Не вечность Биби

       Первым умер Кар-Карыч.        Было странно видеть философа в гробу, почему-то была уверенность, что он сделает, как один из его "учителей" – положить бренное тело в лес и оставить там, чтобы он отдал всё, что забрал. Как там его звали?... Уже нет смысла.       Совунья, самый близкий его друг – или кто-то больший – выцвела от тоски. Она стояла рядом, рыдая в платок. Кажется, он принадлежал Карычу.       Надгробный камень. Надпись "Лучшему другу, музыканту, философу".       На улице апрель, приятная свежесть. Все жмутся друг к другу, осознавая конец. Конец всего живого, и как не странно, скорее всего, полностью и со всех сторон это осозновал только Биби.       Он прилетел незадолго до смерти ворона, когда его отец позвал в гости.       Это был 2025 год. Карычу должно было исполниться семьдесят девять лет.        Второй умерла Совунья.        Она совсем немного прожила после кончины друга, – или как уже упоминалось, кто-то больший — в июле.        День был душным, жарким, но никто не обращал на это внимания. Было безумно горько прощаться вновь. Никто ещё не отошёл от смерти философа.        Их гробы находились рядом, в надежде, что там они найдут друг друга быстрее. Никто не знал, что их ждёт после, но Надежда на лучшее, Вера в себя и Любовь к друзьям сильнее. Даже Лосяш, великий учёный, тихо шептал незамысловатую молитву.        Надгробный камень. Надпись "Лучшей подруге, спортсменке, поварихе".        Биби всё это время оставался с близкими. Что-то ему подсказывало, что он должен был остаться дома на более долгий срок.        Это был 2025 год. Совунье было семьдесят семь лет, считай, совсем молодая.        Третим умер Копатыч.        Его смерть не была такой неожиданностью – он долго болел и врачи, приехавшие из города, не сулили ничего хорошего.        Это была осень, почти зима. Все деревья предстали голыми и скучными без листвы, ветер дул с суши, отгоняя все парусники.       Было тяжело копать землю без археолога, но все рьяно и словно отдавая долги – которые они не знали, потому что дружба эта была бескорыстна — рыли промёрзлый грунт.        Надгробный камень. Надпись "Лучшему другу, огороднику археологу".        Биби навещал отца, чувствуя, что осталось мало времени. Не для робота, нет, его время безгранично...        Это был 2030 год. Копатычу должно было исполниться семьдесят пять лет.       Четвёртым умер Лосяш.        Перед своей смертью он отдал письмо Пину. Никто не знал, что там было написано, но ясно одно – сугубо личное. Все приставали к механику, чтобы узнать, но не зря говорят, что у пингвинов ничего не выпытать       Это была зима, но она уже шла на спад. Учёный любил весну и совсем немного до неё не дожил.       Надгробный камень. Надпись "Лучшему другу, учёному, любимому". Последнее слово многих смутило, хотя, каких многих? Остались только механик и уже давно выросшие дети, которые приехали из города. Уже взрослые, они с тревогой смотрели на последнего старика в Ромашковой долине, но понимали, что ему нужно быть здесь.       Биби знал, что отец не долго ещё протянет. Недавно робот предлагал механизировать Пина, чтобы он прожил дольше, но тот отказался.       Это был 2034 год. Лосяшу должно было исполниться шестьдесят пять лет.        Пятым умер Пин. Он умер на кладбище, на которое ходил каждый день. Всегда к одной и той же могиле друга ли? Никто не спрашивал. Либо знали ответ, либо понимали, что уже поздно.        Надгробный камень. Надпись "Лучшему другу, механику, отцу". Последнее было очень болезненно. Роботы ничего не чувствуют – ложь и провакация, ересь и идиотизм. Няня, Пылесос и Биби стояли рядом друг с другом. Они не умеют плакать, но очень хотелось.        Это был 2034 год. Пину недавно исполнилось шестьдесят семь лет.       Шестым умер Бараш.        Он умер в середине осени, в свою любимую пору. Листья уже разукрашенны в красный, жёлтый, бурый. Смерть поэта разительно отличалась от смертей его друзей. Несчастный совершил суицид – на самом деле неудивительно – из-за тяжёлых отношений с Нюшей. Та чувствовала свою вину и устроила похороны за свой счёт.       Надгробный камень. Надпись "Лучшему другу, поэту, любимому".       Биби присутствовал на похоронах, потому что в это время находился на базе на Луне, а благодаря новым технологиям расстояние от спутника до планеты можно было пролететь за пару часов.        Это был 2040 год. Барашу исполнилось сорок лет.       Седьмой умерла Нюша.       Она умерла летом. Воздух пах травой, как будто кто-то скосил её, но это сделать больше некому – Копатыч умер шестьдесят пять лет назад.       Врачи говорили, что если бы не постоянные нервотрёпки, то она бы прожила ещё лет тридцать-сорок. Медицина уже была способна продлить жизнь на такой большой срок.       Надгробный камень. Надпись "Лучшей подруге, дизайнерке, кондитерше".       Биби был на конференции, рассказывал о культуре плутонянцев. Сразу после него он отправился в Ромашковую долину. На похоронах присутствовало всего двое – Крош и Ёжик.        Это был 2095 год. Нюше исполнилось девяносто четыре года.       Восьмым умер Ёжик.       Была весна, почки только-только набухли. Их вишни разрослись и скоро появятся зелёные ягодки.       Крошу было тяжело одному копать яму, поэтому он попросил Биби помочь. Робот находился в "отпуске", навещая друзей. Кролик уже сильно постарел и давным-давно встретил Шорка в своём отражении.       Надгробный камень. Надпись "Лучшему другу, коллекционеру, писателю". — Биби, можно я тебя попрошу кое о чём? — "Да, конечно, Крош, проси о чём угодно". — Когда я умру, похорони меня здесь. Я напишу тебе письмо, его тебе отправят, когда я умру, — кролик указал на землю рядом с ежом. — Ты единственный, кто остался из нашей... Семьи. Прости нас, что мы тебя оставили. Мы, к сожалению, живые существа, которые бренны и глупы. Я надеюсь, что ты найдёшь себе друзей. — "Я их уже нашёл. Вы – моя семья и мои друзья. Других мне не надо. Спасибо тебе, Крош, что продержался так долго".        Это был 2133 год. Ёжик не дожил до открытия внеземной жизни всего год. Ему исполнилось сто двадцать девять лет.       Девятым умер Крош.       Спустя ровно год, как умер его лучший друг. Всё та же весна, всё те же деревья.       Биби было странно и грустно находится здесь одному, словно он лишний. Хотя, почему "словно"? Так и есть. Боль чувствуют только живые существа, но что тогда скребётся внутри робота так неистово?        Надгробный камень. Надпись "Лучшему другу, спортсмену, шутнику".        Это был 2134 год. Крошу должно было исполниться сто тридцать лет. — Ваш Шароскоп 3000 прибыл к Вам! — "Спасибо", — по привычке поблагодарил Биби бездушный голос. Он вытащил поисковик, чтобы записать послание самому себе в прошлое.        Обшивка робота давно требовала починки, но всё как-то не доезжали колёсики до механика.        В комнату зашла Игогоша. — Привет, Биби! — она подскакала к нему, обнимая. — Как ты тут? — "Нормально, как переход в будущее?" — Ой, да отлично! Ох, точно! Сейчас же Новый год! Я хотела выйти на связь с Пином и остальными, наверняка волнуются! А у меня даже подарка нет, — огорчённо проговорила она. Биби протянул ей Шароскоп. — Отличный подарок! Сам подарить не хочешь? — "Мне тяжело видеть их в прошлом". — Понимаю, я тоже скучаю, — ничего она не понимала. Она жила с ними всего сутки, не зная всех их привычек, шуток, их любви. А он знал. — Ладно, я поскакала, ещё встретимся!        Биби достал из особого отсека фотографию. Она почти выцвела и была немного помята, но это не мешало роботу видеть изображение. Он и его семья. Большая, дружная, смешная и разношёрстная семья, самая лучшая. — "Ваша любовь и энергия всегда со мной". — Биби, ты уверен?... — Игогоша искренне не понимала, зачем робот просит её об этом. — "Да, я давно уже готов". — Ты настолько сильно их любишь?... Тогда почему раньше не ушёл? — "Я не все дела закончил, но сейчас я свободен". — Ладно, Биби, я сделаю это... — коняшка взяла в руки особый провод и подключила его к нему, пуская электричество. Ну вот и конец.        Биби казалось, что он ощущает тёплые крылья своего папы, слышит смех спортсмена и писателя, слушает спор философа, учёного и спортсменки, видит осторожный поцелуй дизайнерки и поэта, катается на тачке археолога.        Он дома.