Убежать от реальности

      В Нью-Йорке на высоком с панорамными окнами здании, с которых можно было наблюдать оживленный город, сидел на крыше мужчина. Его одежда совершенно не подходила под весеннюю погоду, которая только-только показывала свои лучики солнца вместо хмурых, темных облаков. Начинал потихоньку таять снег на улице, из-за чего на дорогах была слякоть. Ещё не распустились почки деревьев, не вылезли белые подснежники — люди ещё не сменили свой гардероб на более легкие удобные вещи, продолжая ходить в пуховиках, теплых шапках и шарфах, хоть мартовская погода и была обманчива, заставляя кого-то подумать о тепле, выбрать не ту одежду и замерзнуть — мужчину не волновала погода, холод и даже то, что начал моросить дождик. Его мысли были такими же мрачными, холодными, совсем не счастливые, как и окружающая его обстановка.       Со стороны могло показаться, что Ичиро Морияма — брюнет, в одиночестве сидевший на холодном бетоне, хочет покончить со своей жизнью, но это было не так. Конечно, сейчас мужчина был в плохом настроении. Его чуть замершие руки, застегнули верхние пуговицы рубашки, а мысли вновь и вновь переносили его в ту ситуацию, за которую сейчас было, не то, чтобы стыдно, а очень дискомфортно в своем же теле. В жизни Ичиро было много хорошего, например, власть, которая полностью отошла к нему после смерти отца, Кенго Мориямы, только времени на личные прихоти у него не было, и он постепенно начинал все больше уставать, срываться на близких людей… Таким человеком он считал только Натаниэля Веснински — правая рука лорда Мориямы.       Ичиро никогда бы не подумал, что кто-то мог бы стать для него всем миром, ради этого человека и в огонь, и в воду, но может им не судьба быть вместе: они очень разные. Может, это и стало основным источником первой их ссоры. Веснински и Морияма могли спорить, злиться друг на друга, но в этот раз всё было по-другому, возможно ему не совсем понятны такие вещи: ссора и скандал. Скорее всего, это больше походило на тявканье босса, а его подопечный слушал, как его отчитывали. Ичиро хотел оправдать своё поведение тем, что устал морально и физически, от него зависело очень многое, как жизни людей, так и будущее клана. Он мог подолгу ворочаться в кровати без силы, которая заставила бы его заснуть. И без того малое на это время, думая о своих планах на следующий день, о не решенных делах и иногда решение приходило, ему приходилось аккуратно, чтобы не разбудить рядом лежащего Натаниэля, проходить в свой кабинет, дабы записывать все возникшее в мыслях.       Ичиро понимал, что уже не первый раз отказывается провести время с Натаниэлем, конечно, тот всегда молча уходил и натягивал улыбку со словами: «Все нормально, я понимаю. Да и у меня самого много дел», но ничего не мог с этим поделать. То ему нужно срочно лететь в другой штат, то какое-то важное мероприятие, то кто-то умрет — нужно искать замену, то ещё что-то. И ему очень хотелось провести время со своим парнем, но каждый раз его что-то останавливало.        — Не хочешь сегодня сходить прогуляться? Ты уже в своём кабинете сидишь, не выходя три дня, я беспокоюсь за тебя, — с надеждой спросил сегодня Натаниэль и, когда он облокотился на стол лорда, его рыжие локоны поползли по его лицу, но Морияма даже не успел взглянуть на него — зазвонил телефон. Это не было чем-то удивительным, поэтому Веснински молча смотрел на то, как Ичиро берет мобильный, а затем, не уделив внимания Натаниэлю, отвечает на звонок:       — «Да?»       — «Извините за беспокойство, лорд, я должен был забрать вашу посылку, но Ваш человек так и не скинул мне, куда нужно поехать. Я только знаю, что это в Нью-Йорке, но я сейчас выполняю другое Ваше задание в Монреале и боюсь не успеть. Могли бы Вы…», — разговаривал со своим боссом Маккол Янг, который обычно выполнял важные поручения и был в этом очень хорош. Он бы договорил, если бы его не перебили.       — «Кто должен был скинуть тебе адрес?» — уже раздраженно бросил Морияма и кинул взгляд на парня, который уже не стоял над душой, а сел на кожаный диван около панорамных окон. Оттуда был хороший вид на стол и сидячего за ним Ичиро, Натаниэль невольно засмотрелся, как бы то ни было, виделись они обычно поздно вечером, когда Веснински, после выполнения своих заданий, возвращался в резиденцию, где они сейчас и были. Дела, дела, вечные дела, которые отнимали все их свободное время. Часто было так, что Натаниэль приходил поздно ночью и отчитывался в кабинете лорда, после уходил в ванную, а потом засыпал, не дожидаясь Ичиро. Эта обыденность портила всё то, что они строили долгое время: доверие, понимание.       — «Ваша правая рука», — неуверенно сказал Янг и уже представлял, что будет, с тем, кто не выполнил поручение босса. Также он боялся и за себя, вдруг сейчас он что-то напутал.       Было ощущение, что у лорда что-то разбилось, будто та самая красивая драгоценная ваза, которую ты оберегал, но в конце концов она падает и в дребезги рушиться на многие осколки разных размеров.       — «Выполняй задание, я разберусь с той посылкой», — строго сказал Ичиро и выключился слишком быстро, чтобы услышать выдох собеседника. Перед тем, как спросить Натаниэля, он несколько раз вздохнул и откинулся на спинку мягкого кресла. — Натаниэль, почему ты не отправил адрес Макколу? Я думал, что ты делаешь всё вовремя, и я не должен следить за твоими обязанностями. — Он назвал его полным именем, что означало, что Морияма не в добром расположении духа.       — Так я должен отправить тогда, когда посылка придёт. Я всё помню, — спокойно ответил Веснински, еще больше расслабился на диване и закинул ноги на подлокотник.       — А когда она придёт? — спросил Ичиро и выглядел так, что любой неправильный ответ станет последним в жизни парня.       — В четверг, ты ж сам мне об этом сказал, — Натаниэль вздохнул, показывая, что этот разговор скучен, — Почему ты ничего не спросил про моё сегодняшнее задание? Я ж устранил тех, кто мешал тебе.       — Ты что смеёшься надо мной? — вспыхнул брюнет, — я, правда, не понимаю тебя. Сегодня четверг, Натаниэль, а значит, мой товар должен кто-то получить! Теперь это твоя задача: твой косяк. Как можно так легкомысленно относиться к работе?       — Разве сегодня…а-а-а, так вот почему сегодня на завтрак подавали что-то итальянское. Прости, Ичиро, что перепутал дни, я заберу посылку и тогда мы сможем провести время вдвоем? Когда ты не думаешь о работе, — то, что Натаниэль быстро извинился и согласился к своему заданию, итог многочисленных разговоров и работой над собой, ведь спорить было в крови у парня.       — Ты же прекрасно знаешь, что я занят, и мне ещё нужно ехать на встречу с партнёрами, — пытался успокоиться Морияма, но своё самообладание он потерял и теперь не знал, как прийти к тому уравновешенному состоянию, которое было с ним всё время.       — Хорошо, давай завтра. Ичиро, ты перестал обращать на меня внимание, я чувствую, как ты отдаляешься от меня, может тебя что-то волнует? Поговори со мной, давай обсудим…       — Нат, — строго отрезал лорд и вернулся к своим делам, будто никого и не было в этом кабинете, не было разговора, который больше напоминал на точку в конце отношений. Веснински не натянул свою улыбку, которую видел только Ичиро и не сказал своё излюбленное: «Все нормально, я понимаю. Да и у меня самого много дел». В этот раз он молча ушел. — Черт, — Морияма уставился в потолок, будто видя там всю ситуацию, что сейчас произошла. Только спустя время его работы, когда он понял, что не может сосредоточиться.       Вся его жизнь состояла из проблем на работе, из-за чего было ощущение, что Ичиро сходит с ума, медленно, так что сначала от него отвернутся близкие, но только потом до Мориямы дойдет, что что-то не так. В его кабинете резко стало пусто, и непривычное чувство вины нахлынуло большой волной. Такое состояние у него впервые и даже то, что он миллион раз прокрутил в своей голове события, никак не помогли. Ичиро понял, что Натаниэль не улыбнулся и не чмокнул в щеку на прощание, как тот делал, когда уходил. Почему-то именно сегодня всё пошло наперекосяк. В своей голове Ичиро много раз проговорил, что ни в коем случае, чтобы не случилось — не быть, как его отец. Получалось ли у него?       Тщетные попытки взяться за работу привели к ещё большему раздражению, этому же поспособствовало то, что в его кабинет зашло много людей за короткое время и все что-то да хотели, говорили медленно, кто-то заикаясь. Лорд держался лучше, чем с Натаниэлем, но его раздражение росло во что-то большее, чего он понять не мог и остановиться тоже. Как снежный ком, катившийся с горы и с каждым вращением становясь больше и больше. Ичиро после того, как все ушли, направился к одному человеку, чтобы кинуть привычное: «Никого не впускай в кабинет». К нему пришла идея: выйти на крышу здания, про это место, по его мнению, никто не знал, даже Натаниэль… да, опять этот парень, что всегда жил в его мыслях, обычно принося позитивные мысли или: «А где Нат?», и Ичиро вспоминал, где же может быть парень и точно ли сейчас с ним все хорошо.       Даже, если бы сейчас он мог изменить сегодняшний день, то обязательно бы воспользовался такой возможностью, но увы никакой Джин не придёт и даже хотя бы не уберет этот проклятый дождь, который только увеличивался. Но Ичиро стоял на своём и не собирался возвращаться, словно здесь не было проблем и не было мыслей, как исправить, что уже сделал. Его пыл утих и теперь он чувствовал неприятную пустоту и даже тревогу: какой бы Ичиро не был проницательным, предсказать дальнейшие действия Веснински было чем-то невозможным.

***

      Натаниэль вышел из кабинета со спокойным видом, что было совсем на него не похоже. Либо улыбка, либо строгость и вальяжность, либо злость, только самые близкие люди могли догадаться, что эта эмоция — грусть, а не спокойствие. Обычно Веснински уезжал на машине, но сегодня его взгляд зацепился за мотоцикл. Может, хотя бы он спасет его от навязчивых мыслей. Пальцы нащупали в карманах связку ключей, чем и завёл мотоцикл, немного попробовав на звук, дабы убедиться в целости транспорта, он поехал. Без привычной музыки в салоне машины, без привычных педалей и других не менее значимых факторов. Его не огорчала и не радовала поездка, но как бы ни хотелось, но все его мысли были об Ичиро и то, что, скорее всего, лорд попросту его разлюбил. Ведь у людей такое бывает, да?       На душе скреблись кошки, больше и больше раздирая её, каждая мысль сюрикеном разрезала и не без того израненную жизнью самую сокровенную часть человека. Ичиро и Натаниэль не открывали свои души, кому попадется, не зная, что сами причиняют боль друг другу. Два самых близких человека молча занимаются своими делами, думая о том, когда же у них случится момент, проведенный вместе наедине. Дождь усиливался с каждой секундой, размывая все перед глазами сильнее, а дорога становилась одним сплошным серым пятном, как то, что сочилось сквозь Натаниэля своими огромными удушающими до смерти липкими щупальцами. Ничего не приносило удовлетворения, ему было предельно сложно сконцентрироваться на дороге, потому что глаза постоянно недовольно закрывались из-за льющегося дождя, что бил по барабанным перепонкам не хуже любой громкой тяжелой музыки в баре. Это было невыносимо чувствовать: ты теряешь контроль над собой, над своим телом. Он даже не мог понять, а двигается ли он? Или он замер в своем разуме настолько сильно, что уже не различает, ни реальность, ни свои же мысли. А о чем ты думаешь, Натаниэль Веснински?       Даже, если не хочется, даже, если Натаниэль его очень любил, сейчас он думал только о том, как отпустить Морияму, возможно тот уже нашел ему замену и ждал повода, чтобы поговорить с Веснински. Приехав на нужный адрес, Натаниэль с удивлением заметил дождь: мелкий и неприятный, как и его сомнения. Посылку ему отдал какой-то бородатый мужчина лет сорока. Что в ней, рыжий понятия не имел, да и ему не особо было интересно. Просто коробка средних размеров. Обратно он ехал очень долго, из-за ливня, дорога была скользкая, а в его планах не было умирать так. Может, чуть позже и от рук Ичиро? — ладно, бред какой-то, подумал парень. Его одежда вся промокла, хорошо, что посылку Натаниэль убрал в багаж мотоцикла, иначе она бы была в состоянии, которое лучше не показывать лорду.       Ему было несвойственно грустить, чаще всего он пребывал в состоянии «я крутой и мне пофиг, что ты обо мне думаешь», но сегодня было всё по другому… Ещё недели две назад Натаниэль заметил странность в поведении Ичиро, он как будто избегал его и не нужно быть либо дураком, либо слепым, чтобы не заметить, как Морияма оберегал свой телефон и выдвижные ящики, не давая подойти, притронуться к ним. Нет, Веснински и не собирался лазить в телефоне или в личных вещах Ичиро, просто, как только его шаг делался в сторону этих вещей, то брюнет напрягался и уводил его оттуда.       У него были частые мысли, что они с Ичиро слишком разные, тот — строгость, холод, властный, а Натаниэль — спичка, что легко загорается, огонь и буря эмоций. Им не мешало это все два года, что они стали встречаться. И Веснински никогда не загадывал что-то на будущее, будь это хотя бы та самая годовщина их отношений. Он жил настоящим и им и был, а Ичиро жил работой, которая делала его похожим на Кенго, и Натаниэль пытался помочь, в его планах давным-давно было поговорить и решить какие-то проблемы. Возможно, проблема в нем, а может и в работе. Ответ на этот вопрос может дать только Морияма, а догадки вряд ли приведут его к правде.       Дрожь пробирала по всему телу, и парень не мог с ней справиться достаточно, чтобы его тело было полностью расслабленно и ловило удовольствие от некой эйфории, которая словно открывала в его душе новое дыхание; легкие снова смогли вдохнуть влажный воздух моросящего дождя. Снова окунуться в атмосферу того непередаваемого дурманного чувства, но оно спряталось где-то в глубине его собственного разума, где беспощадные демоны пленили его в мрачную клетку, и истязали медленными верными движениями когтей. Этим когтям мешало все, что окружало его, и лишь небольшие капли дождя, что превращались в настоящий ливень, могли заземлять его.       Руки сжаты на рукоятях с такой силой, что запястья начинали выть от бессилия. Погода не делала ничего хорошего, кроме как приводила в охлаждающую тряску. Но и это не могло помочь ему избавиться от внутреннего истязания. Дождь настолько сильно лил, что дорога размывалась впереди и превращалась в белесое пятно ничего неизвестного. Прядки волос настолько сильно начинали намокать, что рыжие кудри мешали его взгляду на дорогу.       Натаниэль слышал гул мотора, что был до дури ровным и грозным. Мотоцикл ехал будто бы по морю, разбрызгивая всю влажность под колесами благодаря слишком резвой скорости. А Натаниэлю все мало. Дождя, что грозил утопить в своем неведении, ему было мало. Рокота мотоцикла и гремящего грома для него было мало. Он не мог поймать то окрыляющее и расслабляющее чувство, потому что ему было мало. Мало. Мало. Мало. Чем сильнее он разгонялся, тем сильнее его глушило со всех сторон что-то фантомное. Он хотел снова и снова сделать это, но провал преследовал его, и даже страх не хотел врезаться в него, он не чувствовал того, что хотелось бы ему чувствовать.       Размышляя, Натаниэль не заметил, как почти приехал к дому, ему совершенно не хотелось видеться сейчас с Ичиро, но, если он задержится, то обязательно выслушает ещё килограмм недовольств. Волосы прилипли к лицу так же, как и одежда, состоящая из черной водолазки и джинсов того же цвета. Погода вокруг хорошо описывала его эмоции, но ему не хотелось плакать, скорее грусть накатывала волной, в то время как он — неумелый сёрфингист. Только не тони, Натаниэль, еще рано, прозвучало где-то в его сознании.       Медленно и даже лениво — все равно промок уже, Веснински побрёл к входу в многоэтажное здание, спустя несколько шагов до парня дошло — посылка, он не взял посылку. Пришлось вернуться, и более торопливыми шагами пошел с ней. Толком ничего не видя перед собой, не говоря уже о том, чтобы обратить внимания на охрану, которая не узнала его. Да, сейчас он был не в лучшем состоянии, да ещё и с коробкой в руках. Когда его все-таки узнали он даже не разозлился на заминку — повод оттянуть время для встречи с Ичиро, желание не видеть того как-то незаметно затмило его разум, что он этого и не осознал. В конце концов, как бы не хотелось, придется.       Прозрачные двери лифта, которые хранили в себе очень много секретов, начиная от разговоров заканчивая поцелуями Ичиро и Натаниэля. Рыжий дернул мокрой головой, от чего брызнули капли, чтобы отогнать от себя навязчивые мысли. Да, они были хорошими, но от чего снова становилось тревожно. Возможно, с сегодняшнего дня его жизнь потеряет все краски и смысл. Приехав, на нужный этаж, к тому времени Натаниэль был настроен на тяжелый, но важный разговор с лордом, он выдохнул и вступил на красный ковер, расстеленный по всему коридору. У него и в мыслях не было пойти привести себя в порядок или хотя бы переодеться, чтобы не чувствовать себя таким жалким. Вот он уже стоит перед дверьми кабинета…снова эти воспоминания. Охрана молча, даже не смотря на него, стоит столбом, иногда складывается ощущение, что они не дышат.       Не стуча в черные двери, Натаниэль входит — сразу в нос бьют приятные запахи одеколона Ичиро и кожи, из которой было обшито диван и кресла. Его кроссовки становятся на жесткий черный ковер, который вел к столу. По привычке он посмотрел на панорамные окна, Веснински любил любоваться: на густой и не очень туман; закат, заканчивающий день; рассвет, пробуждающий сознание; яркие грозы, которые не любил Морияма. Сейчас же он стоял в кабинете один, за черным столом никто не сидел, возможно? Надо было выдохнуть, но в голове Натаниэля стала развиваться цепочка: если охрана не сказала, что лорда нет на месте, значит, они не были в курсе о его отсутствии в кабинете, а значит он не на встрече и возможно не занят. Веснински вышел и направился туда, куда ему подсказывало сердце.

***

      Кроткая улыбка пробежала по лицу лорда, ведь тот вспомнил моменты, связанные с рыжим: их первое свидание, где Ичиро впервые признал достоинство Натаниэля; их первая поездка в Италию, хоть туда они направлялись по делам клана, Морияма и Веснински успели вместе погулять по городу и поесть национальные блюда; когда брюнет повел Натаниэля на колесо обозрения и впервые увидел в глазах второго озорное предвкушения еще большей высоты:       — Ичиро, — произнес до боли знакомый голос, сначала звук произнесся где-то на корочке подсознания, будто сам дождь шептал имя возлюбленного. А стучал он сильно, отбивая свой собственный ритм. Морияма поздно осознал, что сзади него стоит парень и это не его фантазия или глюк, даже немного растеряно он повернулся и столкнулся с ледяными глазами, будто сейчас они отражали всю суть и настроения, Ичиро мог поклясться, что видел разные оттенки глаз, и это брюнет видел впервые. В его глаза сразу бросился внешний вид рыжего: мокрое всё до нитки, прилипшие волосы ко лбу благодаря тому, что дождь наконец-то стал утихать. Ичиро увидел четкое очертание мужской фигуры и знакомую одежду. — Посылка, — рыжий повертел в руках коробку, по всей видимости, чтобы отдать её владельцу, но не сдвинулся с места, поэтому Морияма встал со своего места.       — Спасибо, — проговорил Ичиро так, будто съел что-то не вкусное, решив потянуться за посылкой в руках Натаниэля, он был удивлен тем, что тот спрятал ее за спину. «Что за новые выходки, как у детей?» — подумал Морияма, но сам сомневался, что их, возможно, пустяковая ссора так и закончилась.       — У меня условие, — грозным тоном сказал Веснински, вот такой тон у него обычно на заданиях, когда все держится на его крепких плечах, — Ты поговоришь со мной, выслушаешь меня и сам скажешь свое мнение без какого-либо вранья, тогда я отдам коробку. — Кажется, Ичиро не смог скрыть своего удивления, потому что взгляд Натаниэля на долю секунду сменился, но вновь вернулся к жестокому. А дождь уже практически закончился, чему оба были рады.       — Хорошо, я согласен. Только у меня один вопрос: как ты узнал, что я здесь? — сказал Морияма и сел на свое прошлое место. Его правда интересовал этот вопрос, потому что думал, что никто не знает про это место, никто не найдет его и можно побыть одному.       — Я знаю тебя столько лет, и ты правда думаешь, что я не узнал бы куда ты уходишь по ночам и в другие времена суток? — грустно улыбнулся Натаниэль, будто разочаровываясь тем, что его недооценили, — Ичиро, я знаю больше, чем ты думаешь, — его улыбка стала самодовольной, а молодой лорд невольно засмотрелся.       — Я всегда тебя недооценивал, но это только подгоняло мой интерес к тебе. Ты всегда был тем, кого можно вечно изучать, в итоге удивляясь тому, что ничего и не узнал, — странное признание вырвалось из брюнета, как птичка из гнезда. — Ты хотел поговорить.       — Я, пожалуй, начну, только не перебивай, — Веснински тоже присел на мокрый бетон. — Возможно, я поступаю наивно, но я хочу честно сказать, что для меня важно внимание, и пока я ехал, понял, на сколько ты мне важен, я понимаю, что ты занят и тому подобное, может ты хочешь расстаться, я пойму… хотя нет, я вряд ли пойму. Я много думал, есть ли у наших отношениях будущее, но я хочу, я не представляю жизни без тебя, Ичиро. Да, мы разные, да мы очень занятые и, если у тебя появился кто-то другой, скажи мне, и я не буду мешать твоему счастью. Я также понимаю, что не могу требовать от тебя внимания, ты ведь лорд, в общем, ты меня услышал.       Минутная пауза была настолько напряженная, что её можно было разрезать ножом. Слово осталось за Ичиро, но тот молча обдумывал слова рыжего, и это было невыносимо. Такой обстановки у них еще не было. Натаниэль сжал руки в кулак, отворачиваясь на город перед ними. Людей не было видно, потому что они были слишком далеко от края, за то были слышны звуки проезжающих и сигналящих машин. В других высокий зданиях горел свет и, если присмотреться, можно было увидеть офисы других предприятий, совсем отвлечься не получилось, Ичиро заговорил:       — Натаниэль, если тебя это успокоит, то у меня никого не появилось, ты всегда был единственным и, надеюсь, им и останешься самым близким человеком в моей жизни. С тобой я могу не быть тем, кем не являюсь, ты будто лучик солнца в моей темной, усеянной тучами, рутине и я сам не представляю своей жизни без тебя. Я понял, что мне стоит больше уделять время тебе и важно слышать, слушать партнера. Я так погрузился в работу, что даже не заметил, какой раздражительный стал. С твоего позволения я, — в руках Ичиро появилась черная коробочка, а одно его колено столкнулось с твердой крышей, — Натаниэль Веснински, я предлагаю Вам стать моим мужем, находя компромиссы и я обещаю, что свожу тебя на курорт, и мы будем там только вдвоем, я обещаю быть лучшим мужем и любить тебя. Прости меня.       Время замедлилось для них обоих, а сердца влюбленных стучали быстрее бегунов на марафоне. От дождя остались только лужи и темные облака, из которых вылезало солнышко, а рядом появлялась радуга, яркая и насыщенная, как будущее Натаниэля и Ичиро. Солнце будет освещать им дорогу, а тучи больше не заглянут в их жизнь. Они сами будут защищать свое счастье и друг друга. Даже Ичиро удивился своим эмоциям, он впервые так волновался. «Что я буду делать, если его ответ будет отрицательным?» — мучали мысли Морияму, он даже задумался, а волновался и его отец, делая предложение маме? А что чувствовала тогда его мать? Уже никто не ответит на его вопросы, но все-таки на один он получил ответ:       — Да, да, я согласен, — быстро пролепетал Веснински и почувствовал на своем пальце кольце, а после и губы своего жениха на своих. Сомнения развеялись: они справятся, главное, что вместе. Приятное чувство разлилось по телу влюбленных, когда руки брюнета стали блуждать по телу рыжего, а зрачки расширились. В ход пошли поцелуи в шею, но резко Натаниэль отодвинулся и спросил: — А что в коробке?       — Посмотри, — резко выпалил Ичиро и улыбнулся интригующей улыбкой. Веснински разорвал мокрую посылку и вытащил черную, обшитую кожей коробку, в которой оказался пистолет ручной работы: — Ты решил убить меня?       — Это мой подарок тебе, думал сделать это красиво, но вышло так, — сказал Морияма и снизу вверх посмотрел на своего жениха, который улыбался странной улыбкой: — Что?       — Я тащил сам себе подарок? И ты согласился на мои условия, чтобы и не забирать посылку? Ичиро, ты не перестаешь меня удивлять, — искренне улыбнулся Натаниэль. Пусть эта маленькая хитрость останется в их памяти, как новое начало.

***

      В теплом городке, где ярко светило солнце лаская лучами море, в одном небольшом домике заселились два мужчины на медовый месяц. Увы, они здесь не на целый месяц — империя Мориям не сможет так долго без лорда. Все же они могут позволить себе отдых. И сейчас Натаниэль стоял на кухне, пытаясь приготовить завтрак, слушая радио. На его талии появились теплые руки, а рыжий будто только этого и ждал, повернулся лицом к мужу, чмокнув в алые губы и стал напевать песенку: — Счастье моё — быть с тобой вдвоём Счастье моё возвращаться домой Когда вокруг бесконечный бой В моём сердце мир, в моём сердце покой Счастье… Счастье… Счастье моё — быть с тобой вдвоём Счастье моё возвращаться домой Когда вокруг бесконечный бой В моём сердце мир, в моём сердце покой Счастье… Счастье…       — А ты моё счастье, Натаниэль. Я хочу убежать с тобой от реальности и проблем, — Ичиро протянул руку в пригласительном жесте. — Давай проведем эти недели так, чтобы нам позавидовали сами звёзды.