Саше. — Любовь моя, поверь, я не причиню тебе вреда. Лишь хотел спросить… Я так долго ждал, что, когда настал важный момент, струсил. Как последний трус спрятался в свой панцирь из обид и злобы, не сделал важный шаг, — он стал ходить по комнате, не зная, куда деть руки.- Простишь ли ты меня? Простишь ли за мой гнусный поступок? — он резко остановился и жалостливо посмотрел на меня. — Зачем ты мне все это говоришь? Ведь ты знаешь, что я к тебе испытываю, — понемногу, но я вроде бы стала успокаиваться. Даже другую папку, что схватила для следующего броска, поставила на законное место. Мечущийся по комнате Эрик заставил вспомнить мое признание в доме на озере: он так же метался по комнате, так же не мог найти себе место… Как же я ждала этой встречи… Но почему всегда все выходит не так, как я себе представляю? — Я виноват, что не позвонил. Весь день, после того, как я тебя увидел, меня терзали смутные сомнения. Я не знал, правильно ли поступаю, побоялся, что ты… что ты — не она. Точнее, — он схватился за голову, — нет, я знаю, что ты — это ты. Я так ждал, так страдал и… Ошибся. Я не мог позвонить, я боялся встречи… боялся, что ты ничего не помнишь, не знаешь, что с тобой не было ничего того, что навсегда осталось в моей памяти, что так тревожит мой воспаленный разум. Сколько всего пережил, был на краю гибели, играл со смертью, а побоялся всего одного телефонного звонка. Я побоялся, что тогда, тогда… ты лишь пожалела меня. Я хотел дать тебя право выбора, дать возможность всё решить, когда на тебя ничто и никто не давит. Вчера утром я был как в бреду, долго думал, размышлял о том, как узнать, помнишь ли ты меня или нет. Поэтому и прислал медальон. Надеялся, как последний дурак, что ты приедешь ко мне в офис, всё расскажешь, что придумаешь что-то за меня, избавив от этого сжигающего чувства одиночества. Идиот! Почему я сам не поехал к тебе и лично не отдал медальон! — Эрик стукнул кулаком по столу. — Жизнь в этом измерении сделал меня слишком мягким, слишком спокойным, превратила в размазню, не способную на какие-либо поступки! И еще тот слюнтяй везде за мной бегал, как привязанный. Я забыл, что значит бороться за свою жизнь и свое счастье. Только потом я понял, что должен был сам к тебе приехать и всё объяснить, только потом я понял, что увидев тебя вновь, больше не смогу без тебя жить. И вот я узнаю, что тебя пригласил на свидание этот Саша. Рауль вновь меня хотел одурачить! Этот идиот вновь лезет… Рок? Провидение? Нет, это мне напомнили, что я не один в этом мире хочу быть с тобой. В этом мире он мой брат. Что за насмешка судьбы! Мой враг стал самым близким человеком… Мне был противен один его вид, но он очень хорошо ко мне относился, строил из себя примерного брата, поэтому я не могу с ним конфликтовать. Он — вот простофиля — настолько мне доверяет, что рассказал про тебя. Когда Рауль пригласил тебя на свидание, я думал, что ты ему откажешь, — обижено сказал мужчина. Ох, я тоже так думала, но судьба распорядилась совсем по-другому, вынуждая уже меня идти на неожиданные поступки. — Но ты согласилась! Ты — согласилась! — Эрик взревел и еще стукнул кулаком по столу, будто бы данное движение приносило ему какое-то облегчение. Потом он подошел ко мне, нежно, едва уловимо дотронулся рукой до моего лица, будто надеясь, что я всё опровергну. Я вжалась в стену, боясь, что он не сдержит своих чувств и сделает что-то ужасное. Конечно, я согласила на встречу, вот только Рауль не сказал ему, что согласилась я из любопытства, а не из-за романтических побуждений. Но я молчала, сохраняя неловкую паузу. И он все понял, понял, что Рауль ему не врал… Эрик вздрогнул, отошел на шаг, будто бы какая-то неведомая сила оттолкнула его от меня, и вновь подошел к столу, через плечо наблюдая за мной. — Согласилась, — утвердительно кивнул головой бывший Призрак Оперы. В его голосе горечь смешалась с едкой досадой, придавая ему оскорбленно-униженный вид.- Какая ревность, злоба, ненависть бушевала во мне! Я думал, что в тот момент придушу его голыми руками, буду с упоением наблюдать, как он задыхается, смотря на меня испуганными глазами, дергается в конвульсиях, моля о пощаде, — от его слов по моей спине побежали мурашки. — Я бы наблюдал как он умирает за свою ошибку — этот мальчишка вновь полез не в свое дело. Даже не знаю, что помогло мне сдержать свой порыв. Его самодовольная улыбка, нет, это было больше похоже на ухмылку, была хуже яда. Ты согласилась… Рауль так хвастался тем, что ты легко согласилась… — Эрик надрывно расхохотался, горько вздохнул и еле сдержал рыдания, вырывающиеся из горла. Его сгорбленная фигура, побелевшие костяшки сжатых пальцев, судорожное дыхание возвратило меня в тот момент, когда я впервые разозлила его — сняла с его лица маску. Призрак резко повернулся ко мне, пронзая взглядом ореховых глаз, но, видимо, мое лицо слишком сильно выдала смятение и мой страх. Он распрямился, поправил костюм, явно пытаясь собраться с мыслями и обуздать свою ярость.- Вот тут я понял, что могу еще раз тебя потерять. А этого я уже не переживу… Я понял, что не могу тебя отпустить, надеялся, что ты сделала это назло мне. — Я… я… — я что-то бормотала, сама не зная что. — Ты понимаешь меня? Поэтому я забрал у него бумаги и сказал, что они должны быть только в моем кабинете. Ему бы пришлось привести тебя ко мне… И он привел, слышишь? Мне всё равно, что ты обо мне думаешь сейчас. Поверь, я сам себя ненавижу, но… Только ты можешь простить меня, любовь моя. Я так долго ждал тебя… — черты его лица сгладились и теперь он умолял, взывал ко мне. -Четыре года назад я попал сюда и каждый день, каждый божий день был пыткой, потому что знал, как тебя найти, но не мог поговорить с тобой, коснуться тебя, обнять тебя. Я смотрела на него, не в силах произнести ни слова. Как он мог, зачем опять меня мучает? Почему сразу всё не выяснил? Струсил… А он понимает, что я была в шаге от неверного мнения? Еще чуть — чуть и всё закрутилось бы так, что даже я не смогла бы распутать. Зачем ему это… Зачем опять страдать? Я не верю в правдивость его слов. Слова… Они искалечили многие судьба и жизни. Еще этот медальон! Я… я тоже дала себе надежду, надев все три медальона, скрыв их от посторонних взглядов под кофтой. — Ты следил за мной, ты знал как меня найти… Рауль все рассказал, — я обреченно покачала головой. — Рауль успел уже все разболтать? Ох, рот ему что ли зашивать, совершенно невозможно, трепло первостатейное. Да, следил. Да, наблюдал. Я не скрываю этого. Пойми, только увидев камею на твоей шее, я окончательно убедился, что ты вернулась… — передо мной стоял тот самый Эрик — сильный, властный, непокорный, — которого я когда-то полюбила. Или мне только показалось это? — Прости, что не догадался раньше. Хорошо, — Призрак мягко улыбнулся, — поступим по-другому. Чтобы больше не мучить себя и тебя…- он с тоской посмотрел на меня, не зная, как я отреагирую. Эрик все так же ходил по комнате, то подходя к столу, то к окну. А я всего лишь ждала… Ждала, когда же он решится, когда же он скажет правду. Сердце билось все сильнее, зная заранее ответ ходящего передо мной мужчины. Что толку от слов, которые длятся лишь зыбкий миг? Их красота пленяет сердце, но при этом и ранит душу, если эта красота оказывается ложной. Ложь — вот яд, искореняющий всё светлое в душе человека. Как я хочу, чтобы всё было правдой, а не плодом моего воображения! Так докажи, любовь моя, что ты — настоящий, что ты — мой Эрик! Что ты тот Эрик, от которого моя кровь бежит быстрее, Эрик, от взгляда которого дыхание учащается, от прикосновений которого я забываю все вокруг. Докажи, что мне не показалось, не почудилось, что ты рядом со мной! — Это сон, это бред… Я не верю, нет, ты мне снишься, — лепетала я, схватившись за голову. Меня трясло и мне хотелось убежать, скрыться от этого убивающего чувства одиночества и боли. Эрик быстрым шагом приблизился к столу, открыл шкафчик, что-то достал и подошел ко мне. Он встал на колени передо мной, неотрывно смотря мне в глаза. — Ты узнаешь? Прошу, скажи, что узнаешь, — умоляюще произнес Эрик, протягивая мне обручальное кольцо, что я оставила ему перед тем, как исчезла. Оно так же поблескивало золотистым светом, как и тогда… И та небольшая гравировка с внутренней стороны — скрипичный ключ — все также мерцала, когда на нее падал свет… Слезы хлынули у меня из глаз, я закрыла рот руками, боясь, что завою от нахлынувших чувств. — Эрик… Это ты… Правда? Скажи, что это ты? — слезы капали из моих глаз, меня трясло, я схватила его за руку, не веря в свое счастье. Я рухнула рядом с ним, трясла его за плечи, не в силах поверить в то, что только что сказала. Нет, это точно он! Я знаю, знаю… — Ну что же ты молчишь?! Зачем продолжаешь мою агонию?! Я не верю, я не верю! Скажи, что это ты, любовь моя! — Кристина, да, да! Любимая моя! — он сжал меня в своих объятьях.- Я больше тебя никогда не отпущу, слышишь? Никогда! Мы теперь всегда будем вместе, — он целовал мое лицо, мои губы и его слезы смешивались с моими. Но что это был за сладкий, манящий миг! Сердце выпрыгивало из моей груди и я растворялась в нежности.- Прости меня, жемчужина моя, прости за мою трусость, прости, что не сжал тебя в объятьях, как только увидел. Глупец! Я чуть не потерял тебя. Вновь… Нет, нет! Я бы не позволил этому мальчишке отобрать тебя у меня! Никогда, слышишь? Никто не посмеет посягнуть на тебя! — он целовал мои руки, не в силах отпустить меня. Он прижимал их к своей груди, не веря, что нашел меня… Что я рядом с ним… Как в тот раз, он вновь не верил в свое счастье… Как это было давно… Но как я хотела вернуть тот миг! И вот, я опять рядом с ним! — Кольцо…- тихо сказала я. Будет обидно, если он сейчас на радостях его потеряет. Мой Эрик… — Да, оно твое. Моя душа принадлежит тебе. делай со мной, все считаешь нужным, душа моя! И мое предложение остается в силе, — он так светло и искренне улыбнулся, что на душе стало намного легче. Теперь мы с ним смеялись, вытирая слезы друг у друга. — Я хочу разделить с тобой жизнь, разделить свое счастье, разделить свою судьбу. Единственная среди тысячи других, неповторимая, блистательная! Твой голос всегда был со мной, он поддерживал меня, когда мне было плохо. Скажи, ты…ты согласна? — И мой ответ будет тот же…- я протянула ему свою руку. Он трясущимися руками надел кольцо мне на палец. Этот момент был настолько прекрасен, что что-то обязательно должно было произойти. Громкий стук в дверь прервал нашу идиллию. Саша вернулся и стал барабанить в дверь, пытаясь выяснить, все ли у нас в порядке и почему дверь заперта. Он кричал, чтобы его впустили, и пытался выяснить, почему мы молчим. Эрик бесшумно встал и, с улыбкой на лице, открыл дверь. Саша споткнулся, ворвался в комнату, выронив чертежи и бумаги, что были у него в руках. — Что здесь произошло? Почему дверь оказалась заперта? — он выглядел как взъерошенный воробей.- Почему у тебя красные глаза? — этот вопрос лично ко мне.- Ты плакала? Он… Он… — Саша, тут кое-что изменилось… Я даже не знаю, как сказать, — я резко встала, но опустила глаза, будто бы провинилась перед ним. Смотрела в пол, не представляя как объяснить Раулю, что никуда с ним сегодня не пойду. И завтра, и послезавтра… Никогда. — Саш, давай я тебе сам все объясню, хорошо? — смеясь, Эрик забрал из рук обескураженного Рауля чертежи, кинул их на стол и вытолкал Сашу за дверь.- Ты иди, я потом все объясню. Эта жемчужина сегодня никуда с тобой не пойдет, так что можешь идти домой — я тебе отпускаю. Да, и, кстати, Анечке позвони, она беспокоилась, что ты куда-то пропал и не отвечаешь на звонки. Все же твоя невеста, — Эрик злобно поцокал языком. — Олег! — «Рауль» резко стал пунцовым.- Ты вообще о чём? Да что тут наконец… — стал возмущаться Саша, но Эрик закрыл дверь перед его носом. Он смеялся, нет, он хохотал, подбежав ко мне и сжав в своих объятьях. — А кто такая Анечка? Я что-то не знаю? — обескуражено поинтересовалась я. Вид пунцового Рауля не выходил у меня из головы. — Он разве не сказал, что у него через три месяца свадьба? Анечка — его невеста, которая не отличается ни умом, ни красотой. Он женится на её деньгах. — Вот… — произнесла я. Эрик тут же прикрыл мой рот рукой. Вовремя. Иначе Рауль получил бы самое правильное определение свое натуры. — Родная, он не стоит тебя. Забудь о нём! — мужчину явно веселил мой всклокоченный вид. — Может, ты мне объяснишь, как сюда попал? И как меня нашел? Ведь, это ты подстроил так, чтобы Ольга обратилась именно ко мне, верно? Рауль и это рассказал, — я уткнулась в грудь Эрика, все еще не веря, что он рядом со мной. — Практически. Присядь, я тебе все сейчас расскажу. После того как ты пропала, я не знал, как мне быть. Ты так неожиданно исчезла, что я подумал, что сошел с ума и мне всё показалось. Только Аннет сумела как-то внести ясность в это безумие, и именно она помогла мне попасть сюда, в твой мир. В моем мире Кристина пришла на могилу Эрика, чтобы оплакать… его смерть. Я попал в неизвестный мне мир, где все было чужое, незнакомое, непривычное. Мне потребовалась долгая адаптация, правда, меня выручил один человек, имя которого я не могу назвать. Он страж этого измерения, как в твоем случае была Надин. Да, я знаю про неё, не удивляйся. Меня поставили в известность, что творится. Аннет не могла долго находиться здесь, поэтому выкручивался, как мог. А я занял место Олега Юрьевича Басманова, когда-то попавшего в автокатастрофу, что искалечила не только его душу, но и лицо. Было непривычно находиться в этом теле, пусть оно и повторяло мое, — он посмотрел на свои руки. — Оно было для меня чужим, непривычным и каким-то… жалким. Я вернулся к музыке, тренировался с удавкой. Не спрашивай, где я ее нашел, это совсем другая история, которая, думаю, тебе не понравится. Было сложно отыскать материал для её изготовления… Не смотри на меня так! Да, я не собирался изменять своим привычкам и не вижу в этом ничего дурного. Не убивать же пошел, верно? За эти четыре года я столько написал… — на его лице появилась задумчивая улыбка.- Ты должна это послушать, радость моя! Все благодаря тебе. Только ты была опорой и надеждой всё эти годы ожидания. Аннет сказала, как тебя найти и я наблюдал за тобой. Крался как преступник, как тень, впитывая в себя каждое твое движение, каждый твой вздох, каждый твой взгляд. Мне нельзя было общаться с тобой, пока ты не вернулась из своего прошлого, но я так ждал этого момента. Считал дни, когда снова смогу поговорить с тобой. Мне сказали дату, когда ты вернешься. Представь, все было рассчитано заранее. Я всё подготовил, даже сказал этой Ольге, чтобы взяла тебя с собой в офис, придумав какой-то пустяковый повод. Когда ты была так близко от меня, я опешил. Я и забыл, насколько ты прекрасна, насколько чиста и очаровательна, — он, счастливо улыбаясь, рассматривал меня с ног до головы.- Прости, что позволил тебе сомневаться, прости, что чуть не потерял тебя. Я стал сентиментален — даже хранил твою визитку постоянно рядом с собой. И пошел на крайний шаг. Когда Рауль нашел твое фото, точнее, я сделал так, чтобы он нашел твое фото, чтобы поверил в «мистическое» перевоплощение. Так я хотел заманить тебя в офис… — Фото… Откуда оно? — Это фото той Кристины, что жила когда-то с Раулем. Она прислала его вместе с письмом, где сердечно благодарила за мою доброту. Хранил его потому, что вы очень похожи… Точнее, вы же одно целое, но… Я сделал так, чтобы Рауль нашел его — это было не сложно. — Не надо слов, — я коснулась пальцами его губ.- Эрик, что будет дальше? Как мы будем… Как нам жить со всем этим грузом воспоминаний? — Они нам больше не нужны, Маргарита. Мы будем писать новую историю, свою собственную. Ты посчитаешь, что я опережаю события, но я уже кое-что подготовил к нашей свадьбе. Чтобы ты уже точно никуда от меня не делась. — Серьезно? Не может быть! Это же… замечательно! Ты у меня чудо! — от счастья у меня закружилась голова. — Нет, ты — мое самое заветное желание и чудо. Ты единственная, кто может руководить мной и чьи желания для меня закон. Моя Маргарита, не забывшая своего Фауста… Прошлое уже не важно. Теперь мы может творить свою жизнь так, как посчитаем нужным. И никто, слышишь, никто не сможет нам помешать в этом. — А как мне тебя называть? Я могу называть тебя Эриком, когда мы вдвоем? — с надеждой прошептала я. — Любовь моя, конечно! А мне называть тебя Кристиной? — хитро спросил Эрик, целуя меня в щеку. — Ты вправе делать так, как посчитаешь нужным. Теперь я понимаю, что во мне намного больше от Кристины, чем я думала. Это имя такое же родное, как и имя Маргарита. Я люблю тебя и доверяю тебе, как самой себе. Ты — моя судьба, моя жизнь, моя любовь. И больше я никому не позволю разрушать свою жизнь! Аннет была права, когда говорила о том, что если я сделаю правильный выбор, то найду свою судьбу. — Выбор? — удивленно сказал Эрик. — Это очень долгая история. Разве Аннет всё тебе не рассказала? Хорошо, как-нибудь, в скором времени, я расскажу тебе всё. Потому что у меня нет от тебя секретов, и я не хочу тебе врать или обманывать тебя. Просто я должна была выбрать, и я выбрала тебя и никогда об этом не пожалею. Потому что, сделав этот выбор, я выбрала свое счастье. Я нашла свою судьбу.