Нет пути к цели

Быть марионеткой в чужих руках утомляет. Потратить детство и подростковые года на борьбу непонятно с кем — бессмысленно и раздражающе. Наблюдать за тем как рушится свой собственный мир… Пугает поначалу. Но потом приходит апатия. Осколки мира падают с громким звоном, разрывающим тишину в голове. И с каждым кусочком будто отваливается часть чувств. Вот полетел один, вот второй. Только... Чувства не бесконечны, они иссякают, обнажая израненную, покоцанную душу, что беззащитна, как дитя. Возвращается страх, удушающий ужас, но не постоянный, возникающий внезапно и на короткий отрезок времени, что пугает еще сильнее. Он копится, собирается по крупицам, перерастая в всепоглощающую панику, вырывающуюся в самый неподходящий момент. Спусковым крючком становится что-угодно: ситуация, напоминающая о боли; неосторожное слово, брошенное «друзьями»; мучительный кошмар, один из многих, что преследуют по ночам. И ты бежишь. Бежишь непонятно от кого, может, от фантомного врага, может, от боли, может, от себя. И правильно бежишь, ведь свои слабости показывать нельзя никому. Ты погряз в пучине лжи и знаешь, что выхода нет. Все будет идти по кругу, как в осточертевшей временной петле, будто кто-то, потешаясь, постоянно оборачивает маховик Времени. А луч надежды… В случае Гарри, совсем не луч, а дымка успокоения, найденная там, где он не ждал. Только собственные ошибки повторять он более не собирается. Доверять первому встречному, что оказал помощь и поддержку — плохая идея, это ему вбили в подкорку.

***

— Ну, здравствуй, кукловод. Как жизнь загробная? Статная фигура в черном развевающемся плаще возникла перед духом Альбуса Дамблдора, наблюдающего за событиями, разворачивающимися на Земле. — Пришел-таки. Ну и как ощущения от того, что собственными руками уничтожил надежду на мирное будущее? — Молодой парень с рыже-каштановыми волосами повернулся на голос. — Твои манипуляции бесполезны теперь, и ты это знаешь. Твои истинные цели мне известны, вся твоя жизнь видна мне, как на ладони. Хотел власти и революции? Вторую ты получил. — Из-под накидки послышался надменный смешок. — Только вот власть ты утратил, а революции здесь бесполезны. — Я не отрицаю ошибок прошлого, был молод и глуп, но то было еще до твоего рождения. Всем свойственно меняться. Парень высокомерно вскинул голову и взглянул в глаза собеседника. Предположительно глаза, ибо лик визави был скрыт туманной дымкой. — Милая попытка, только вот бесполезная. Твой внешний вид говорит сам за себя. Сколько тебе тут? 17? 18? Великие планы вы строили в это время на пару с Грин-де-Вальдом. — Альбус вздрогнул. — Раз уж знаешь мое прошлое, то и об разногласиях тебе известно! Я осознал, что то были глупые идеи поры максимализма и… — Конечно осознал. — фигура в плаще присела в неизвестно откуда взявшееся кресло. — Осознал, что пути достижения цели у твоего дружка слишком топорные, — парень попытался вставить слово, но был остановлен взмахом руки. — Душа твоя, представшая в Хельхейме именно в возрасте «максимализма и глупых идей», как ты выразился, является таковой лишь потому что твое мировоззрение и ощущение себя не изменились за многие годы. Все те же цели, все те же планы… Воцарилась тишина, что была нарушена все тем же голосом из-под плаща. — Я уж не говорю о том, что кроме твоей жизни знаю и каждую твою мысль. Как интересно… И ведь за все года ни малейшего раскаяния перед тем, кого растил на убой. Ни единого сомнения в правильности своих целей и действий. — Существо пугающе плавно поднялось из кресла и вздохнуло. — Оставлю тебя, пожалуй. Дел по горло, ну, знаешь, там, мир захватывать, революции устраивать… Весь в заботах, весь в делах. Фигура развернулась и только сделала шаг, как послышался вопрос: — Зачем ты пришел ко мне, Гарри? Парень, скрытый под хламидой, оглянулся и, хоть лица его видно не было, но в голосе явно слышалась насмешка. — Вернуть часть долга. Все ж не только тебе надо мной издеваться. И здесь я Повелитель Смерти или Смерть. Будь любезен, так и зови. А то подчиненные не поймут. Дамблдор явственно ощутил, что Смерть подмигнул. Странное ощущение, будто шестое чувство проснулось и пустило по коже холодные неприятные мурашки. Собеседник же прошел несколько шагов от него и в процессе очередного шага исчез во тьме.

***

Гарри вывалился из тени тяжело дыша. Он не понимал, где находится, куда переместил себя в таком состоянии. Он мог лишь шумно и глубоко дышать грудью, втягивая живот до болезненного вакуума под солнечным сплетением. Слезы безостановочно катились из глаз, все тело дрожало. Когда руки уже не могли держать на четвереньках и готовы были подогнуться от тяжести тела, парню пришлось приложить титанические усилия чтобы сесть на колени. Паника все росла и росла в груди, крепко сдавливая голову и сердце в тисках боли. Времени Гарри не осознавал, поэтому не мог понять потом как долго так просидел, глубоко дыша и отсчитывая собственное бешеное сердцебиение. Десять минут? Полчаса? Час? Мучительно медленно паника начала отступать, оставляя за собой лишь не прекращающийся град слез и отвратительную, выматывающую головную боль. Парень рваными движениями отполз к стене. Сил не было вообще, но ложиться на пол он не собирался, слишком беззащитное положение у него тогда бы было. Он огляделся и вздохнул с облегчением, поморщившись от сильного укола боли в голове. Он в своей комнате в Блэк-мэноре. Постепенно пришло осознание того, как ему повезло оказаться именно в том месте, куда ни у кого, кроме него, нет доступа. Защита мэнора не даст никому из пожирателей войти в его покои. Никто не должен узнать, что с ним происходит. Опасно. Слишком опасно показывать свои слабости. В голову пришла мысль, что надо бы прошерстить те книги, что он захватил в своем замке в Хельхейме. Ему предстоит долгий разговор с Волдемортом о целях темного мага и путях достижения оных, а значит, должен быть и козырь в рукаве. Но не сейчас. Гарри с трудом собрал силы и рывком поднялся на ноги. Покачнувшись, он схватился за стену, тут же сгибаясь от невыносимой боли, обручем сжавшей голову. О том, что мог вылечить себя он вспомнит многим позже. Сейчас же парень медленно, держась за стену, обошел по кругу мрачную комнату, по пути задернув плотные шторы, и упал на большую кровать, не в силах даже стянуть плотное темное покрывало. Он лишь схватил край ткани и накинул на себя, завернувшись в кокон и уткнувшись носом в колени. Почти моментально, Гарри провалился в сон.