на веки вечные

небо быстро очистилось от наводнивших его туч, ясный звенящий месяц осветил тёмные улицы. влага повисла в воздухе, ночная прохлада остужала грязные лужи, сияющие блеклым отблеском звёздного неба, такого ясного, что трудно было взгляд оторвать. стоял запах озона, запах набухающих почек, свежей травы, тот самый запах, пробуждающий желание жить. свежесть. очищение. давимая высокими гадами вода, брызгала в разные стороны, под тяжёлой слепой поступью. на пути повстречался редкий в этой местности фонарь, жёлтый свет которого одиноко и часто мигал, осветив появившуюся под ним девушку. остановившись, она наконец оторвала взгляд из-под собственных ног. скатившаяся под глазами тушь уже успела подсохнуть, так же как и размазанная помада. дрожащие пальцы нашарили в кармане сперва белую пачку, а следом и зажигалку. судорожно прикурив, она глубоко вдохнула дым, спиной опираясь о столб фонаря. время без десяти двенадцать. так тихо, словно всё живое вымерло. проклятый мир катится к чертям. рукав косухи прошёлся по лицу, желая утереть дождевую влагу и косметику. сплюнув, она уставилась вверх, игнорируя слепящее мельтешение одинокого фонаря. над ней висели ещё не распустившиеся грозди сирени, воспалённый уставший мозг подкинул ощущение запаха, который хотелось вдыхать бесконечно глубоко, словно спасённый утопающий, полной грудью, до скрипа костей. его запаха. он пах до боли прекрасно. пах улицами, весной, до горечи крепкими сигаретами, пах так же приятно, как старая книга, как новая кожанка, как разогретые солнцем сосновые доски бабушкиной летней веранды, на которой она проводила в детстве бесчисленные часы, как оазис прекрасного островка посреди пустыни, как солнце, как дом, как воздух. до слёз захотелось вновь прижаться, вдохнуть задержать дыхание, и задохнуться, похищая тепло его губ, возвращая своё. сигарета дотлела, осыпая пепел на пальцы. ещё пять минут, будто растянувшихся патокой в непроглядную темь бесконечности. со стороны пруда внезапно раздались трели, соловей решил допеть свою ночную песнь. девушка невольно прислушалась, прикрывая глаза. новые ожоги, появившиеся на пальцах, слегка пекли, и она наконец выбросила окурок, сползая вдоль столба, усаживаясь на корточки. уперев руки в колени, а сверху упокоив голову, она повернулась в сторону звуков, не в силах разомкнуть глаз, снова увидеть одинокую и одновременно прекрасную пустоту. лёгкий, но такой ледяной порыв ветра, коснулся щеки, заставляя распахнуть глаза. под светом фонаря находилось двое. она не услышала бесплотные призрачные шаги. — ты... — подняв взгляд на мужчину напротив, несмело приподняла уголки губ, неверя глазам. он всё-таки пришёл за ней? — зачем ты продолжаешь изводить себя? — я не... — строгий взгляд не позволил произнести ни слова в оправдание. шумно вздохнув, тот приблизился, опершись спиной о забор за фонарём. закурил, выпуская густые клубки дыма, и задумчиво посмотрел перед собой. — именно, что изводишь, столько времени прошло, столько воды утекло, а ты всё живёшь призраками прошлого, — до недавнего времени усталое потерянное лицо девушки, приобрело умиротворённый вид, как только он появился. она смотрела и хотелось глупо улыбаться, прижаться к его ногам, и сидеть не выпуская. — посмотри на себя, ты словно тень себя самой, серая, бледная, несчастная, понимаешь, да? зачем? — люблю, не могу без тебя, — она стыдливо пожала плечами, опуская глаза, словно провинившийся ребёнок. неразборчиво прорычав что-то резкое, он выбросил сигарету в лужу и дёрнулся в её сторону, сев перед ней. пальцы ухватили лицо. такие неописуемо ужасно холодные. такие ледяные пальцы. — ты грёбаная эгоистка, — сиплое дыхание, запустило табун мурашек по загривку. — мне больно видеть то, что ты делаешь с собой. я чувствую свою вину, ты понимаешь? — а когда мне приходилось видеть то, что ты делал с собой? — глаза заслезились, а воздух внезапно стал тугим и упругим. — я не чувствую вину? это другое, да? — хрипло прошептала она, глядя прямо в тёмные, практически чёрные глаза. — я не хотел, чтобы всё было вот так, я не хотел, чтобы ты знала, чтобы винила себя, я не думал, что будет так. — потому что ты тоже чёртов эгоист, не кори меня за мою боль, — слёзы слетая с дрожащих ресниц, потоком потекли по бледному лицу. — родная, — их лбы соприкоснулись, в глухой тишине невыразимой словами общей боли, только глупая птица продолжала распевать свои песни, теперь больше похожие на панихиду по ним обоим. его холод. к нему невозможно привыкнуть, но всё же в его руках она чувствовала себя по-прежнему спокойно, даже счастливо. если бы не холод. она прижалась ближе, носом утыкаясь в грудь — её лёд скрывала одежда — обхватила руками, изо всех сил пытаясь отдать хотя бы часть своего тепла. она бы отдала ему его всё. без остатка. пускай она будет такой холодной, но, пожалуйста, только не он. пожалуйста. — я хочу быть с тобой. позволь мне, — он вздрогнул под её руками, чуть отшатываясь. — нет-нет-нет, — приподняв её лицо, он посмотрел прямо в глаза, — нет, крошка, не говори так! ты должна жить, ё-моё! за нас двоих жить, понимаешь? — я не могу, — хрипло проскулив, девушка замотала головой. — я не хочу. какой в этом смысл, если тебя нет? если ты не рядом, если я не чувствую тебя? — любимая, я рядом, я всегда рядом, — пальцы прорядили грязные волосы, притягивая к себе. — я больше всего хочу, чтобы ты была счастлива. ты справишься с этим, ты должна справиться. я буду рядом. всегда. — счастье умерло вместе с тобой. и я. я словно тело, из которого высосали душу, оставив крупицы, только чтобы поддерживать жизнь. — родная, всё впереди, — оба опустились на колени, не обращая внимания на тут же вымокшие штаны. устроив её голову у себя на груди, мужчина начал немного раскачиваться, поглаживая. — ты будешь жить, и будешь радоваться жизни ради меня, поняла? а когда придёт время, мы будем вместе. навсегда. пообещай мне, пожалуйста. — я не знаю, это же так долго... — пожалуйста. — хорошо... я... я обещаю, я сделаю всё, что смогу, — девушка всхлипнула, запустив руки под плащ, пальцами вцепившись в серый свитер. — я тебя люблю, я тебя так сильно люблю... — я тебя тоже, детка, — крепко обнимая хрупкие плечи, он улыбался. если обещает, значит сделает, она всегда держит слово. а он будет рядом. — пожалуйста, прости меня, прости, что я не смогла всё предотвратить, не смогла исправить, — слёзы не прекращались, но вместе с ними будто становилось легче. — ё-моё, ты чего? ты не виновата, это ты меня прости. прости за ложь, что завязал, прости за то, что вёл себя иногда, как настоящий мудак. что боялся доверить тебе свою боль, что эгоистично забывался в наркоте, — она снова громко всхлипнула, прижимаясь крепче, дыша им, не в силах надышаться. — я бы никогда не оставил тебя. и впредь не оставлю. она дёрнулась вверх, едва не ударив его головой, и посмотрела прямо в глаза: — обещаешь? — обещаю, я обещаю, детка, — и их губы столкнулись. долгожданные. его холод забылся, исчез, через поцелуй она возращала тепло, прижимаясь и прижимая ближе. — люблю... они вновь обнялись, крепко держа друг друга, не в силах выпустить. соловей задумчиво пел о воспоминании любви, о печальном счастье, упущенном шансе. он пел, а они слушали, молчаливо соглашаясь. где-то на пруду заливались лягушки, спокойные в своём нестройном громком хоре, шумел ветер, шелестя листвой высоких деревьев, за собой унося их боль, а вдалеке слышался весёлый лай собак. месяц недавно скрывшийся за облаками, выплыл, озаряя своим серебряным светом их грусть, забирая её себе, и снова спрятался, одарив прощальным мерцанием. в этом была жизнь. счёт времени был утерян, оно то летело смертоносной стрелой, то медленно текло спокойной сельской речушкой, и оба хотели его остановить. не дать этому моменту закончиться. но вдалеке, еле видный, забрезжил рассвет. — мне пора, — мужчина оторвался от возлюбленной, оглядываясь вокруг. — что? нет! пожалуйста, нет! это из-за солнца? давай уйдём туда, где его нет? давай спрячемся? — девушка замотала головой, крепко хватая его руки. — мне правда пора, любимая, — он грустно улыбнулся, прижимая её к себе, даря прощальный поцелуй. — я всегда буду тебя любить, и всегда буду рядом. пожалуйста, детка, не забывай о своём обещании, — проведя рукой по чужим волосам, он коснулся губами лба, и... исчез. девушка вскочила, затравленно озираясь, а после упала на колени, содрагаясь плечами. слёз больше не было. — я тоже тебя люблю, — ветер ласково играл её кудрями. когда вся улица озарилась алым заревом, она наконец поднялась на ноги, и побрела прочь. внутри было пусто. но по-хорошему пусто. вечная спутница боль отступила, перед этим успев выжечь девушку дотла. или почти дотла. она вдруг улыбнулась. как же она устала... хочется спать и... есть? с того момента, как его не стало, она перестала чувствовать голод, ела чисто механически, чтобы поддерживать тело. она вдруг ощутила воцарившуюся наконец лёгкость, и улыбнулась вновь. да, она со всем справится. она содержит обещание.

***

она даже не успела заметить, насколько быстро питер заполнили машины. бесчисленное множество от отечественных жиг до иномарок, они кружили туда сюда, и имелись практически в каждой семье, у кого-то даже несколько. а ведь совок развалился каких-то десять лет назад. хмыкнув девушка подошла к остановке. с их встречи прошло полгода, и девушке хотелось верить, что она в самом деле была, а не являлась галюцинацией её обезумевшего от горя разума. она верила. ей всё ещё его безумно не хватало, всё ещё время от времени хотелось безудержно рыдать вечерами, но она держалась. она стала ощущать касания, нежные успокаивающие, каждый день на грани сна или когда ей было страшно, тревожно или одиноко. возможно, ей казалось, но она будто точно знала, что это он. она нашла, наконец, нормальную работу, как и мечтала, устроилась в тату-салон. пока только помощником, но с обучением, всего какой-то год, и она вполне сможет начать бить сама. он бы ей определённо гордился. девушка усмехнулась про себя, думая, как бы он упрашивал сделать ему очередную татуировку, с каким-то загадочным смыслом. сделал бы сам эскиз, кривоватый, но она бы аккуратно подправила, ничего не говоря, чтобы не задевать неумелого, но вспыльчивого художника. и сейчас она как раз опаздывала на работу, но автобуса почему-то всё не было. она закатила глаза, устремив взгляд в сторону наручных часов, и вдруг... визг колёс. удар.

***

девушка подскочила на месте, оглядывая себя. боли не было, хотя она отчётливо помнила тот звук, и удар, боль от которого она практически не ощутила, наверное, сразу отключилась. но почему она целая? не в больнице? а где она вообще? она наконец огляделась. заметив одиноко стоящую под деревом лавочку, она подошла ближе, осторожно проводя по ней рукой. снова оглядевшись вокруг, она вздрогнула. знакомое до боли место. только сейчас девушка почувствовала насколько сильно ей холодно. но почему-то это казалось нормальным. — что происходит? — почувствовав лёгкую панику, она опустилась на лавку, ухватив голову руками. — я... я... — детка? — до боли знакомый голос. обернувшись, она не поверила своим глазам. тут же вскочив, она побежала навстречу. — любимый... — обняла, судорожно вжимаясь крепче. — ты... ты жив? — на самом деле, боюсь, что это ты мертва, — он печально покачал головой, проводя рукой по её волосам. — неужели?.. — она немного растерялась. — а... как же так?.. — прости, я не успел ничего сделать, когда этот урод въехал в тебя. мысли путались. как это? она умерла вот так просто? всё же было нормально, она только смогла начать жить и тут такое? чёрт. он понимающе стоял рядом, с печальной нежностью глядя на девушку, сам через это проходил. лишь надеялся, что она не будет слишком резко реагировать. — всё в порядке. что ты мог сделать? — спустя пару долгих минут она вздохнула, посмотрев на мужчину. печаль забылась. — это... это значит, что мы будем навсегда вместе? ты никуда не исчезнешь? — ни за что, малышка. — обещаешь? — на веки вечные, ё-моё, — он усмехнулся, притягивая её к себе.