О том, что снится

– За окном уже ночь. Почему ты не спишь? Голос, прошелестевший в темноте, звучал совсем незнакомо. Это точно не смотритель в черном. И не Маргарита – наверное, она разговаривала гораздо нежнее. Но даже не это удивляло, а то, что в комнате совершенно точно никого больше не было. – Дитя, не трать свое время на поиски. Я и так рядом. Из-за того, что голос был не громче шепота, не удалось даже понять, кто говорил – женщина или мужчина. С другой стороны, то, что кто-то вообще заговорил, уже подозрительно. С чего бы вообще? Разговаривают обычно с Элизабет. – К чему сейчас вспоминать ее. Возможно, я хочу больше узнать именно тебя. Зачем? – Ты много сомневаешься. В этом мы схожи. Почему-то от этого шепота стало уютно. Как на морском пляже в солнечный день. Не сказать, чтобы доводилось видеть море вживую, но казалось, что ощущения от него должны быть именно такие. Неведомо откуда взявшийся ветерок задул и без того неяркий огонек свечи. За окном показался тонкий месяц, осветивший тусклым холодным светом комнату. В один миг в серебристых лучах привиделась изящная, тонкая фигура. Однако, кроме силуэта, ничего разглядеть не удалось. – Представь, что я твой сон, дитя. Тебе ведь снятся сны? Наверное, да. Во снах обычно хорошо. Там есть с кем поиграть, там есть те, кто любят. Там есть Маргарита, прекрасная, как фея. И она улыбается в ответ. – Мы можем создать все, что угодно. Того, кого угодно. Тебе стоит только захотеть. Этот вкрадчивый шепот совсем не страшен. Он звучит так мерно, как будто напевает колыбельную. Держать глаза открытыми становится все тяжелее. Мысли заканчиваются, не успев начаться. Навалившаяся дремота ощущается мягким-мягким покрывалом. Ах… кажется, что и вправду что-то мягкое накрывает тело. Подхватывает и кружит, как перо на ветру. – Тебе ведь совершенно не нравится то, что ты видишь в свете дня. Так зачем держаться за вещи, навевающие лишь тоску. Сладкий голос озвучивает мысли, которые стоило бы гнать прочь. Обещает сказку, но не наяву, а во сне. – Сон, как ни крути, наступает после любого пробуждения. Спи, чудесное дитя. Никто не посмеет тебя более потревожить. Я об этом позабочусь, можешь верить мне. Последнее, что промелькнуло перед уже закрывающимися глазами – растянутые в широкой улыбке тонкие фиолетовые губы.