The Shimmer of Celestial Scales

             

— Я полагаю, что есть некая сила, некое невидимое злонамеренное присутствие чего–то, что постоянно вокруг нас, каждый день. И оно определяет время смерти каждого из нас. Мы называем это нечто Дьяволом. Но лично я не стал бы применять религиозные термины. Я предпочитаю называть это «сама смерть».


— Значит, всех нас окружает смерть?


— Именно так. Каждый день, в любом месте, постоянно.


— Значит, каждую секунду мы все должны готовиться к возможной смерти?


— Именно это я и хочу сказать. Ибо в конце концов никому не избежать смерти. И, быть может, сегодня ваш черед умереть.

«Пункт Назначения», 2003

                    Токио напоминал собой самый настоящий живой организм, как и положено мегаполису. Кирпичные многоэтажки выстроены зубчатыми обезличенными рядами с промежутками геометрических линий дорог, из-за чего все это напоминало один большой и нескончаемый лабиринт. Дома-зубья щетинились антеннами и проводами, как дряхлые ежи, насадившие на свои иглы всякий ненужный мусор. Было четкое ощущение, что неопытный и сумасшедший хирург сшил трясущейся рукой множество организмов в свое надтреснутое каменное единое целое, осыпающееся мелким крошевом и рыдающее трещинами. «Кровь» без устали циркулировала по так называемым сосудам, тело постоянно меняло клетки — обмен информации, свежий поток неизменно стирал устаревшие данные, переливаясь, вспыхивая и подрагивая в мерном пульсе своих артерий, создавая тем самым свой особый низкочастотный гул.        На улицах парило, как обычно бывает перед дождём. Погоду легко можно было считать по юбкам девушек, неизменно укорачивающихся с каждым градусом, растущим по шкале вверх. И по тому, как стремительно с парней слетала верхняя одежда. Тут даже гидрометцентр не нужен.        Но Сатору, направляясь на встречу с другом, совершенно не чувствовал духоты. И хоть ещё с утра его не отпускало предчувствие, что что-то должно случиться, он отмахнулся от этого и просто наслаждался настоящим: сочным, ярким.        Жалко, что в жизни нельзя так, как с дисками или видеокассетам. Захотел продлить момент — поставил на паузу. Захотел исправить что-то или пережить снова — отмотал назад. Лично Сатору бы сейчас поставил на паузу. Вот только… Время невозможно поторопить или замедлить, хотя порою хотелось сделать это до ломоты в костях, им нельзя управлять. Стрелки не бежали и не останавливались, они всегда будут двигаться в своём ритме, а если подгонять их, тормозить или вовсе уничтожить, то это будет касаться, к сожалению, только этих стрелок, и не более — факт, проверенный при помощи своего собственного будильника ещё в школьные годы. «Остановись, мгновенье, ты прекрасно!» — Гёте, несомненно, знал толк в неподдающемся, неподвластном, в том, что определяет, направляет и что невозможно уловить. Даже жаль, что порою люди это самое время слишком недооценивали. Древние греки боготворили Зевса, в Скандинавии главнее всех был Один, но никто даже и не подумал поставить во главе какого-нибудь часовщика. Создавай Сатору свой пантеон, он бы сделал главным богом именно того, кто имел бы власть над временем — подобное было бы хотя бы практично.        Кто такой вообще Сатору Миками? Внешность самая обычная, хотя его и можно было назвать привлекательным. Если верить интернету, численность населения Земли оценивается в примерно восемь миллиардов и девять миллионов человек, а конкретно в Японии проживает сто двадцать два миллиона девятьсот сорок шесть тысяч постоянных жителей, в Токио — тридцать семь миллионов с «копейками». Сатору чисто внешне ничем не отличался от прочих, не выделялся, порою ему казалось, что он и вовсе был лишь одной из цифр из тех тридцати семи миллионов с «копейками», не более, и нет, не в начале и не в конце, затерялся где-то в середине, став просто частью статистики. Однако он и не стремился в айдолы, чтобы выделяться лишь лицом.        Что значит «быть успешным к тридцати семи годам»? Вопрос сложный и простой одновременно. Сложность в том, что у каждого свои критерии успеха. Простота? Есть ещё и общие «показатели», по которым как-то легче измерить собственную успешность. Кто-то цепляется за самореализацию, кто-то за деньги, кто-то за семью… вариантов много, но успех вроде как скрывался именно в достижениях.        С самого детского сада в любимчиках и окружающих. Наверное, если сейчас встретить его воспитателей, те обязательно его вспомнят, заверяя: «Сатору-кун всегда был очень послушным и скромным мальчиком! Золото, а не ребёнок!» — щеки у мужчины до сих пор болели, ведь в те годы его частенько за них с усилением щипали. После детского сада, как и положено, была младшая, средняя и старшая школы. Нельзя сказать, что у Сатору были там какие-то сложности. С самого первого класса младшей он обзавёлся друзьями, хорошими оценками и репутацией… если это слово применимо к детям, конечно. Ничего удивительного, что в классе именно Сатору оказался старостой — ну, а кто ещё, если не он? На олимпиадах первые места, в табеле успеваемости одни высшие баллы. И ничего из этого не менялось из школы в школу. Грамота в конце обучения и фотография на доске почета — закономерный итог. Что потом? Статору поступил в Тодай по стипендии. Стал старостой группы, да и вообще освоился на новом жизненном этапе довольно быстро, в отличие от всех тех других, которые тогда ещё только «адаптировались». В университете был довольно популярен. Однако романы не крутил, девичьими чувствами не играл — как говорили воспитатели ещё в детском саду, он был скромным мальчиком. После окончания университета, сразу — без каких-либо долгих поисков и обивания порогов — получил работу в фирме крупного подрядчика. Поднялся по карьерной лестнице, зарабатывал теперь прилично. За это время удалось съехать из общежития, а потом отказаться от съёмной квартиры и купить свою собственную трёхкомнатную, сделать хороший ремонт в ней. К Сатору было не придраться. Разве что девушки или парня… не было за все эти годы, но справедливости ради, стоит отметить, что в отличие от сверстников он никогда особо не чувствовал острую необходимость в отношениях, в свободное время либо спал, либо читал мангу и играл в игры, чувствую себя вполне комфортно без всех этих свиданий. Так что, подводя итог, Сатору Миками вполне можно было назвать успешным. А все почему? Сатору прекрасно был знаком со словом «долг». Оно сопровождало его практически с рождения — такого уж было его воспитания. Он должен был быть идеальным сыном, должен слушаться родителей, должен держать лицо, должен общаться с равными по положению людьми, должен делать все на благо семьи… должен, должен, должен… Казалось, одному все эти «должен» на своих плечах не унести. Но Сатору словно бы не ощущал этой тяжести, не жалуясь, принял свой долг, как что-то незыблемое, нерушимое и естественное, выводя все остальное за своеобразные границы, как «не столь важное». Сатору стал идеальным сыном, учеником, студентом, другом, работником, коллегой. У него все сложилось, получилось оправдать ожидания уже покойных родителей и окружающих.        Прошло много лет с его студенчества, но Сатору именно сегодня с удивлением для себя смог вспомнить одну из лекций: «Как оценивать вероятность событий при принятии финансовых решений?» — что ни говори, а мозг… весьма мудрёная конструкция, способная выкидывать совершенно рандомные знания в самый неподходящий момент. На этой ознакомительной лекции рассматривались основные вероятностные инструменты, необходимые финансовому аналитику для прогнозирования и решения многих реальных проблем, связанных с риском, — естественно, в рамках изучения количественных методов по программе CFA. Все инвестиционные решения принимаются в условиях риска. Инструменты, которые позволяют нам принимать решения последовательно и логично в этой ситуации, относятся к категории вероятностных.        И если бы речь шла об инвестициях, все было бы гораздо… проще? Забавно, но Сатору было легче прогнозировать финансовые показатели и цены облигаций, чтобы они справедливо компенсировали риск дефолта, чем предсказать обычное событие в жизни, не запутавшись в ее хитросплетениях. Вроде думал, что справляется, однако от постыдных неудач стопроцентной страховки не существовало, к сожалению. «Бухгалтерская теория вероятностей» и «жизненная теория вероятностей» — как два разных мира.        Сегодня изначально планировался самый обычный день. Конечно, всегда есть шанс, что что-то пойдет не так, но это вписывалось в «статистику». Самый обычный день. Скорее, даже затишье. Вот только не стоило забывать: затишье — это всегда лишь обманчивая передышка перед бурей. Скажи Сатору, который не так давно шёл на встречу с другом, наслаждаясь теплом солнечных лучей, как именно сложится его жизнь дальше, он бы одарил этого глупого человека нечитаемым взглядом, а после для верности ещё бы пальцем у виска покрутил, может быть, даже разразился бы целой лекцией на тему невозможности подобного. Неожиданности, выбивающие почву из-под ног, не случаются просто так… не по воле слепого случая и уж точно не по ошибке. Никаких сбоев в матрице. В каждом нашем поступке, от обыденного до возвышенного — когда переходим улицу, работаем, занимаемся сексом… любое мимолетное решение способно круто изменить курс, запустить такую цепную реакцию, что потом и не разгребешь.        Сатору никогда не был заядлым киноманом. Но фразу из фильма «Эффект бабочки» знал: «Говорят, что даже такая мелочь, как взмах крыла бабочки, может, в конце концов, стать причиной тайфуна на другом конце света.» — она идеально подходила к случаю.        Так вот…        Что там было? Точно. Совершенно обычный день, ничего из ряда вон выходящего и все в таком духе. Но… Тут как раз подойдёт ещё одно весьма жизненное высказывание, которое бьет не в бровь, а в глаз. Какое? «То, чего меньше всего ждёшь, имеет все шансы произойти в самый неожиданный и неподходящий момент» — иначе говоря, судьба любит… сюрпризы.        Как же так вышло?..        Неожиданно ли? Ну, не совсем чтоб из ряда вон. Теория вероятности, она такая штука — в принципе, возможно всё, кроме абсолютно невозможного, да и то «абсолютно невозможное» под вопросом, простая условность. Так что случившееся как гром среди ясного неба не грянуло. Скорее, из сотни вариантов развития событий это вполне себе укладывалось в «полтинник» лидеров — ну, в «топ-50» самых прослушиваемых треков. Что тут скажешь? Матрица вероятностей, штука посложнее, чем кажется. У каждого чиха, у каждой мелочи есть свой персональный рейтинг вероятностей. И этот «топ» люди, как правило, лепят сами — из личного восприятия, взглядов на жизнь, привычек всяких и личных тараканов в голове. Так что, если честно, топ этот жутко субъективен и полагаться на него – себе дороже. Но что есть, то есть…        Сатору на тротуаре под тёплыми солнечными лучами во все разрастающейся луже крови.        Физическая боль… она есть. Ее не проигнорировать, не уменьшить.        Сатору мелко подрагивал. Место под ребром буквально горело, разъедающим плоть, огнём. Он будто стоял в коконе из плотоядных шипов, что вгрызались в него, пытаясь отхватить от него кусок побольше, и яд их отравленных, кривых и изъеденных гнилью зубов просачивался все глубже, достигая сердца.        Удушающая слабость плотно окутывала плоть. Зловоние бессилия для него всегда было чем-то недопустимым. Оно затягивало, уничтожало… прямо как сейчас, когда сознание было не в силах оставаться ясным.              — Нет, это… Это невозможно… невозможно… я же не… не мог… нет…        Время словно бы издевательски замедлилось, вгрызаясь зубьями в разум, что даже в сейчас с лихорадочным отчаянием пытался найти выход, но его не было. Мгновения замкнулись в петле бесконечности, было четкое ощущение того, что каждая секунда раздувалась, растягивалась до невообразимых размеров.              — Ещё… ещё слишком… рано… я так… так много… не… не успел… — звучит тихо, хрипло, надтреснуто. — Я не могу… не могу… умереть… Не… не от но… ножа…              — Миками, держись!        На собственном языке будто бы с опозданием железистый привкус. Кровь. Она во рту, на губах. Сатору закашлялся, позволяя ей стечь по подбородку вниз.              — Тамура… — окровавленная рука, подрагивая тянется к друга. — Вытащи… вытащи из моего ком… компью… тера… жёсткий… диск… утопи его в ванне… из… избавься от… от него…              — Чего?.. Миками…              — По… пожалуйста…              — Я просто хотел наконец-то познакомить тебя с Саватари!.. — слёзы безостановочно текли по его лицу.              — Да ладно… Не переживай ты, — даже нашёл в себе силы слабо улыбнуться. — Пообещай, что… сделаешь… её счас… счастли… вой… И не… не забудь… про поручение…        Все обрывается резко. Сменяется чернотой, которая лишает дыхания, засасывает с чудовищной силой в леденящий душу и тело водоворот…