Любовь и смерть

Она никогда не любила ночь. Тьма и мертвецкая тишина улицы пугали ещё в детстве. Теперь, когда она выросла, пугают слабые, но упорные стуки в дверь. Он приходит только по ночам, ослабший и сожалеющий о своём жалком существовании. Не открывать не позволяет сердце: душа рыдает, рвётся вон из груди, когда по ту сторону слышится тихий, умоляющий голос. Но и видеть его становится невыносимо: бессилие и страх — всё, что она чувствует при виде него. Вишня вновь пришёл посреди ночи, промокший из-за ливня и дрожащий от холода и передозировки. Во взгляде, брошенном на пол и размазанном об него же, плескалась отчаянная, полная печали и обиды ненависть к самому себе. Он знал, что делает ей больно, но идти было больше некуда. Ещё он знал, что она не прогонит его, что бы ни случилось, поэтому шёл снова и снова. Сара — его единственная надежда пережить эту ночь, подобных которой было множество. Только Сара, его принцесса, сможет оградить от жутких кошмаров. Только с ней он мог спокойно спать до самого утра. Она молчала, закусив губу до острой боли, пока помогала ему снять мокрую кожаную куртку. Молчала, пока провожала его до спальни и там снимала прилипшую к исхудавшему телу футболку. И только когда он, тяжело простонав от головной боли, улёгся в тёплой кровати, спросила: — Ты что-нибудь хочешь? — Воды. Пожалуйста, принцесса… Держа его голову, она прислонила к его губам кружку с дешёвым, потрёпанным рисунком, просила его не торопиться и быть осторожным. Стоило только утолить жажду, дышать стало чуть проще. Голова всё ещё болела, а тело ломило, Вишня хотел скорее уснуть, чтобы не чувствовать этого, но сон всё не шёл. Глаза скользили по комнате, сканируя каждый предмет старой, некрасивой мебели в девичьей спальне. Надолго он ни на чём не задерживался, но вдруг остановился. — Сара… — прохрипел он сидевшей рядом девушке. Вишня так хотел сказать ей хоть что-нибудь, но не мог — лишь смотрел в покрасневшие глаза, не отводя взгляда, и потянулся к её лицу. С рваным выдохом она поддалась его ласке, в которой отчаянно нуждалась последние полгода. Сара нуждалась в нём, в старом его обличии, но его давно было не вернуть. Она сделала всё, лишь бы помочь ему преодолеть зависимость, но ничто, ни одно её действие, никакие её мольбы не помогали — Вишня вновь и вновь вводил вещества, словно не слыша её. — Я так рад, что ты не согласилась тогда… — сдавленно шептал он, не заметив скатившейся к виску мелкой солёной слезы. Перед глазами снова предстал вечер, с которого уже прошло полгода. Тот вечер был таким же, как сегодняшний — по окнам стучал ливень, ветер рвал всё на своём пути, не щадя ничего. Вишня, как и сегодня, промокший до нитки, пришёл к ней, но не только за тем, чтобы в очередной раз провести время вместе. В Сентфоре несложно добыть дозу, и, добыв лёгкий наркотик, он предложил Саре попробовать. Ужас и страх, охватившие её, когда парень признался, что пару дней уже попробовал что-то, нельзя описать. Внутри словно что-то разорвалось, с треском разлетаясь по всему телу, пока он пытался оправдывать себя и свою неизвестно откуда взявшуюся вдруг слабость. О, как она была зла: в тот вечер Сара выставила его за порог, боясь связываться с этой дрянью даже косвенно. Не пустила и в другой вечер, а после не заметила, как стала открывать ему. — Хоть кто-то из нас остался в своём уме. Мне так плохо, принцесса. Это кошмар наяву, из него не выбраться. Но ты, только ты… Я очень… очень сильно люблю тебя. Снова Сара молчала, не находя слов, чтобы ответить теперь откровенно плачущему парню. Каждый грёбаный раз, когда он говорил, что любит её, она не могла сдержать слёз и подолгу вспоминала всё, что их связывало. Но сегодня она вдруг с тихой скорбью осознала, что больше не способна на это. Слёзы были скорее инерцией, пустой привычкой, а воспоминания теперь не рвали на куски хрупкое сердце. На душе теперь стало тревожно пусто и тихо, но не более. — Ты завела кота? — вдруг спросил с опаской Вишня, вперив взгляд в неосвещенный ночником угол комнаты. — Что? Какого кота? — Там кот. Чёрный. Красивый. — Тебе кажется, — ласково успокаивала она, гладя его по влажным волосам. — Засыпай, ты устал. И вскоре, убедившись, что Сара не оставит его, Вишня уснул. Он тяжело дышал во сне, что-то шептал, словно говорил с кем-то, а она всё это время была рядом, кутала в одеяло и касалась дрожащих плеч, отгоняя кошмары и даря парню долгожданное успокоение. На утро оба плохо чувствовали себя: причина Вишни была очевидна, а Сара всё не могла сомкнуть глаз и уснула только с первыми рассветными лучами. Завтрак прошёл в тишине, парень лишь извинился, как делал это уже сотни раз. Уходя, он хотел бы пообещать, что теперь не придёт снова, но знал, что не сдержит своего слова, потому промолчал. Мысль о том, что ему давно пора оставить её, посетила обоих в один момент. Но из них двоих озвучила её Сара. — Прошу, больше не приходи. Я люблю тебя, Вишня. Но в следующий раз не открою. Кивнув, Вишня горько усмехнулся. Нет, конечно, он не мог обижаться на неё, не мог и злиться. Так будет лучше. Не будет его — принцесса больше никогда не испытает всего, что комом валится на неё при каждом его визите. Дверь за ним закрылась, и в тот же миг они потеряли всё, что имели — он исполнит её просьбу и больше не придёт, даже если станет совсем плохо. В любом случае, кроме квартиры Сары, было ещё одно спасение. Оба помнили о ружье в доме Вишни, оба знали, чем всё закончится. Но смерть теперь не казалась им худшим выходом. Ведь за ней — спокойствие: Вишня больше не притронется к наркотикам и не будет мучить себя, а Сара… Сара не знала, что будет с ней, когда его не станет. Но всё забывается, боль с течением времени сходит на нет, и образ ласкового, весёлого парня однажды покинет её. Они будут счастливы. Рано или поздно, но будут, и даже смерть не станет преградой на пути к заслуженному обоими покою.

А «жизнь» — только слово, Есть лишь любовь и есть смерть. Эй, а кто будет петь, Если все будут спать? Смерть стоит того, чтобы жить, А любовь стоит того, чтобы ждать.