Всё хорошо?

Уайт легко касается ладони Нуара, и тот спешно переплетает их пальцы — я здесь, я рядом, я тебя слышу и слушаю. Уайт лежит перед ним, беззащитный и открытый, и у Нуара уже пальцы покалывает от напряжения: это их первый раз вместе, и он себе никогда не простит, если сделает хоть что-нибудь не так. Поэтому его сердце падает куда-то вниз, когда Уайт чуть сжимает его ладонь, прикрывает глаза и делает глубокий вдох. — Больно? Прости, я сейчас… — Нет-нет, — спешно уверяет Уайт и неловко улыбается. — Всё хорошо. Просто… непривычно. — Ты же скажешь, если что-то будет не так, да? — Конечно, — Уайт отводит взгляд, всё ещё с глупой улыбкой на лице, и немного ёрзает на кровати от нетерпения. — Продолжай, пожалуйста. Нуар смотрит с подозрением, но верит. В конце концов, игрушку они выбирали вместе, а Нуар слишком трепетно относился к чужому комфорту. Если бы то же самое сказал он, соврал бы, даже сейчас, спустя пару лет — привычнее не жаловаться, не создавать неудобств, не обращать на себя внимания. Уайт в этом плане справлялся куда лучше, и Нуар тянулся к нему, но старые привычки периодически неизбежно вылезали. Нуар оставляет поцелуй на чужой ладони и вводит игрушку дальше, получая в ответ рваные вздохи и постанывания, когда он касается всех нужных мест. Сам сидит на кровати в одежде и почти не чувствует возбуждения, но где-то внизу живота всё отдаётся приятным теплом, когда Уайт издает все эти милые звуки, подаётся навстречу и что-то мурлычет себе под нос. — Я её включу? Уайт расслабленно кивает, но тут же вздрагивает и шумно выдыхает, теряясь в новых ощущениях. Сжимает чужую ладонь, а другой рукой тянется к лицу Нуара, и тот сначала не понимает, что от него хотят, пока его не утягивают в поцелуй. Поцелуй тоже рваный: Уайт тяжело дышит, прерывается и быстро сдаётся, откидываясь на подушку и прикрывая глаза. Свободной рукой не знает, за что уцепиться, комкает простыни и подушку, весь подрагивает — особенно когда Нуар сам приникает к нему и целует в шею, и горячее дыхание приятно опаляет кожу и посылает мурашки вдоль спины. В итоге обнимает Нуара за плечи и бессознательно двигает бёдрами, просит быстрее, сильнее — Нуар слушается неохотно, всё ещё слишком нежный и медленный, мажет губами по чужой груди и ключицам в качестве извинений, но Уайту всё равно мало. Подводит чужую руку к низу живота, отчаянно выпрашивая больше прикосновений, и Нуар охотно выполняет просьбу — что угодно ради едва слышных пожалуйста-пожалуйста-пожа-а-а… Ладно, может быть, потом он всё-таки попросит Уайта об ответной услуге. Не сегодня, не завтра, а так… в обозримом будущем. Когда-нибудь. Нуар на миг снова отрывается от Уайта, чтобы позадавать глупые вопросы всё хорошо? включить сильнее? и получить да, да, да, тянется одной рукой к пульту, и Уайт уже едва может держаться за его плечи, пока совсем не обмякает в чужих объятиях. Нуар спешно выключает игрушку и так же нежно вынимает её уже с явным намерением пойти избавиться от презерватива и помыть, но Уайт останавливает его жестом. — Оставь, потом… Иди ко мне? Эта просьба почему-то смущает ещё больше, но Нуар откладывает всё и ложится рядом, положив голову на грудь Уайта и слушая, как его дыхание постепенно выравнивается. Уайт больно сильно к нему прижимается, и Нуар накрывает их обоих одеялом, а потом сам утопает в приятных прикосновениях, когда перебирают его волосы. — Ммм… у тебя рука затечёт. Уайт в ответ на это только фыркает: — Ну и ладно, потом обратно нормальная будет, — молчит ещё с секунду и посерьёзневшим тоном спрашивает: — У тебя всё хорошо? — Да? Не я же тут лежу и мёрзну без одежды. — Нет, я имею в виду… ты нормально себя чувствуешь? Никаких неприятных воспоминаний? Требуется несколько мгновений, чтобы Нуар достаточно прислушался к себе. Нет, никаких неприятных воспоминаний, и даже обычный комок дискомфорта где-то в груди ни разу его не потревожил. Первый раз, когда он действительно хотел всего происходящего.